Глава 24

На вокзале было шумно, толпы людей курсировали между перронами в поисках своего поезда. Торговцы предлагали свои товары приезжающим, а в маленьких лавках стояли очереди за свежими булками. Я впервые попал на железнодорожный вокзал и был растерян, куда нам идти и где искать наш поезд. Вертя по сторонам головой и уже предполагая, что мы, как и остальные, влившись в толпу, будем искать наш поезд, я почувствовал, как меня взяли под руку.

— Александр Михайлович, пойдёмте, нам на первый перрон, — я повернул голову и упёрся взглядом в смеющиеся глаза Елены. — Вы впервые на вокзале?

Я кивнул и пошёл рядом с Еленой, которая держала меня под руку.

Беркут и Лапа, пока я пялился по сторонам, уже успели где-то нанять носильщика, который погрузил наши вещи на большую телегу и следовал за нами.

Через несколько минут мы подошли к нашему вагону, и Беркут отдал наши билеты проводнику, который вежливо поклонился и проводил в вагон, показывая наши купе. В вагоне было всего четыре двухместных купе. В каждом — собственный душ и туалет, большие спальные места и небольшой столик с двумя креслами. В первом купе были два раздельных больших спальных места, туда заселились Беркут и Лапа. А вот во втором — одно большое двуспальное, похожее на кровать, место. Я встал в дверях купе, не зная, что делать.

— Что-то не так? — засуетился проводник, заглядывая мне через плечо в купе.

— Всё нормально, — ответила Елена проводнику, и тот, успокоившись, ушёл. — Проходите, княжич, — я повернулся к Елене. На её лице была улыбка, а в глазах плясали бесенята.

Подошёл Лапа с чемоданами Елены:

— Что-то не так? — спросил он и посмотрел на меня. Увидев, что я не отреагировал, он заглянул в купе и повернул голову к Елене.

— Всё хорошо, Лапа, поставь чемоданы здесь. Сейчас Александр Михайлович придёт в себя от радости и занесёт их внутрь, — Елена продолжала улыбаться.

Лапа усмехнулся, поставил чемоданы и пошёл в своё купе.

Меня же отпустило после того, как Елена назвала поручика Лапой.

— А как же ваше «никаких птиц и кошачьих лап», Елена⁈ — не знаю, что на меня нашло, но я вспылил.

— Похоже, у нас проблема, — спокойно сказала она. — Княжич, вы никогда не были с женщиной?

— Нет, — тихо ответил я и смутился. Схватив чемоданы, я прошёл в купе и сел в кресло.

Меня разрывало изнутри от переполняющих меня эмоций. Я боялся, что моя неопытность оттолкнёт Елену от меня, а я этого не хотел. Она мне нравилась как человек и как очень красивая девушка. Я не заметил, как подошла Елена, погружённый в свои мысли. Она поставила передо мной кофе.

— Поезд скоро тронется, у нас с вами будет больше недели, чтобы лучше узнать друг друга, но если вы хотите, я могу переселиться в другое купе. Я уже узнала, оно свободно, — я удивлённо посмотрел на неё. Её эмоции говорили за неё: она желала остаться со мной тут, в этом купе. Никакой неприязни она ко мне не испытывала, но готова была уйти в другое купе, если я ей скажу.

— Нет, нет, никуда уходить не надо. Оставайтесь здесь, Елена, — я был ей благодарен за то, что предоставила мне выбор. Надеюсь, я поступил правильно.

— Когда поезд тронется, мы можем пойти в ресторан. Он тут в соседнем вагоне, — сказала она, присаживаясь в соседнее кресло.

— Конечно, обязательно пойдём, — ответил я и улыбнулся.

Вагон тряхнуло, а за окном послышались крики. Я вскочил и кинулся в коридор, где столкнулся с Лапой и Беркутом.

— Что происходит? — спросил я.

— Похоже, наёмники решили атаковать поезд, чтобы добраться до нас. Вовремя мы зашли внутрь, — спокойным голосом ответил Беркут.

— Может, нам стоит выйти, чтобы не пострадали другие люди? — я немного растерялся от его спокойствия.

— Не стоит волноваться, княжич. Эти наёмники только что подписали себе смертный приговор. Никто не имеет права атаковать императорские поезда, и тех, кто в них едет, и уж тем более на вокзале. Городовые… — Беркут выглянул в окно, — уже блокировали их и ждут императорскую гвардию.

Беркут внимательно посмотрел на меня:

— Княжич, пользуйтесь моментом. Елена — прекрасная девушка.

