Глава 52. Эхо уходящих шагов

Сайра

Неоновый океан Вейр-Сити расстилался у моих ног. С высоты пентхауса элитного отеля, ставшего моим временным убежищем, этот город казался сложной, завораживающей схемой, чьи механизмы вновь вращались по моим правилам.

Стекло панорамного окна холодило лоб, помогая унять мысли, что метались в голове. Все закончилось. Партия сыграна, фигуры сметены с доски безжалостной рукой судьбы. Галая и ее свора предателей превратились в горстку пепла под руинами промзоны, стертые с лица земли карающим огнем барона. Их амбиции, их жадность, их жизни — все растворилось в небытии, не оставив даже надгробного камня.

Мел, возомнивший себя кукловодом галактического масштаба, теперь сам оказался в цепях. Закованный в стазис-наручники, под конвоем элитной преторианской гвардии, он уже летел сквозь гиперпространство к подножию трона своего отца, где его ждал суд, не знающий милосердия. Империя умела прятать свои ошибки в самые глубокие темницы, и архион-отступник исчезнет в истории, став лишь назидательной сноской в учебниках.

Внизу, в сердце Четвертого сектора, дроны-ремонтники уже плели новую паутину из стали и бетона, возвращая Эфлектуму его былое величие. Мой дом восстанет из пепла, станет еще крепче, еще неприступнее, но сегодня я чувствовала себя бездомной странницей, запертой в золотой клетке чужой роскоши.

Я сделала глоток терпкого вина, и вкус напитка показался мне горьким, словно настоянным на прощании.

Завтра.

Это короткое слово висело в тишине комнаты дамокловым мечом. Завтра на рассвете Тирен поднимется на борт своего служебного крейсера. Его миссия завершена, рапорт отправлен, преступник пойман. Имперский дознаватель вернется в свой упорядоченный, стерильный мир, где правят закон и устав, оставив позади хаос Вейр-Сити и женщину, которая живет в тени этого хаоса.

Сердце предательски сжалось, отдаваясь тупой, ноющей болью где-то под ребрами. Я привыкла терять людей, привыкла закрывать за ними двери и сжигать мосты, но мысль о том, что я больше не услышу его саркастичных замечаний, не увижу его темных глаз, в которых лед сменялся пламенем, вызывала внутри странную, незнакомую пустоту.

Мы были слишком разными — огонь и лед, закон и преступление, — но эти безумные недели спаяли нас крепче, чем любые клятвы. Он видел меня слабой, видел меня жестокой, видел меня настоящей. И я привязалась к нему. Приросла душой к этому упрямому, честному мужчине.

Мелодичный сигнал дверного звонка заставил меня вздрогнуть. Я знала, кто стоит там, за панелью из матового стекла. Сердце, предательски пропустив удар, забилось в гулком, тяжелом ритме, отдаваясь эхом в висках. Я пересекла гостиную, чувствуя, как пол уходит из-под ног, и коснулась сенсора, открывая дверь.

Тирен стоял на пороге, и в его облике больше не было ничего от холодного имперского офицера, скованного уставом. Его рубашка была небрежно расстегнута на верхние пуговицы, волосы растрепаны ветром, а в темных глазах плескалась такая бездна отчаяния и голода, что у меня перехватило дыхание.

— Я пришел... — начал он, но голос его сорвался, словно слова застряли в горле. — Попрощаться.

— Я знаю, — выдохнула я.

В одно мгновение Тирен преодолел разделяющее нас расстояние. Дверь захлопнулась с глухим ударом, отрезая нас от всего мира, и Тирен впечатал меня в стену, накрывая мои губы своими в поцелуе, в котором не было нежности — лишь жажда, ярость и вкус неизбежной разлуки. Его руки, сильные и требовательные, зарылись в мои волосы, фиксируя голову, заставляя отвечать с той же неистовой страстью.

