Глава 9

Джессика еще долго лежала в темноте, прижимая к груди подушку. Случившееся в библиотеке осталось позади, но некоторые слова никак не выходили из её головы. «Семейный совет», «обдумать», «настоящая»… В её мире, где искренность была редкостью, эти слова казались спасательным кругом.

Она представляла Стивена в каком-нибудь величественном поместье с камином, где суровый отец-дипломат обсуждает с сыном семейные дела. Или что прямо сейчас он смотрит на луну и, так же как и она, ждет их встречи через четыре бесконечных дня…

Джесс закрыла глаза, погружаясь в беспокойный сон, полный эмоций. Она даже не догадывалась, что в этот самый момент стрелка спидометра на приборной панели знакомого спорткара перевалила за сто пятьдесят.

Стильный синий спорткар Лэнгфорда несся по шоссе прочь от Эденберга. Но ехал он не в родовое поместье на семейный совет… Его путь лежал в частный загородный клуб «Амбер-Гейт». Здесь музыка гремела громче, чем в любом бакалаврском общежитии, а шампанское стоило дороже, чем годовая страховка в Оук-Ридже.

Стивен хмыкнул и бросил смартфон на соседнее сиденье. Последнее сообщение, отправленное Джессике, было шедевром дипломатии. «Дать время подумать» — идеальный способ привязать к себе здешнюю отличницу, пока он разбирается с собственным тонущим кораблем.

Правда заключалась в том, что наследство тетушки Агаты, которое должно было обеспечить ему безбедную жизнь до конца дней, практически испарилось. Крупные проигрыши в закрытых покерных клубах и привычка жить на широкую ногу сделали свое дело. У Лэнгфорда младшего остались только безупречные костюмы, пустой счет и огромные долги, о которых отец не должен был узнать ни в коем случае…

«Еще пара месяцев, и этот фасад рухнет», — подумал Стив и крепче сжал руль.

Сделка с семьей Клэр была его единственным спасательным кругом. Договоренность между отцами предполагала не только бизнес-слияние, но и… «укрепление связей». Только Стивен недолюбливал ее. Она была слишком умна, чтобы не заметить его финансовой дыры.

А вот Джессика Миллер…

Он вспомнил её растерянный взгляд в библиотеке. Она была «легкой добычей». Скромная, гордая и невероятно талантливая. С её мозгами и его именем они могли бы выиграть отбор на высокие должности в самые лучшие компании — а это огромные стипендии и прямой целевой контракт, оплата с которого покрыла бы его долги.

Ему не нужна была её любовь. Ему нужен был её интеллект и доверчивость.

— Прости, Джесс, — прошептал он, сворачивая к сияющим огням клуба. — Ничего личного. Просто мне нужно как-то остаться на плаву.

Рев мотора спорткара смолк у ярких неоновых ворот. Стивен бросил ключи парковщику, даже не взглянув на него, и привычным жестом поправил манжеты на рубашке. Здесь, за закрытыми дверями, где членство стоило годового бюджета небольшого города, пахло не учебниками, а дорогим табаком, азартом и отчаянием, приправленным элитным парфюмом.

У входа его уже ждала компания старых друзей.

— О-о-о, посмотрите-ка, кто соизволил почтить нас своим присутствием! — Арчи, наследник сталелитейной империи и главный прожигатель жизни в их кругу, помахал бокалом из глубины вип-ложи.

Лэнгфорд широко улыбнулся — той самой улыбкой, в которой Джессика вчера видела «нежность» — и опустился на кожаный диван. Официант мгновенно поставил перед ним ледяной стакан виски.

— Пришлось затаиться, — Стивен сделал глоток и облегченно вздохнул, когда чувствовал, как обжигающая жидкость смывает остатки напускной серьезности. — В Эденберге сейчас душно. Кураторы, проверки… Еще Сент-Клер со своим нервным срывом.

— Ага, слышали-слышали, — хихикнул Брэд, лениво перебирая фишки для покера. — Говорят, её довела до истерики какая-то простушка. Та самая, с которой тебя видели в библиотеке. Стив, ты серьезно? Решил поиграть в благотворительность?

Стивен откинулся на спинку дивана и посмотрел на друзей сквозь золотистую жидкость в бокале.

— Благотворительность? — он коротко рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли той теплоты, что он дарил Джессике у автомата или в библиотеке. — Брэд, ты меня плохо знаешь. Эта скромница — мой счастливый билет. У неё мозги работают быстрее, чем компьютер в фондовой бирже. С её помощью я решу финансовые проблемы и выиграю лучший целевой контракт.