Я понял, что покраснел от смущения.

Но следующие его слова заставили меня стать серьёзным:

— Я думаю, что в ближайшее время, как только мы удалимся от столицы на достаточно большое расстояние, последует более серьёзная и подготовленная атака.

— Ты же сказал, это смертный приговор — атаковать императорские поезда, — произнёс я.

— Конечно, если делать это на вокзале в Москве, как поступили эти недоумки. А если в двух тысячах километров, где-нибудь в степях нашей страны, куда императорская гвардия даже с помощью порталов попадает очень небыстро, то это вполне возможно, — серьёзно произнёс Беркут. — Думаю, дней пять у вас есть в запасе. Не упустите ваш шанс, княжич, — Беркут улыбнулся. — Пойду посмотрю, что там с этими наёмниками, и пособираю сплетни. Может, проскочит интересная информация.

Он развернулся и пошёл на выход из вагона вместе с Лапой.

Я посмотрел, как они выходят, и собрался войти в купе, когда мой взгляд упёрся в Елену.

— Александр Михайлович, я всё слышала, — у неё в глазах опять плясали бесенята, — у нас всего-то пять дней. Предлагаю не терять время и переодеться в нормальную одежду. А как только поезд тронется, сразу пойти в ресторан.

На удивление, но меня не охватила очередная паника. Я тоже улыбнулся и взял её за руку. Подняв, я поцеловал её пальчики.

— Конечно, Елена. Я подожду, пока вы переоденетесь, — она забрала руку и, улыбнувшись, закрыла дверь в купе.

Я же в приподнятом настроении встал возле окна, смотря, как императорские гвардейцы, окружив двух наёмников, сжимают кольцо, стараясь взять их живыми.

Беркут оказался прав — это были какие-то недоумки, а не профессиональные наёмники. На что они рассчитывали при атаке поезда, не имея в запасе даже самых простых накопителей маны, я не понимал. Не прошло и трёх минут, как у них закончилась мана под ударами императорских гвардейцев, и их в наручниках, блокирующих накопление маны центральным ядром, запихнули в грузовик.

Перед самым отправлением поезда вернулись капитан и поручик, сразу направившись ко мне. В руках Лапы был огромный букет роз, а Беркут нёс в руках небольшую шкатулку.

— Это что такое? Вы что, решили поиграть в сводников? — нахмурился я.

— Княжич, как вы только могли такое подумать, тем более о нас? — на полном серьёзе обиделся Беркут, а Лапа просто засопел и посматривал на меня исподлобья.

— Тогда что это? — я показал на цветы и шкатулку.

— Со мной по амулету связи связался Бестужев и сообщил, что во всей этой спешке забыл вам сказать: у Елены сегодня день рождения, ей исполнилось двадцать один год. Он приносит вам свои извинения за то, что поставил вас в такое неловкое положение, и попросил нас купить цветы и подарок, чтобы вы могли её поздравить, — ответил Беркут.

М-да, неловко вышло. Я чуть поклонился и произнёс:

— Прошу меня простить, я действительно не должен был так думать.

— Пустяки, княжич, — сказал Лапа, но я-то видел по их довольным лицам, что поступил правильно.

— Вот, — Лапа протянул мне букет.

— А тут колье, которое давно хотела Елена, но Бестужевы не могли себе позволить его купить, — Беркут протянул шкатулку. — Это нам Сергей сказал, — сразу дополнил Беркут.

— Надеюсь, ты не все наши деньги потратил? — усмехнулся я.

— За деньги не переживайте, княжич, их более чем достаточно, — улыбнулся Беркут.

— Хорошо, переодевайтесь, и пойдём в ресторан, — я забрал цветы и шкатулку.

Дверь купе открылась, и я услышал голос Елены:

— Александр Михайлович, вы можете заходить.

Я выдохнул, собрался с мыслями и вошёл в купе.

Елена стояла в центре в красивом платье с глубоким декольте, идеально подчёркивающем фигуру. Она смотрела на меня расширенными от удивления глазами.

Я молча вручил ей букет, открыл шкатулку и достал колье из белого золота, в центре которого был большой изумруд в форме сердца, а вокруг него — множество бриллиантов. Обойдя замершую Елену, я застегнул колье у неё на шее и, вернувшись, встал перед ней:

— С днём рождения, дорогая Елена, теперь ваш наряд полностью завершён.

Она медленно положила букет на стол и, обвив мою шею руками, поцеловала.