Мы пили друг друга, кусали губы до крови, пытаясь насытиться на целую вечность вперед за эти украденные у судьбы часы. Мы оба знали правила этой игры: завтрашний рассвет разведет нас по разные стороны баррикад, вернет в разные миры. Но эта ночь принадлежала нам, и мы собирались выжечь ее дотла.

Одежда стала лишней, ненужной преградой. Пуговицы моей блузки разлетелись по полу с сухим стуком, когда Тирен рванул ткань, обнажая мою кожу. Его горячие ладони скользнули по плечам, очертили линию талии, спустились ниже, хозяйски сжимая бедра.

Я чувствовала каждый мозоль на его пальцах, каждое прикосновение, которое оставляло невидимый ожог. В ответ я срывала с него рубашку, жадно касаясь литых мышц спины, впиваясь ногтями в плечи, желая оставить на нем свои метки, которые он увезет с собой к звездам.

Он подхватил меня на руки, не прерывая поцелуя, и понес в спальню. Тирен бросил меня на простыни и тут же навис сверху, его взгляд потемнел, став почти черным. Теперь он не сдерживался. Больше не было дознавателя, боящегося своих желаний. Был лишь мужчина, который хотел взять свое перед тем, как потерять это навсегда.

— Ты сводишь меня с ума, Сайра, — прорычал он, и его голос вибрировал от напряжения.

Его рука спустилась ниже, поглаживая нежную кожу на бедрах. А когда его пальцы вошли в меня резким толчком, я ахнула от неожиданности.

— Этому ты меня учила? Не бояться удовольствия?

Тирен нежно погладил большим пальцем мой клитор, и жар разлился внизу моего живота, стягивая напряжение в узел.

— Да, — выдохнула я.

— Я испытаю огромное удовольствие, когда ты кончишь на мои пальцы.

Движения Тирена стали резче. Он трахал меня своими пальцами, при этом умудряясь стимулировать мой клитор, из-за чего я просто сходила с ума. Тирен не отрывал взгляда от моего лица, наблюдая, какие эмоции отражались там, пока я плавилась под его прикосновениями.

Когда напряжение стало нарастать, я прогнулась в спине и подалась ближе, чтобы усилить давление. Еще! Мне нужно было еще!

— Давай, малышка, сделай это ради меня, — прошептал Тирен мне на ухо и прикусил мочку.

Я вскрикнула и содрогнулась от нахлынувшего на меня оргазма. Тирен тут же словил мои стоны своими губами, а его руки взметнулись к моей обнаженной груди.

Пока я пыталась восстановить дыхание и прийти в себя, Тирен начал новую сладостную пытку, играя с моими сосками. Он их гладил, щипал, оттягивал.

— Сегодня ты так быстро не отделаешься.

Тирен развел мои колени, устраиваясь между ними, и вошел в меня одним мощным, слитным движением, выбивая воздух из моих легких. Я выгнулась дугой, вскрикнув от острого, пронзительного наслаждения, заполнившего меня целиком. Я не успела еще отойти от первого оргазма, как Тирен распалил меня заново.

Тирен двигался жестко, глубоко, задавая ритм, от которого мысли рассыпались в прах. Он брал меня так, как хотел — властно, уверенно, не спрашивая разрешения, потому что знал: я жаждала этого не меньше. Я обвила ногами его талию, притягивая еще ближе, встречая каждый его толчок, растворяясь в этом диком, первобытном танце.

Комната наполнилась звуками нашего прерывистого дыхания, шорохом сминаемых простыней и тихими стонами, которые мы не могли и не хотели сдерживать.

— Смотри на меня, — потребовал он, переплетая наши пальцы и прижимая мои руки к подушке над головой. — Я хочу видеть твои глаза.

Я не отводила взгляда, тоня в его темных омутах. Темп нарастал, становясь неистовым, почти болезненным. Мы балансировали на самом краю пропасти, подгоняемые отчаянием последней встречи. Каждое движение приближало нас к пику, к той вспышке, за которой следовало небытие.

