Глава 49. Уроки боли

Сайра

Реальность проступала сквозь пелену неохотно: сначала я ощутила холод сырого бетона, пробирающий до костей сквозь тонкую ткань одежды, затем — жесткость металлических наручников, впивающихся в запястья, и лишь потом ноздри уловили спертый запах подвала.

Я попыталась шевельнуться, но тело отозвалось лишь глухой, ноющей тяжестью, словно меня разобрали на части и собрали заново, забыв половину деталей. Прямо передо мной, в круге резкого, бьющего по глазам света лампы, стояла Галая, сверкая алым глазом. Она по-прежнему выглядела безупречно, словно только что сошла с подиума высокой моды, а не спустилась в пыточную камеру: ни единой складочки на платье, ни тени раскаяния на лице.

— Очнулась, наконец, — ее голос звучал буднично, как если бы мы встретились за чашкой кофе, а не в этом каменном мешке. — У нас мало времени, Сайра. Мел нетерпелив, а транзакции такого масштаба требуют твоего биометрического подтверждения.

Она шагнула ближе, протягивая мне планшет с активированной формой перевода всех активов Эфлектума и моих личных счетов на оффшорные трасты, подконтрольные ей.

— Нужно просканировать, отпечаток пальца, сетчатку глаза и получить голосовое подтверждение. Подпиши добровольную передачу прав, и мы закончим это. Тебе не обязательно умирать в муках. Мы с Мелом готовы проявить милосердие... после того, как получим то, что принадлежит нам по праву силы.

Я подняла тяжелую голову, глядя в ее холодные, расчетливые глаза, и кривая усмешка тронула мои губы.

— Право силы? — прохрипела я, сплевывая на пол сгусток крови. — Ты всего лишь воровка, Галая. Подстилка, возомнившая себя королевой, потому что удачно выбрала хозяина. Ты не получишь ни кредита. Мои счета заблокированы протоколом. Если я исчезну, деньги сгорят, но не достанутся предателям.

Галая нахмурилась, и маска благожелательности сползла с ее лица, обнажив оскал гадюки.

— Ты лжешь, — прошипела она. — Ты всегда цеплялась за жизнь слишком сильно, чтобы сжечь все мосты. Что ж, если ты не хочешь по-хорошему...

Она кивнула кому-то, стоящему в тени за моей спиной. В следующую секунду мир взорвался ослепительно белой вспышкой боли. Разряд электрошокера ударил в плечо, заставляя мышцы скручиваться в неестественном спазме, выгибая позвоночник дугой. Казалось, что по венам вместо крови пустили расплавленное стекло, каждый нерв вопил от перегрузки, а в ушах стоял тонкий, невыносимый звон.

Когда разряд прекратился, я обмякла в кресле, жадно глотая спертый воздух, чувствуя, как дрожат руки. Но, странное дело, вместо паники и мольбы о пощаде, в моем затуманенном мозгу всплыло лицо отца.

Я вспомнила наши тренировки. Вспомнила, как он заставлял меня стоять под палящим солнцем часами, пока ноги не подкашивались от усталости. Как инструкторы били меня током на полигоне, обучая сопротивляться допросам.

«Боль — это просто информация, Сайра, — звучал в голове суровый голос отца. — Это сигнал, что ты еще жива. Прими ее, пропусти сквозь себя и преврати в ярость».

Тогда, в пятнадцать лет, я ненавидела его за это. Я плакала ночами, считая его монстром, лишившим меня детства ради своих амбиций. Но сейчас, сидя прикованной в сыром подвале, я почувствовала волну горячей, пронзительной благодарности.

Отец готовил меня к этому дню. Он выковывал из своей маленькой девочки не изнеженную принцессу, которая сломается от первой царапины, а стальной клинок, способный выдержать удар молота. Он знал, что этот мир жесток, и подарил мне единственную защиту, которая имеет значение — умение терпеть.

— Еще раз, — равнодушно бросила Галая.

Новый разряд прошил тело, но на этот раз я встретила его стиснув зубы, не издав ни звука. Боль рвала плоть, но мой разум, закаленный уроками отца, оставался ясным и холодным, как лед кометы. Я не сдамся. Я не подпишу. И я выживу, чтобы заставить их заплатить за каждый вольт, пропущенный через мое тело.