Оторвавшись от меня, Елена посмотрела мне в глаза:

— Спасибо, княжич, это лучший подарок за всю мою жизнь.

Отойдя на пару шагов и взглянув на мой дорожный костюм, она покачала головой и достала из шкафа другой.

— Вам необходимо переодеться, княжич, и я с радостью помогу вам. Хорошо, что я успела разобрать чемоданы с вещами, — она снова повесила костюм в шкаф и подошла ко мне, став расстёгивать мне пуговицы.

Я немного смутился, но, чуть отстранившись, стал раздеваться сам. Конечно, я её стеснялся, но Елена всем своим видом показала, что выходить не собирается.

Я переоделся в новый костюм под пристальным взглядом Елены. Она обошла меня и поправила воротник. Встав рядом со мной и взяв меня под руку, она посмотрела в зеркало.

— Мы идеальная пара, вы не находите, княжич? — Елена улыбнулась.

— Главное, чтобы вам нравилось, Елена, ведь сегодня ваш день рождения, — ответил я. С каждой проведённой с Еленой минутой я становился смелее и чуть-чуть раскованнее.

В этот момент поезд тронулся и начал выползать с вокзала, медленно набирая скорость.

— Как вовремя! Давайте пойдём в ресторан. Надеюсь, вы сказали Беркуту и Лапе переодеться? — она развернула меня и подтолкнула к выходу.

— Конечно, они уже должны быть готовы, — ответил я, открывая дверь купе и пропуская девушку вперёд.

Беркут и Лапа уже ждали нас в коридоре. Увидев Елену в новом шикарном платье и с колье, которое идеально подчёркивало её красивую шею и притягивало взгляд к её декольте, они смутились и отвели взгляд.

Елена была довольна произведённым эффектом и пошла вперёд, в вагон-ресторан.

Ужин прошёл под пристальным вниманием со стороны мужчин и женщин, находящихся в ресторане. Мы старались не обращать внимания, что нас рассматривают, но мне показалось, что Елена была довольна тем, как на меня смотрели другие женщины и особенно молодые девушки. Беркут и Лапа тоже не теряли времени даром и внимательно рассматривали одиноко сидящих женщин и девушек.

Когда Елена предложила мне уйти, Беркут и Лапа сообщили, что они ещё немного задержатся в ресторане.

— Только постарайтесь без конфликтов, а то вон тот мужчина очень недоволен, что вы так пристально смотрели на его соседку, — тихо сказала Елена Беркуту.

— Елена, у этого старика нет шансов, — усмехнулся Беркут.

— И всё же я хочу провести ночь в спокойствии, а не заниматься решением юридических вопросов рода. Надеюсь, вы меня понимаете? — Елена посмотрела в глаза Беркуту и улыбнулась.

— Вас никто не потревожит, Елена, будьте уверены, — Беркут и Лапа поклонились, а мы пошли в своё купе.

— Александр Михайлович, что-то я устала. Помогите снять колье и убрать на место в шкатулку, — сказала Елена, когда мы вошли в купе и я закрыл двери.

Я бережно расстегнул колье и подошёл к столику, чтобы убрать драгоценность. Аккуратно уложив его в ложемент, я закрыл крышку и услышал за спиной нежный шелест платья. Повернувшись, я увидел идущую ко мне абсолютно голую Елену. Я замер от восхищения. Её прекрасная грудь плавно покачивалась в такт шагам. Елена двигалась с такой грациозной плавностью, что каждое её движение словно становилось магнитом для моего взгляда.

Внезапно громкий стук в дверь купе разорвал этот момент. Елена вздрогнула и, бросив взгляд на дверь купе, с присущей ей грацией направилась к ванной комнате. Её походка была настолько плавной и завораживающей, что каждый шаг словно оставлял за собой след изящества. На ходу она подхватила платье, и оно, будто по волшебству, скользнуло в её руки.

Открыв двери, я увидел перед собой Лапу и Беркута с очень озабоченными лицами.

— Надо срочно поговорить, княжич. Где Елена? — спросил Беркут.

— В ванной комнате. Что случилось? — я был раздосадован, что Беркут и Лапа нам помешали.

— Нам срочно надо убираться с этого поезда, — ответил Беркут.

— Заходите в купе, — я услышал голос Елены и повернулся. Она вышла из ванной комнаты уже одетая в платье.

Я пропустил их в купе и закрыл двери.

