Глава 19

После атаки на лагерь, закончившейся вполне благоприятно, мы готовились покинуть разлом. Солдаты жили ожиданием, когда смогут покинуть это гиблое место. Большинство из них больше полугода не покидали разлом, а многие так и остались здесь навечно, став добычей разломных тварей.

Я тоже готовился выйти на свет. Что меня ожидало наверху, я не представлял, но готовился к худшему. Мы уже обсудили все планы действий на случай разных ситуаций. Я очень надеялся, что у меня в запасе будет хотя бы три-четыре дня, пока Зарацкий решит снова послать ко мне наёмников.

А ещё я очень хотел попасть в магическую академию и измерить свой текущий уровень и потенциал, хотя пока очень смутно представлял, каким образом это сделать.

Я лежал на кровати и оценивал объём своих ядер. Самое маленькое — в зачаточном состоянии стихия Воздуха. Ядро стихии Духа чуть подросло, но за счёт чего, я так и не понял. Однако плюс от этого был: теперь я очень хорошо мог считывать эмоции людей. Вроде мелочь, а приятно понимать, как на тебя реагируют люди. Может, сходить в туннель и чуть-чуть прокачать ядро этой стихии? Надо обсудить это с Беркутом.

Стихия Огня — ядро уже существенно выросло, надо начинать тренироваться в управлении. Стихии Воды и Земли почти равные по размеру, но всё ещё слабые для формирования мощных заклинаний. Да и основное ядро вроде большое, но маны снова катастрофически не хватает. Если бы не магические браслеты с большим запасом маны, то мне было бы намного сложнее. Ёмкость браслета впечатляла — она превосходила объём моего центрального ядра на текущий момент втрое. Соответственно, весь мой энергетический потенциал достиг семикратного размера.

Я знал, что эти браслеты не предел совершенству и есть накопители маны в разы больше, но и стоили они огромных денег, и даже не каждый род мог позволить себе иметь много таких накопителей. Это очень ценные артефакты, и пользовались ими только в случае войны.

В любом случае я решил перестроить распределение получаемой от монстров силы в пользу основного ядра. Смысл развивать ядра стихий, если ты не сможешь ими пользоваться в полную силу. Семьдесят процентов отправил в основное ядро и по десять — в ядра стихий Огня, Воды и Земли.

Не успел я до конца полюбоваться своими достижениями, как в палатку ввалился Мишка:

— Саня… эээ… То есть княжич.

Я засмеялся:

— Мишка, для тебя я всегда буду Саней, особенно наедине. На людях называй меня княжич.

— Ага, — Мишка засмущался. — Княжич, то есть Саня, — теперь мы засмеялись вместе.

— Да говори ты уже, — сквозь смех сказал я.

— Там Егорыч с Беркутом зовут, сказали, есть какая-то важная информация, — выдал Мишка.

Я сразу вскочил и стал обуваться:

— Что ещё сказали?

— Больше ничегошеньки, ждут всех в командирской палатке. Я уже всем сказал, — ответил Михаил.

Мы отправились к Беркуту, параллельно болтая о всякой ерунде.

— Чем сегодня Мишутку кормила Маша? Поди уже пару раз на кухню сходил? — подначивал я его.

— Саня, перестань уже. Хотя булочки с вареньем сегодня были отменные, — ухмылялся Мишка.

— Булочки, говоришь? С вареньем? — я посмотрел на Мишку.

— Ага, — довольным голосом произнёс он.

— Так может зайдём? Ты, надеюсь, не всё сожрал? — прищурился я.

— Нет, конечно, там этих булок навалом. Пошли, возьмём, с кофейком поедим. Машка на всех даст, особенно для Егорыча, — Мишка залился весёлым смехом.

Мы вошли в столовую, и Мишка скрылся на кухне. Через минуту он уже вынырнул оттуда с большой кастрюлей, забитой булками.

В командирской палатке нас уже ждали. Мишка, довольный произведённым эффектом, поставил кастрюлю с булками на стол.

— Егорыч, похоже, Маша себе нашла новую любовь. Тебя она так раньше не кормила, — засмеялся Беркут, вытаскивая булку с вареньем.