— А потом? — Арчи прищурился. — Она же в тебя влюбится…

— А потом она вернется к себе домой с парой тысяч в кармане и отличной рекомендацией, — Лэнгфорд равнодушно пожал плечами. — Тетушка Агата оставила мне счета, которые я… скажем так, немного опустошил раньше времени. Казино в Монте-Карло оказалось прожорливее, чем я думал… Если деньги не вернуть, отец в конце семестра узнает о моих долгах. И тогда мне конец.

— Так она богатая? — вклинился Брэд. — Вряд ли Сент-Клер просто так назвала бы ее «домашней мышью».

Стивен замер на секунду. В его голове щелкнул расчет. Он видел её старую машину, но вот её манеры, её гордость и то, как она держалась с Элен…

— В этом и фишка. В наш университет не сможет попасть абы кто, — он криво усмехнулся, глядя на лед в стакане. — Видимо, она из тех, кто не любит выставлять капитал напоказ. Идеальная партия, чтобы поправить дела и не вызвать подозрений у отца.

Он поднял бокал, салютуя друзьям.

— За легкую добычу, господа! Давайте зажжем этот вечер…

Утро выдалось прохладным. Открыв глаза, Джессика первым делом проверила уведомления на смартфоне. Никаких сообщений… Пустота в груди, о которой говорил Феликс, за ночь никуда не исчезла — она просто стала привычной, как легкий фоновый шум.

В университете всё казалось другим. Без Стивена, который обычно занимал ей место или приносил кофе, привычные коридоры вновь стали холодными и враждебными. Элен появилась на лекции в сопровождении своей свиты, но на удивление не стала нападать. Просто сидела на два ряда впереди и периодически бросала на «домашнюю мышь» косые, изучающие взгляды, в которых читалось нескрываемое торжество.

«Она думает, что тебя бросили, Миллер, — проскрежетал Феликс, невидимым грузом устроившись на коленях Джессики под столом. — Смотри, как она сияет. Её радость на вкус как дешевый сахарин. Тошнотворно. Пойду развлекусь».

Джесс промолчала и до боли сжала ручку. Демон спрыгнул на пол и прошмыгнул между рядами прямо к ногам великой троицы. Чуть слышные повизгивания подружек Элен, почувствовавших странную щекотку, немного приподняли настроение, но этого мало было, чтобы забыть о вчерашних переживаниях.

Когда занятия, наконец, закончились, ноги сами понесли её прочь из кампуса. Ей нужно было к Лиаму. Туда, где можно быть самой собой и не бояться перепалок с истеричками, способными испортить жизнь ей и родным людям…

На дверях пиццерии красовался яркий плакат: «20 сентября — День Пиццы пепперони! Скидка 50% на твой любимый вкус!». В почти переполненном зале царили шум и веселье: сидящие за столиками дети пританцовывали под бодрый фанк, а в воздухе пахло поджаренными колбасками и расплавленным сыром. За стойкой обслуживали гостей сразу двое работников.

— О, Джесс! Ты как раз вовремя! — Лиам, раскрасневшийся от жара печи, ловко подбросил тесто в воздух. — У нас сегодня в честь праздника настоящий завал, но для тебя я припрятал самую сочную порцию.

Он поставил перед ней тарелку с дымящейся пиццей, но, взглянув в её лицо, тут же посерьезнел. Его улыбка погасла, а руки, испачканные в муке, замерли на стойке.

— Эй… — он понизил голос, игнорируя очередь за ее спиной. — Ты выглядишь так, будто у тебя отобрали всё, во что ты верила. Что-то случилось?

Джессика взяла тарелку с пиццей и грустно потупила взгляд.

— Просто… — она запнулась, подбирая слова. — Иногда кажется, что все идет хорошо, но обязательно произойдет нечто из ряда вон…

Лиам долго молчал, внимательно изучая её лицо.

— Психология — не совсем по моей части, Джессика, — тихо произнес он. — Но, возможно, я знаю, как тебе помочь… Послушай, мы закрываемся через час. Подождешь меня? Прогуляемся по набережной, выветрим твои сомнения, посмотришь на достопримечательности. Лично мне это часто помогало.

«О-о-о, рыцарь муки и скалки выходит на тропу войны, — Феликс материализовался на подоконнике, с интересом разглядывая Лиама. — Его искренность сейчас так фонит теплом, что я скоро поджарюсь. Соглашайся, смертная. Тебе полезно будет пообщаться с кем-то еще помимо „смазливого принца“».