— Как только вы ушли, в ресторан зашли двое. Мы с Лапой их узнали — это два профессиональных наёмника, причём один из них достаточно сильный магистр. Мы не справимся с ними. Надо уходить, — быстро проговорил Беркут. — Скоро будет разъезд, где поезд сделает остановку, чтобы залить воду и пополнить запасы угля. Нам надо выйти. Оттуда доберёмся на автомобиле до Ярославля — это примерно около ста километров.

— А дальше? — спросил я.

— Дальше по Волге, через Северо-Двинскую водную систему идём в Архангельск, там садимся на судно и по северному морскому торговому пути идём до Енисея, а там уже на пароходе до Красноярска. Это будет дольше на пару недель, но там наёмники нас искать не станут, — ответил Лапа, а Беркут кивнул, подтверждая его слова.

Все смотрели на меня, ожидая моего решения. А я не понимал, что делать. Мысли то и дело уносились в сторону, формируя перед глазами образ обнажённой Елены. Встряхнув головой, я собрался, окончательно прогоняя образ девушки.

— Я могу попробовать сразиться с ними, — начал я, но Елена взяла меня за руку и нежно произнесла:

— Не стоит сейчас рисковать, княжич. Мы не знаем, сколько ещё наёмников в поезде. Я тоже предлагаю поехать северным маршрутом.

Я посмотрел на девушку, на Беркута и Лапу.

— Хорошо, пакуем вещи и уходим, — согласился я.

Елена уже не просила меня выйти, а переодевалась прямо передо мной.

— Княжич, вы бы тоже переоделись, а то времени не так много, — улыбнулась Елена, заметив, что я наблюдаю за ней.

Я замешкался, когда Елена специально выгнула спину, демонстрируя свои прелести, но всё-таки отвёл взгляд и начал переодеваться.

На сборы и переодевание в дорожные костюмы ушло тридцать минут.

Я вышел в коридор и вынес чемоданы — поезд уже начал сбрасывать скорость, готовясь к остановке.

Беркут о чём-то разговаривал с проводником. Я увидел, как он передал ему золотой червонец, и проводник часто закивал головой.

Капитан заметил меня и, подойдя, произнёс:

— Проводник выпустит нас через рабочий тамбур с другой стороны от площадки. Там есть маленькая пустая сторожка, где мы сможем укрыться, пока поезд не уйдёт. Если кто-то спросит о нас, проводник скажет, что мы в купе и не выходим. Надеюсь, у нас будет время скрыться, прежде чем наёмники обнаружат наше отсутствие.

Я кивнул и вернулся в купе. Елена сидела за столом и пила кофе, который только что сварила на маленькой плитке для турки.

Она налила кофе во вторую чашку и протянула мне:

— Александр Михайлович, вы приняли правильное решение. Рисковать сейчас бессмысленно. Вам нужно набраться сил перед столкновением с магистром.

Я промолчал, понимая её правоту. Я действительно был ещё слишком слаб для такого противостояния.

Поезд почти остановился, и мы вышли в коридор. Я пропустил Елену вперёд и подхватил чемоданы.

Проводник открыл дверь в тамбур и прошёл вперёд, открывая выход из вагона. Поезд ещё двигался, но проводник настаивал на прыжке, чтобы успеть укрыться незамеченными.

Мы спрыгнули и побежали к сторожке.

Поезд ушёл через тридцать минут. Всё это время мы прятались в полуразрушенном домике, пока Беркут и Лапа следили за выходами из вагонов. После отбытия поезда мы ждали ещё час.

На улице стояла глубокая ночь, когда мы направились к пункту заправки поездов. Беркут пошёл внутрь один, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Через десять минут он вернулся:

— Можем нанять только грузовик. Водитель просит пять серебряных рублей, но обещает доставить нас в Ярославль за два-три часа.

— Хорошо, мог бы и не спрашивать, — ответил я, и Беркут снова вошёл в здание.

Через пять минут мы уже сидели в кузове грузовика, выезжая на дорогу.

В Ярославль мы прибыли под утро. Дорога заняла больше двух часов, и мы успели немного поспать.

Беркут и Лапа отправились в речной порт узнавать о рейсах в Архангельск. Их не было больше часа, и я уже достал амулет связи, когда Елена заметила спешащего поручика.

— Через двадцать минут отходит грузовой пароход. Беркут выкупил нам две каюты. Они, конечно, не такие комфортные, как купе в поезде, но вполне сносные, — Лапа взял наши чемоданы и вещи, нагрузившись как ослик, и направился к пристани.

Рассвет мы встречали на пароходе, который уже начал движение, а мы — новую попытку добраться до родового хранилища.