— Это просто она за моей фигурой следит. А этому бегемоту хоть бы что, жрёт как вне себя, и толку ноль, — усмехнулся Егорыч, тоже беря булку.

Лапа и Мирон уже варили на всех кофе.

— А где Слон и Молчун? — спросил я у Мишки.

— Ушли наверх, я их отправил подготовить твой выход, чтобы подстраховаться, — за Мишку ответил Беркут. — Ещё Молчун должен связаться с моим человеком и забрать у него отчёт по делам Империи. Чуть позже будут все данные по роду Зарацкого. Так… — Беркут замолчал, но сразу продолжил: — Юрист, с ним возникли сложности, никто не хочет связываться с нашим родом, кроме одного человека, — Беркут опять замолчал и посмотрел на Лапу.

— Этот юрист раньше работал на «Дом Северных Ветров», — заговорил Лапа, присаживаясь возле Беркута.

Это название мне ни о чём не говорило, но, скорее всего, имело важное значение. Похоже, всё-таки стихия Духа имеет куда более мощный потенциал, так как я опять угадал с ответом. Даже не так — я точно осознал, что это важно, до того момента, как Лапа продолжил говорить.

— Ты, возможно, не знаешь, но это крупный политический альянс. В него входят крупные и мелкие семьи. Но самое интересное — в него входит и род Зарацких. Они всегда были политическими противниками нашему роду и нашим союзникам, — Лапа взял булочку и откусил, закрыв глаза от удовольствия. Маша реально сделала очень вкусные булки.

— Этот альянс имеет серьёзное влияние во всех сферах, не только в политике, — добавил Егорыч. — Очень много чиновников находятся под их контролем, по сути, они работают на альянс.

— Про «Дом Северных Ветров» понятно. А что не так с этим юристом? — я пока не понимал, к чему меня ведут разведчики. — Он хочет баснословные деньги за свою работу?

— В том-то и дело, что, по крайней мере сейчас, деньги ему не нужны, — ответил Беркут.

— Вы уже можете нормально всё рассказать или так и будете выдавать мне информацию порциями? Я-то не дурак, и мне не надо время, чтобы усвоить несколько предложений! — вспылил я.

— Извини, княжич. Просто мы сами в недоумении, — Беркут опять замолчал.

— Беркут, давай рассказывай и подробно, — я сразу успокоился после его слов, почему-то на душе стало спокойно.

— По твоему распоряжению я занялся поиском юриста, который займётся оформлением всех необходимых документов для рода. Мой человек в Москве обратился к юристам, которые раньше работали с нашим родом, но получил отказ. Тогда он стал обращаться ко всем подряд, но везде отказывались с нами связываться, мотивируя это тем, что род вымерший, а если кто-то из наследников и жив, то ему лучше не объявляться в столице и вообще в стране, — начал Беркут и посмотрел на меня. Я кивнул, чтобы он продолжал. — Неожиданно с моим человеком связался наш старый информатор, с которым после падения рода не было связи. Он сообщил, что некий Сергей Бестужев ищет связи с любым представителем рода и готов бесплатно оказать юридическую поддержку.

Беркут попросил Лапина налить нам ещё кофе. Сделав пару глотков, он продолжил:

— Княжич, помнишь поручика Кобылина со склада?

Я утвердительно кивнул.

— Так вот, Кобыла — наш связной с поверхностью. Как только к Кобыле поступила информация, он сразу поскакал к своему братцу, который работает на выдаче лицензий по юридическим услугам. Мы ему помогли в своё время туда пристроиться, и он периодически снабжает нас нужной нам информацией. Братец Кобылина выдал нам полное досье на Сергея Бестужева. И он оказался весьма интересной личностью.

Потомственный дворянин, предрасположенность к стихиям нулевая, его род разорился очень давно, и кроме титула у него ни гроша. Успел выучиться на юриста ещё на папенькины деньги. Пытался сделать карьеру в императорской канцелярии, но был оттуда выгнан. По информации от брата Кобылина, он поймал на взятке какого-то чиновника и пытался раздуть это дело, но ему это оказалось не по зубам, в итоге пострадал сам Бестужев.

