Глава 30. Смена масок

Тирен

После всех неудачных попыток разведать что-то об архионе мы встретились с Сайрой утром за завтраком. Трапеза проходила в непривычном для нас двоих миролюбивом тоне. Глядя на Сайру, которая с ленивым изяществом хищника расправлялась со своим завтраком, я поймал себя на мысли, что эти редкие минуты затишья между ночными рейдами и бесконечным анализом данных становятся для меня опасной привычкой.

Пустой разговор между нами, лишенный на этот раз привычных колкостей, плавно перетек в русло светской хроники первого сектора, чья стерильная чистота и строгий этикет сейчас казались мне чем-то бесконечно далеким, почти мифическим. Сайра с неподдельным интересом расспрашивала о последних скандалах в закрытом городе Императора, о которых я знал лишь благодаря своей службе дознавателя, и я ловил ее насмешливые взгляды, когда описывал чопорность герцогов и завуалированную жадность торговых баронов. В ее глазах блестели искры искреннего веселья, когда я вскользь упомянул о неудачном браке племянницы Консула, чей скандальный развод обсуждали даже в самых глубоких бункерах разведки.

— Ваша аристократия напоминает мне аквариум с редкими рыбами, — произнесла Сайра, поднося к губам чашку с крепким кофе. — Выглядит красиво, но стоит воде застояться, как вы начинаете пожирать друг друга с самым вежливым выражением лиц.

Я собирался напомнить ей, что в четвертом секторе рыб не просто едят, а заживо потрошат ради забавы, однако в этот момент пространство комнаты прорезал резкий сигнал коммуникатора Сайры.

Голограмма барона, возникшая над столом, обладала той тяжелой, подавляющей энергетикой, которая заставляла даже самых отчаянных наемников Ши почтительно склонять головы. Лицо его, изборожденное тенями прожитых лет, оставалось бесстрастным, но в глубине глаз пульсировала тревога, которую трудно было скрыть от опытного дознавателя.

— Сайра, — голос барона звучал подобно скрежету тектонических плит. — Вечером я буду у тебя. Нам нужно обсудить текущее положение дел, и мне необходимо, чтобы твой имперский гость присутствовал при этом разговоре. Мне не нравятся слухи, которые приносят мои ищейки.

Связь оборвалась так же внезапно, как и началась, оставив после себя гулкую тишину. Сайра медленно поставила чашку, и выражение ее лица мгновенно сменилось на то, что я называл «режимом королевы картеля».

— Мы влипли? — спросила она не без тени иронии. — Сегодня в Эфлектуме тематическая ночь, мой золотой мальчик. Кинки-тусовка. Но ты уже должен был привыкнуть к моим вечеринкам, так что надень что-нибудь подходящее случаю.

Когда наступил вечер, я, стоя перед зеркалом в гостевой спальне, испытывал чувство, граничащее с тихой паникой, рассматривая свое отражение в одеянии, которое Сайра сочла «уместным». На мне красовались облегающие брюки из матовой черной кожи, усеянные множеством драгоценных камней и хромированных пряжек, а сверху — жилет из того же материала, оставляющий открытыми руки и часть груди. Ощущение холодного металла на коже и непривычная скованность движений заставляли меня чувствовать себя скорее пленником, чем офицером империи. Наверное, я мог привыкнуть к грязи планеты Ши, развязности Эфлектума, но к этим ужасным костюмам — никогда.

Сделав глубокий вдох, чтобы унять нарастающее раздражение, я вышел в гостиную, ожидая увидеть Сайру в одном из ее откровенных вечерних платьев, но то, что предстало моему взору, заставило мой разум на мгновение отключиться, а сердце — пропустить несколько ударов.

Сайра стояла у окна, залитая багровым светом рекламных щитов, и этот образ врезался в мою память раскаленным клеймом. На ней не было почти ничего, что можно было бы назвать одеждой в привычном понимании: экстремально короткие джинсовые шорты едва прикрывали бедра, обтянутые тончайшей сеткой колготок, которая лишь подчеркивала длину ее ног, обутых в туфли на головокружительно высоких каблуках. Но самым шокирующим оказалось то, что выше пояса на ней вовсе не было ткани — лишь два черных креста из клейкой ленты, скрывающие соски, дерзко выделялись на фоне ее безупречной, сияющей кожи.

— Ну как, дознаватель? — она обернулась ко мне с торжествующей усмешкой, явно наслаждаясь моим оцепенением. — Соответствую ли я твоим представлениям о дипломатических переговорах?

Я не мог вымолвить ни слова, чувствуя, как горло перехватывает спазм, а все мои доводы о профессионализме и долге рассыпаются в прах перед этой первобытной, ничем неприкрытой сексуальностью, которую она собиралась сделать главным оружием на сегодняшний вечер.