Глава 36. В сердце бури

Сайра

Просторные покои, выделенные нам Релей, тонули в интимном полумраке, где аромат тяжелых благовоний смешивался с прохладой шелковых простыней. Массивный браслет на моем запястье казался непривычно тяжелым, скрывая под своей золоченой поверхностью крошечный трекер — наш единственный шанс на победу, ради которого я готова была шагнуть в этот пылающий омут.

Мел уже ждал нас, стоя у окна с тремя бокалами вина, чья темная жидкость в тусклом свете напоминала свежую кровь. Мы сделали лишь по крошечному глотку, едва смочив губы, чувствуя, как терпкий вкус оседает на языке.

Архион не стал терять времени на светские беседы; его рука, властная и не знающая отказов, внезапно легла мне на затылок, притягивая к себе с силой, не оставляющей места для возражений. Его губы накрыли мои в требовательном, почти агрессивном поцелуе, в то время как свободная рука жестко перехватила мои запястья, лишая возможности коснуться его лица или плеч. Он словно чувствовал опасность моих пальцев, выстраивая невидимую преграду даже в моменты страсти.

Он целовал меня долго, тягуче, прижимаясь ко мне всем своим телом. Я отвечала на каждое движение его языка, но никак не могла расслабиться. Мысль о том, что меня касался человек, желавший уничтожить мой дом, сковывало мое тело цепями отвращения.

— Довольно созерцания, — прохрипел Мел, не разрывая нашего контакта, и я ощутила, как Тирен приблизился со спины. — Твоя спутница слишком хороша, чтобы наслаждаться ею в одиночку. Присоединяйся.

Тирен коснулся губами моей шеи, и этот жест, преисполненный нежности и скрытого покровительства, заставил мое сердце пропустить удар. Пока Мел с нетерпеливой грубостью срывал с меня алый шелк, едва не разрывая тонкую ткань своими цепкими пальцами, Тирен сглаживал его натиск ласковыми, успокаивающими поглаживаниями, словно пытаясь защитить меня от той жестокости, что сквозила в каждом движении архиона.

— Ты даже прекраснее, чем шепчут в самых грязных притонах этого города, Сайра, — выдохнул Мел мне в самое ухо, и его горячее дыхание обожгло кожу, заставив мелкую дрожь пробежать по моим плечам.

Его пальцы с неожиданной, пугающей силой впились в мои бока, оставляя багровеющие отметины на бледной коже, в то время как он продолжал вкрадчиво, почти нежно:

— Сегодня я стану твоим персональным богом и твоим же палачом. Ты ведь любишь крайности, не так ли? Я обещаю тебе ночь, в которой ты перестанешь понимать, где заканчивается мучительная агония и начинается чистое, беспримесное блаженство.

Он чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, и в его взгляде блеснуло нечто первобытное, не знающее жалости.

— Я выжму из тебя каждый стон, каждую каплю твоей дерзости, пока ты не превратишься в послушный воск в моих руках. Ты будешь умолять меня продолжать, даже когда боль станет невыносимой, потому что только на этой грани ты почувствуешь себя по-настоящему живой.

Его руки снова сомкнулись на моем теле, на этот раз еще жестче, подчеркивая каждое произнесенное слово, пока он осыпал мою шею поцелуями, больше похожими на укусы.

Когда одежда окончательно опала к нашим ногам, комната наполнилась едва уловимым ароматом массажного масла. Я чувствовала, как ладони Тирена и Мела, скользящие по моим плечам, груди и бедрам, превращают мое тело в сияющий холст, податливый и чуткий к малейшему стимулу.

Мел развернул меня спиной к себе, заставляя опереться руками о грудь Тирена, и я ощутила жар члена архиона, прижавшегося к моей заднице. Напряжение сковало мои мышцы, когда я почувствовала твердость его плоти, настойчиво изучающей мои изгибы; страх перед этим человеком и отвращение к его планам на мгновение захлестнули меня ледяной волной.

— Сайра, посмотри на меня, — голос Тирена, низкий и вибрирующий, заставил меня поднять голову.

Он притянул меня к себе за шею, заставляя встретиться с ним взглядом, в котором горело не только желание, но и глубокая, искренняя поддержка.

— Представь, что здесь только мы с тобой, — прошептал он. — Представь, что это всего лишь наша очередная игра, ничего больше.

И в тот момент, когда они одновременно вошли в меня, я потеряла связь с реальностью, потому что Тирен впервые поцеловал меня. Его губы оказались горячими и сладкими, ровно такими, как я себе и представляла. Они сминали мои, забирая всю боль от бесцеремонного проникновения Мела и усиливали наслаждение от мерных толчков Тирена.

Этот поцелуй стал моим якорем. Язык Тирена сплетался с моим, поглощая мои стоны и превращая их в музыку экстаза. Я закрыла глаза, позволяя себе забыть о том, кто находится за моей спиной, концентрируясь лишь на руках Тирена, на его головокружительном запахе, на том, как его тело двигалось в унисон с моим.

И когда я действительно поверила в то, что это всего лишь игра, то смогла полностью отдаться удовольствию. Я чувствовала, как обе мои дырочки растягиваются под напором двух сильных мужчин; как чужие руки ласкают мою грудь, живот, бедра; как горячие губы оставляют отметины на моей коже.

Я целиком отдалась двойному ритму, который заставлял вибрировать от запредельного напряжения каждую клеточку моего тела. Жар пылал внутри меня, собираясь в одну точку.

— О, да, — простонала я в рот Тирена, который так и не отпустил мои губы из своего плена.

А когда Тирен опустил одну руку и начал круговыми движениями ласкать мой клитор, я поняла, что пик наслаждения стал неотвратимым. Тогда я, повинуясь инстинкту охотницы, осторожно высвободила чип из-под браслета. Мои пальцы, казалось бы, в порыве страсти, зарылись в золотистые волосы Мела, притягивая его голову ближе. Он, ослепленный приближением собственного оргазма, даже не почувствовал, как крошечный механизм плотно прикрепился к его коже за самым ухом, скрытый густыми прядями.

Взрыв произошел мгновенно. Я содрогнулась в мощном, выламывающем кости оргазме, выкрикивая имя Тирена ему в губы, когда жаркие толчки внутри меня возвестили о том, что оба мужчины достигли своего предела. Мы замерли в этой изломанной, потной композиции из тел, и я, тяжело дыша, почувствовала странное торжество. Мы получили то, зачем пришли, и цена, какой бы высокой она ни была, теперь казалась оправданной.