Долгое время не мог найти работу, потом сумел пристроиться в «Дом Северных Ветров». Проработал там очень долго, дослужился до главного представителя альянса по юридическим вопросам. Представлял альянс во всех судах, в том числе и за границей. Выиграл все судебные тяжбы альянса. Год назад по неизвестным причинам покинул альянс. Это всё, что мы сейчас о нём знаем, — Беркут замолчал, ожидая моей реакции.

— Надо организовать с ним встречу, — я прямо чувствовал, что мне нужна эта встреча, а ещё мне срочно надо в туннель, прокачать ядро стихии Духа. — И мы должны прямо сейчас пойти в туннель.

— Встречу организуем, но зачем тебе прямо сейчас идти в туннель? — Беркут, как, в принципе, и все остальные, был озадачен моим заявлением.

— Надо, и прямо сейчас, — у меня даже на душе засвербело. Я внимательно посмотрел на Беркута.

— Хорошо, десять минут у нас есть? — спросил капитан.

Я прислушался к своим ощущениям, ядро Духа молчало.

— Да, но потом пойдём в туннель, — ответил я.

Беркут решил, что в туннель пойду я, он и Егорыч с Лапой. Остальным было сказано ждать нас у ворот.

Пока они собирались, я перенастроил свои энергетические каналы. Теперь вся сила, которую я получал извне, отправлялась на усиление ядра стихии Духа.

Мы вышли из командирской палатки, и Егорыч повернул к восточному туннелю. Пройдя несколько метров, я остановился.

— Егорыч, западный туннель, — я развернулся и пошёл к западным воротам.

Все молча последовали за мной. Я чувствовал на спине их взгляды и эмоции — удивление и растерянность.

Я спокойно прошёл в открывшиеся по приказу Беркута ворота и двинулся в туннель, идя первым. Шёл я быстро, не смотря по сторонам.

— Княжич, что с тобой случилось? — решился задать прямой вопрос Беркут.

Но я лишь улыбнулся:

— Первая пещера. Нам туда. Опасности нет.

Егорыч хмыкнул, но спорить не стал. Тем не менее обогнал меня и пошёл первым. Беркут и Лапа шли с боков.

Мы свернули в боковой туннель, ведущий в пещеру.

— Егорыч, стой, — сказал я и догнал его.

— Что теперь? — я почувствовал, что Егорыч немного заволновался.

— Ничего, стой на месте, — сказал я и стал формировать в туннеле «каменную мухоловку», накачивая её большим объёмом маны. Я знал, что так надо.

Как только мухоловка была готова, в туннеле раздался громкий рёв.

— Это «горилла», к бою! — закричал Егорыч, активировал кольчугу на полную мощь и достал меч. — Княжич, назад! Уходим из туннеля! — он попытался схватить меня за руку, но я увернулся и посмотрел ему в глаза.

— Так и должно быть, — спокойным голосом произнёс я и снова вернул взгляд в сторону мухоловки.

Я почувствовал, как от моих сопровождающих хлынул каскад эмоций — они были разные, но самые сильные: страх за меня и… вера в меня, вера в мою силу, вера в принятое мной решение.

Я ощутил, как ядро стихии Духа немного подросло. Вот оно — ядро Духа растёт не от заёмной силы, а от веры в меня, в мои решения, в мою силу. Я всё понял и тут же вернул распределение получаемой от монстров силы в прежнее состояние.

Вовремя — «горилла» влетела в «каменную мухоловку» и так и осталась в ней. Чаши мухоловки схлопнулись, отращённые шипы пробили шкуру «гориллы» и раздробили ей череп.

Сила монстра потекла в меня, увеличивая ядра стихий и центральное ядро, но радовало не это. Ядро стихии Духа продолжало расти — по чуть-чуть, совсем помаленьку, почти незаметно, но я чувствовал, как оно подрастало.

Беркут, Егорыч и Лапа — их вера в меня настолько окрепла после того, как «горилла» угодила в мухоловку, что я даже заулыбался, пока они не видели. Сделав серьёзное лицо, я повернулся к ним:

— Можно уходить, больше тут делать нечего.

