Глава 31. Точка фиксации

Сайра

Мы спускались в самое сердце «Эфлектума», и с каждой ступенью тяжелый, влажный рокот музыки впитывался в мои кости, заставляя кровь пульсировать в такт безумному ритму. Воздух здесь, на первом ярусе, казался почти осязаемым — густой коктейль из запахов дорогого латекса, элитных стимуляторов и разогретых тел, объединенных единым порывом к саморазрушению в удовольствии.

Я чувствовала, как Тирен, следующий за мной тенью, напряжен; его плечи, обтянутые черной кожей, казались высеченными из камня, а взгляд дознавателя лихорадочно фиксировал каждую деталь безумной вечеринки.

Прямо посреди бушующего танцпола возвышалась массивная X-образная стойка из дерева. Ее геометрия была безупречна: четыре луча, расходящиеся из центра, были снабжены карабинами и широкими кожаными манжетами, готовыми принять тело и лишить его малейшей возможности к сопротивлению. Вокруг конструкции образовалось кольцо из зрителей, чьи лица выражали смесь благоговения и жадного предвкушения.

— Что это? — голос Тирена прозвучал сухо, почти надтреснуто, когда он кивнул в сторону массивного станка.

Я обернулась к нему, позволяя лукавой улыбке коснуться моих губ, и, едва заметно качнув бедрами, прошептала ему почти в самое ухо:

— Сейчас увидишь.

К конструкции, плавно покачивая бедрами, подошла девушка — воплощение хрупкости и вызывающей покорности. Ее тело, едва прикрытое лоскутами шелка, светилось в ультрафиолете. Она послушно развела руки и ноги, позволяя высокому мужчине в глухой кожаной маске застегнуть тяжелые кандалы на ее запястьях и щиколотках. Она прижалась грудью к холодному дереву, подставляя свою спину и ягодицы залу, и в этой позе было столько беззащитности, что я услышала, как сбилось дыхание у стоящего рядом Тирена.

Парень за ее спиной резким движением спустил ее юбку, оставляя девушку в одних лишь крошечных кружевных трусиках, которые скорее подчеркивали, чем скрывали ее округлости. В руке мастера ожила тонкая длинная плетка. Первый удар, короткий и звонкий, рассек тяжелый воздух клуба, оставив на бледной коже девушки розовый след, похожий на лепесток дикого цветка. Она вскрикнула — не от боли, а от того острого, наэлектризованного удовольствия, которое приносит лишь долгожданное наказание. Ее тело выгнулось, бедра судорожно прижались к каркасу, и в этот момент из тени вышел второй мужчина.

Он подошел к ней спереди, заставляя ее запрокинуть голову, и впился в ее губы жадным, властным поцелуем, в то время как сзади плетка продолжала свой безжалостный танец, превращая ягодицы девушки в карту агонии и блаженства. Контраст между нежностью поцелуя и грубостью ударов создавал невыносимое напряжение, которое, казалось, передавалось всем присутствующим.

Когда кожа девушки засияла от выступившего пота и прилившей крови, парень с плеткой отбросил свое оружие. Его пальцы, облаченные в тонкую кожу перчаток, безжалостно разорвали кружево ее трусиков, обнажая влажную киску. В другой его руке возник прозрачный стеклянный дилдо.

Он вошел в нее резко, до самого основания, вызывая у девушки протяжный горловой стон, который не смогла заглушить даже музыка. Мастер начал двигать инструментом, слизывая соки девушки с бедер, в то время как второй парень продолжал ласкать ее грудь, сжимая соски и нашептывая ей что-то, что заставляло ее извиваться на растяжке в экстазе. Стекло внутри нее казалось частью какого-то футуристического механизма, перемалывающего ее волю, превращающего ее в чистую энергию желания.

Я сжала бедра, чувствуя, как и по моему телу прошла волна жара. В любой другой день я бы следующей шагнула в центр этой Х-образной рамы, чтобы отпустить контроль и довериться умелым рукам мастеров. Но когда тугой узел сжался у меня в животе, я могла думать лишь о том, чтобы утащить Тирена наверх и продолжить нашу игру вдвоем.

Я слышала, как Тирен хрустнул костяшками, когда девушка, растянутая на станке, забилась в кандалах, ее бедра задрожали в лихорадочном ритме, и, наконец, ее тело пронзила финальная судорога. Она вскрикнула, запрокидывая голову так, что жилы на шее натянулись, и замерла, обмякнув в своих оковах, пока прозрачный фаллос продолжал медленно скользить внутри нее, собирая последние капли ее наслаждения.

Я перевела взгляд на Тирена. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас отражало целую бурю эмоций: шок, отвращение и... невольное, темное влечение, которое он так отчаянно пытался подавить уже который день. Его зрачки были расширены настолько, что почти полностью поглотили радужку.

— Ты тоже можешь присоединиться, — произнесла я, чувствуя, как капелька пота стекает в ложбинку моей груди.

В этот момент толпа у входа заволновалась, и я поняла, что наше время созерцания подошло к концу. Барон прибыл, и его появление обещало быть куда менее приятным, чем то зрелище, от которого мой дознаватель до сих пор не мог отвести глаз.