Джессика посмотрела на Лиама, на его честный взгляд и открытую улыбку — и на душе стало немного теплее от проявленной заботы.

— Хорошо, Лиам. Я подожду, — чуть заметно улыбнувшись, она протянула ему подарочный купон. — Мне тогда еще какао с маршмеллоу и ту самую бесплатную булочку.

— Скоро будет готово, а пока что выбирай себе местечко,

Присев за столик в углу зала, Джесс принялась уминать пиццу. Она не просто ела — она отдавалась этому процессу целиком, забыв о манерах и салфетках. Первый же укус отозвался отчетливым хрустом зажаристой корочки, за которым последовала нежность расплавленной моцареллы.

Острые кружочки пепперони, запекшиеся до состояния хрустящих чашечек, выстрелили пряным соком. Пикантная соль колбасы моментально смешалась со сладковатым томатным соусом, обжигая язык приятным жаром паприки. Джессика зажмурилась, чувствуя, как по подбородку предательски стекает капля оранжевого масла. Она подхватила её пальцем и слизнула, ни капли не смущаясь.

Тягучий сыр не желал расставаться с куском и бесконечно растягивался длинной белой нитью. Пришлось наматывать его на язык, чтобы справиться с этой непокорной порцией счастья. В этот момент весь остальной мир с его проблемами перестал существовать. Остался только этот горячий треугольник теста, вкуснейший аромат и блаженное чувство близящейся сытости.

Через несколько минут Лиам принес какао и подарочную булочку в крафтовом пакете. Поверхность напитка была скрыта под целым сугробом белоснежных маршмеллоу. От жара какао крошечные зефирки начали подтаивать, превращаясь в липкую, тягучую пенку, похожую на облака.

Первый глоток стал идеальным контрастом после пикантной пиццы: бархатистая сладость мгновенно успокоила обожженные паприкой рецепторы. Шоколад был густым, почти кремовым, с легкой горчинкой, которая тут же растворялась в сахарной нежности тающего маршмеллоу.

Джессика слизнула белую пену с верхней губы и довольно откинулась на спинку стула. В животе разлилось приятное тепло, а мир вокруг окончательно подернулся дымкой сытого умиротворения. Теперь, с этой кружкой в руках, она чувствовала себя абсолютно неуязвимой.

Ловким движением она задумчиво подцепила ложкой самую крупную, уже подтаявшую зефирку и поднесла небольшое тягучее облачко к губам, но не спешила есть его.

В голове, как в калейдоскопе, крутились события последних дней. Вспыльчивое лицо Элен в коридоре университета, её резкие слова, которые до сих пор эхом отдавались волнением в груди… Перепалка вышла глупой, но липкой, как этот самый маршмеллоу. Что скажет ее отец, если вдруг весь этот дорогущий подарок пойдет крахом?

Джесс, наконец, отправила зефирку в рот, и сладость тут же окутала язык. Мысли невольно перескочили на полумрак библиотеки. Она почти взаправду почувствовала запах старой бумаги и элитный парфюм Стива. Тот момент, когда он наклонился так близко, что их губы почти соприкоснулись… Сердце снова предательски екнуло. Поцелуй, который так и не случился из-за вмешательства адского отродья, оставил после себя странное, зудящее чувство незавершенности.

И все же сейчас она чувствовала себя гораздо лучше. Да, события недавних дней оставили за собой шлейф неопределенности, но это ощущение пугало и будоражило одновременно.

Девушка сделала большой глоток горячего какао, позволяя теплу окончательно вытеснить тревогу. Здесь, в окружении запахов пепперони и шоколада, проблемы недавних дней отошли на второй план. Да, Стивен уехал, но ведь он вернется и скоро все прояснится. Элен да, поворчала, но, раз никакого приказа об отчислении еще нет, значит ее слова оказались всего лишь угрозой. Главное — стараться не провоцировать ее, и подружек тоже, тогда ничего не случится.

Феликс молча наблюдал за поведением подопечной и грациозно умывал морду лапой. Пусть Миллер ничего не говорила вслух, но он чувствовал ее мысли. На удивление ее чувство облегчения и уверенности, сменившие собой страх и волнение, оказались вкуснее, чем он рассчитывал. Еще ему перепал небольшой кусочек пиццы. Вокруг много народу, прилюдно кота не угостишь, но Джессика украдкой спрятала под стол четвертинку треугольника. Уминая угощение, Фелинор на мгновение задумался, что это на смертную нашло. Улыбается сидит, угощает ег и даже не ворчит!