Я развеял «каменную мухоловку», и туша «гориллы» рухнула на пол туннеля.

Беркут почтительно поклонился:

— Как скажешь, княжич. Лапа, Егорыч, заберите нужные ингредиенты для продажи и уходим.

— Две минуты, всё будет готово, — в унисон ответили Егорыч и Лапа, кинувшись разделывать монстра.

Мы возвращались в лагерь, я шёл первым, а на моём лице была довольная улыбка. Ядро, продолжая питаться верой, росло. Да, оно будет расти долго, но теперь понятен смысл, как его развивать. Надо стать лидером, в которого будут верить все мои люди.

Ворот лагеря мы достигли через час после того, как вышли из них. Нас встречали Мирон и Мишка.

— Что-то пошло не так? — спросил Мирон.

— Почему? — удивился я искренне.

— Ну вы вроде ушли недавно, а уже вернулись, — ответил поручик.

— А-а-а… Нет, Мирон, всё просто прекрасно, — улыбнулся я. — Беркут, во сколько мы завтра уходим из лагеря?

— Сразу, как только солдаты позавтракают, княжич, — ответил Беркут.

— Тогда я пойду отдыхать, — я направился в палатку отряда, оставив всех возле ворот.

Как только я отошёл подальше, ядро стихии Духа перестало расти, чем ещё раз подтвердило мой вывод. Ну что же, теперь есть ещё одна цель — стать великим лидером, чтобы люди верили в меня.

Проснулся я рано, когда все ещё спали. И это не удивительно, ведь, вернувшись вчера в палатку, я прилёг на кровать прямо в одежде, так как чуть позже собирался сходить в баню. Как уснул, я не помню, ну раз так, значит, пойду в баню сейчас. Аккуратно встав, чтобы никого не разбудить, я взял свои ботинки и на цыпочках вышел.

В лагере, как обычно, с утра стоял холод. Я обулся, но не успел сделать и двух шагов, как из палатки вышел Мишка:

— Ты куда?

Я обернулся. Мишка стоял в одних трусах и смотрел на меня.

— В баню, а потом пойду в столовую. Надеюсь, Маша уже встала и покормит меня.

— Я с тобой. Подожди, — Мишка скрылся в палатке и появился через минуту с одеждой в руках и в ботинках.

— Теперь пошли быстрее, а то холодно, — Мишка припустил в баню, что я еле угнался.

Мы решили пойти в парилку. Там, конечно, уже не было особого жара, но нам многого и не требовалось. Мы уселись на верхней полке.

— Саня, что вчера случилось в туннеле? — спросил Миша. — Беркут, Лапа и Егорыч вернулись какие-то странные. Вроде всё нормально, но я же вижу, что в них что-то изменилось. Да и в тебе тоже. И какого хрена ты вообще попёрся в туннель? Чего тебе приспичило?

— Стихия Духа отправила меня туда, а там встретили «гориллу», которую я убил. Собственно, и всё, — ответил я, не став углубляться в подробности.

— Как это стихия могла тебя отправить в туннель? — Мишка смотрел на меня непонимающим взглядом.

— Долго объяснять, Мишка. Но теперь я знаю, когда мне надо что-то сделать или какое принять решение. Стихия Духа помогает мне. Ещё я стал очень сильно чувствовать эмоции находящихся рядом людей. Вот, к примеру, сейчас в тебе борются две эмоции: ты мне не веришь, но в то же время я тебя никогда не обманывал, и ты хочешь верить мне. А теперь тебе стыдно за то, что ты усомнился, — я посмотрел на Мишку. Он сидел красный как рак.

— Прекращай, уже верю, — смущённо сказал Мишка.

— Веришь, но стыд не прошёл, — добил я Мишку.

— Саня, перестань, мне действительно стыдно, что я усомнился в тебе. Ведь ты прав, ты никогда меня не обманывал, но это настолько было неправдоподобно, что я не поверил, — Мишка посмотрел на меня. — Прости, Сань.