Когда волна наслаждения накрыла меня, скручивая внутренности в тугой узел, я закричала, впиваясь ногтями в его запястья. Тирен последовал за мной спустя мгновение, содрогаясь всем телом, издав глухой рык, и рухнул на меня, тяжелый, горячий, опустошенный.

Мы лежали, сплетенные в единое целое, пока дыхание медленно возвращалось в норму, а сердцебиение успокаивалось. За окном сиял огнями равнодушный город, но здесь, в полумраке номера, существовала лишь наша тишина. А потом, когда мы немного отдохнули, то снова набросились друг на друга, продолжая марафон безудержной страсти до самого утра.

Рассвет над космопортом Вейр-Сити занимался холодный, стерильно-серый, вымывающий из мира все краски. Ветер, гуляющий по открытому бетону взлетного поля, пах перегоревшим топливом и неизбежностью, пробираясь под воротник моего пальто и касаясь кожи ледяными пальцами, словно пытаясь остудить жар, все еще тлеющий внутри после нашей ночи.

Я стояла у трапа имперского крейсера, выпрямив спину и нацепив на лицо привычную маску непроницаемого высокомерия главы картеля. Вокруг суетились техники, гудели заправочные дроиды, маршировал почетный караул — сотни лишних глаз, превращающих наше прощание в официальный протокол, лишенный права на искренность.

Тирен, облаченный в парадный мундир с серебряными знаками отличия, казался сейчас чужим, далеким, словно часть его уже принадлежала звездам и Империи, а не этому грязному городу и мне. Он подошел ближе, и в этом коротком пути я ловила каждое его движение, стараясь запечатлеть в памяти разворот плеч, твердость шага, ту едва уловимую складку у губ, которую я целовала всего несколько часов назад.

Мы остановились друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки — непреодолимой пропасти, продиктованной статусом и обстоятельствами. Никаких объятий, никаких лишних прикосновений, способных выдать нашу тайну.

— Госпожа Сайра, — произнес он ровным, официальным тоном, предназначенным для ушей охраны, но его взгляд, темный и глубокий, кричал совсем о другом. — Благодарю за содействие Империи. Ваша помощь в поимке преступника будет отмечена в рапорте.

— Счастливого пути, дознаватель, — ответила я, и мой голос не дрогнул, звеня холодной сталью. — Надеюсь, Вейр-Сити не оставил на вас слишком глубоких шрамов.

Тирен медленно стянул перчатку с правой руки и протянул мне ладонь. Жест, сухой и формальный, принятый среди деловых партнеров. Я вложила свою руку в его, и в тот момент, когда наша кожа соприкоснулась, время словно споткнулось.

Его пальцы сжались вокруг моих крепко, до боли, до хруста, вкладывая в это короткое рукопожатие все то, что мы не могли сказать вслух. В этом давлении была вся наша безумная страсть, вся нежность ночного пляжа, все отчаяние расставания и обещание помнить. Мы смотрели друг другу в глаза, и в этом безмолвном диалоге рушились вселенные.

— Прощайте, — одними губами выдохнул он, разжимая пальцы.

Тепло его ладони исчезло, оставив на моей коже фантомный ожог. Тирен резко развернулся, по-военному четко, и зашагал вверх по металлическому трапу, не оглядываясь. Я знала: он не обернется.

Тяжелая гидравлическая дверь шлюза с шипением поползла вниз, отсекая его фигуру от моего мира. Гул турбин крейсера перерос в оглушительный рев, вибрирующий в грудной клетке, и многотонная махина корабля, сверкнув дюзами, медленно оторвалась от земли, устремляясь в свинцовое небо.

Я стояла неподвижно, задрав голову, провожая взглядом исчезающую в облаках точку, пока она окончательно не растворилась в вышине. Вокруг продолжалась жизнь, суетливая и громкая, но для меня космопорт погрузился в абсолютную тишину. Я осталась одна, королева на пепелище, сжимая в кармане кулак, который все еще хранил тепло его руки.