«Ну прямо святая простота, — кот лениво дернул ухом и слизнул с усов крошку жирной колбаски. — Она всерьез поверила, будто буря миновала, лишь потому, что небо на пару часов затянуло облаками. Элен не лает, Стивен „спасает семью“… Ох, смертная, если бы ты знала, что не все бывает так просто…».

Демон перевел взгляд на Лиама, который за стойкой виртуозно упаковывал очередную пиццу в коробку. От парня исходило такое ровное, раздражающее своей чистотой свечение, что у Фелинора зачесались клыки.

«А этот „мастер теста и скалки“ смотрит на неё так, будто она — последний кусок хлеба в голодный год, — подумал Фелинор. — И ведь ни капли фальши. Скучно. Смертельно скучно… хотя, признаю, его вера в неё придает её эмоциям приятную терпкость. И выпечка у него тоже ничего».

Постепенно гул в кафе начал стихать. Последние охотники за скидочной пепперони покинули заведение, оставив после себя лишь крошки на столах и запах сытого довольства. Лиам перевернул табличку на двери надписью «Закрыто» и с облегчением выдохнул, развязывая фартук.

— Фух, ну и денек, — он вытер руки полотенцем и повернулся к Джессике. — Кажется, я перевыполнил план по пепперони на год вперед. Ты как, не заснула с какао в руках?

Джессика улыбнулась и качнула головой.

— Нет, здесь слишком уютно, чтобы спать.

— Ну, тогда идем? — Лиам кивнул на дверь. — Посуду помоет Джейкоб, а мне жизненно необходим свежий воздух. И, кажется, тебе тоже. Подождешь немного на улице? Я скоро выйду.

Второй паренек за стойкой одобрительно кивнул.

Через несколько минут Эденберг встретил двух друзей прохладой и оранжевым светом старых фонарей.

— Пойдем к набережной? — предложил Лиам. — Там сейчас тихо, только вода шумит. Самое то, чтобы выкинуть из головы всё лишнее.

Джессика кивнула. Феликс тенью скользнул следом за ними, прыгая по крышам припаркованных машин. Он чувствовал, что сейчас начнется кое-что интересное…

Друзья шли по узкой мостовой, и звук их шагов гулким эхом отражался от стен старых кирпичных зданий.

Лиам шел чуть поодаль, стараясь не нарушать её молчание. Он видел, как Джессика то и дело сжимает пальцами ремешок сумки, и как её взгляд замирает на темной глади залива. Парень поймал себя на мысли, что при первой встрече она была совсем другой — громкой, смешливой. Эденберг словно выпил из неё краски, оставив лишь бледную тень. Нужно срочно как-то ее приободрить…

— Знаешь, — паренек остановился у старого чугунного фонаря, свет которого дрожал в лужах, — в моем родном Блэквуде жизнь шла иначе. Там не было таких шпилей и пафосных колонн, как в Эденберге. Только бесконечный лес и запах свежих опилок.

Джессика подняла на него взгляд. В оранжевом свете фонаря лицо Лиама казалось высеченным из камня, но взгляд его оставался теплым и по-своему родным.

— Мы жили на самой окраине, неподалеку от старой верфи. У меня там было секретное место, — продолжил он, чуть заметно улыбнувшись. — В двенадцать лет я был уверен, что построю лучший плот в мире и уплыву на нем до самого океана. Я собирал доски, воровал гвозди у отца в гараже, таскал веревки целыми мотками… И был один парень из старших, который каждый день подходил и говорил, что мой плот развалится на первой же мели. Что я просто зря трачу время, и лучше бы мне идти торговать газетами, как все нормальные дети.

Лиам остановился у парапета набережной и посмотрел на темную воду, в глади которой переливались огни города.

— Я почти поверил ему. Начал сомневаться, бросил молоток… А потом мой дед сказал мне одну вещь: «Лиам, люди часто пытаются убедить тебя в твоей слабости только потому, что сами боятся твоей силы». В итоге я спустил этот плот на воду. Он проплыл всего три мили и действительно застрял в камышах, — он тихо рассмеялся, — Но я сделал его сам. И это было лучшее чувство в мире.

Он повернулся к Джессике, и его взгляд стал серьезным.

— В Эденберге полно таких «ребят с верфи», Джесс. Они будут косо смотреть на тебя, будут шептать, что ты здесь чужая или недостаточно хороша для их золотых залов. Но твой «плот» уже на воде и готов к плаванию. Не позволяй их сомнениям стать твоими.