— Всё хорошо, Миша. Я бы тоже не поверил, если бы ты мне сказал, что тебя стихия отправила в туннель, — я почувствовал, как Мишка расслабился и успокоился. Он действительно мне поверил, и ядро Духа откликнулось. Нет, не подросло, но приняло Мишкины эмоции положительно.

Мы помылись и пошли в столовую.

Войдя внутрь, мы увидели, как Маша обнимается с Егорычем.

— Кхе-кхе, — кашлянул я.

— Ой, княжич, — сказала Маша и тут же закрыла свой рот рукой, а её глазки округлились.

Я почувствовал, что она боится. Боится не меня, боится, что Егорыч будет ругать её.

— Всё нормально, Маша. Покормишь нас с Мишуткой? — Мишка незаметно толкнул меня локтем. — Егорыч, ты же не будешь ругать Машу, что она назвала меня княжичем?

У Егорыча чуть челюсть не отвисла, но он тут же собрался и ответил серьёзно:

— Не буду, княжич, если она присягнёт тебе на верность.

Егорыч строго посмотрел на Машу. Она покраснела:

— Я присягну, но… но я не знаю как.

— Повторяй за мной, — сказал Егорыч, и Маша повторила за ним текст присяги.

Молния проскочила между мной и Машей. Стихии приняли её клятву.

— Теперь, если предашь княжича, стихии накажут тебя, — строго сказал Егорыч.

— Я… я не предам, — Маша убежала на кухню.

— Зачем ты с ней так, Егорыч? Слишком уж ты строг, — сказал я.

— А нечего язык распускать, — я чувствовал, что вся его строгость к Маше искусственная, он слишком сильно любит её.

— Егорыч, попроси, пожалуйста, Машу сделать жаренные яйца с беконом и кофе, уж больно вкусно она их жарит, — я глянул на Егорыча, и тот заулыбался.

— Хорошо, княжич. Пойду, скажу ей, — Егорыч поспешил на кухню.

Когда всё было готово, Маша принесла тарелки и жаренные яйца. Егорыч помог принести кофе. Она хотела уйти, но я почему-то решил, что лучше ей посидеть с нами:

— Маша, посиди с нами. Всё равно ещё никого нет, слишком рано.

— А разве так можно, вот так с княжичем за одним столом? — у Маши округлились глаза.

— Маша, если княжич говорит, значит можно, — Егорыч посадил её возле себя и налил ей кофе.

Ядро стихии Духа вздрогнуло и стало подрастать. Эмоции Егорыча были настолько сильными, что их хватило, чтобы ядро капельку выросло. Он был настолько мне благодарен, что я пригласил Машу посидеть с нами, что эта благодарность переросла в веру в меня как истинного главу рода. Мне было очень приятно.

Постепенно в столовую стали подходить солдаты, и Маша ушла на кухню. Мы же пили кофе, ожидая, пока придут остальные, и болтали на отвлечённые темы. Мишка рассказывал Егорычу, как мы жили в кадетском корпусе, а Егорыч травил байки про разломы.

Все пришли почти одновременно и сели завтракать. Егорыч сходил к Маше, и нам снова принесли жареные яйца с беконом. А ещё Маша сделала нам пирожки с капустой. Когда только успевает столько готовить.

Через час стали прибывать новые солдаты, и Беркут с Егорычем занимались передачей дел. Маша тоже передавала столовую новой поварихе.

Я, Мирон и Мишка вернулись в палатку. Быстро упаковав свои вещи, мы освободили палатку вновь прибывшим солдатам. Мирон передал хозяйство новому поручику, и мы двинулись к общему месту сбора.

Нас уже ждал Лапин. Ему, к сожалению, нечего было передавать — все его люди погибли, защищая рубежи. Отряды постепенно уходили наверх, освобождая место новым прибывающим солдатам. Мы дождались Машу, Беркута и Егорыча. Беркут нашёл повозку, которую прислал за нами поручик Кобылин. Сгрузив на неё все вещи и сундук Егорыча, в котором теперь хранилась и казна рода с общими вещами, мы тронулись в путь, покидая этот негостеприимный лагерь.