«Ох, ну и метафоры у него. Мука, что ли, в голову ударила, — Феликс картинно зевнул, балансируя на перилах моста прямо под носом у Лиама. — Хотя… дед у него был неглуп. Жаль только, что Миллер сейчас думает явно не о силе своего духа».

Джессика коснулась холодного камня парапета. Слова Лиама попали в самую цель — туда, где еще ныла обида от взглядов Элен и пустота от неопределенности отношений со Стивеном.

— Мой «плот» сейчас кажется мне дырявым корытом, Лиам, — тихо призналась она. — Но спасибо. Мне важно было это услышать.

На обратном пути темы для разговоров сменились. Парень из пиццерии больше рассказывал о местных достопримечательностях — от легенд Часовой башни до старых подвалов набережной, — а Джессика поддерживала беседу фактами из жизни в Оук-Ридже, вспоминая тихие улочки и размеренный ритм своего маленького городка. Никто из них не думал о боли или недавних неудачах — только теплое дружеское общение двух людей, которые еще узнают друг друга.

Так они постепенно дошли до знакомых ворот с гордыми золотыми львами. Лиам замялся на секунду, а потом полез в карман куртки и вытащил небольшой бумажный сверток.

— Держи. Это твоя порция пепперони на завтрак. И еще… — он выудил из другого кармана старую, потертую медную монетку с дыркой посередине. — Это мой талисман из Блэквуда. На удачу. Не сдавайся, Джесс.

— Спасибо, Лиам. За всё, — тихо ответила она, сжав в руке талисман.

— Не стоит благодарности. Заходи, если понадобится пицца или добрый совет.

Ободряюще улыбнувшись, парень кивнул подруге и зашагал дальше по улице. Джессика провожала Лиама взглядом, пока его фигура не растворилась в темноте, и только тогда шагнула за ворота.

«Трогательно до зубной боли, — Феликс спрыгнул с забора и бесшумно приземлился прямо у ног подопечной. — Медная монетка и кусок застывшей колбасы… Истинное сокровище для будущей акулы бизнеса. Знаешь, Миллер, если бы искренность этого парня можно было продавать в бутылках, ты бы уже была миллионером. Но, увы, в этом университете валюта совсем другая».

Джессика не ответила на его сарказм, просто молча вошла в холл общежития, где царила тишина, поднялась в свою комнату и, щелкнув выключателем, положила монетку на тумбочку рядом с кроватью. Рассматривая, как медь ярко блестит на свету, она подумала о том, насколько все-таки теплой была эта встреча. Никакого пафоса! Там, на набережной, Лиам казался ей куда более «настоящим», чем все блестящие витрины этого города. А этот милый подарок… Пицца давно остыла, но она как будто чувствовала исходящее от нее тепло. Внутри свертка в зип-пакете по традиции оказалась салфетка с запиской и небольшая карточка-открытка с маяком. Видимо, местная достопримечательность.

«Верь в свой свет, и никакой „туман“ Эденберга не сможет сбить тебя с пути!» — прочитав надпись, Джесс опустилась на диван и с улыбкой прижала открытку к груди. Такие простые с виду слова, но тепло пожелания подарило ей ту самую желанную надежду, что еще не все потеряно. Даже смартфон, на экране которого так и не появилось новых сообщений от Стива, больше не внушал каких-либо сомнений.

«Семейные дела наверняка отнимают много сил, особенно если речь об акулах бизнеса…» — подумала она и пошла к холодильнику налить себе стакан сока. Получив порцию элитной консервированной утки на ужин, Феликс залез на крышу своего домика и свернулся калачиком. На сегодня он был сыт — как физически, так и ментально. Теперь полученную энергию демону предстояло «переварить».

Миллер же, глядя на мирно отдыхающего кота, неспешно сделала домашнее задание, а потом засела за планшет. Нужно было полистать ленту, посмотреть ролики любимых блогеров и написать сообщение отцу. Пусть поговорить по видеосвязи не получилось, ибо смена у Гордона сегодня допоздна, но лучик семейной любви она ему все-таки послала. Разумеется, без каких-либо намеков на переживания. Незачем волновать единственного родителя попусту…

Поздней ночью, обнимая подушку, Джессика с мирной улыбкой прислушивалась к биению собственного сердца. Мысли о «скрытых силах», про которые говорил Лиам, странным образом успокаивали, переплетаясь с воспоминаниями о запахе природы на набережной. Больше она не думала о собственной слабости. Только о том, как продолжит учиться дальше и дождется Стивена. Вот тогда за совместным обедом все и прояснится. Заодно можно будет аккуратно поинтересоваться, как прошел тот самый семейный совет…