Глава 36. Сон

Сознание возвращается обрывками.

Сначала вес его тела. Затем звук — наше синхронное, прерывистое, хриплое дыхание.

А ещё… ощущения. Глубокая, всепроникающая истома, разлитая по каждому мускулу, каждой косточке. Я не могу пошевелить и пальцем. Я просто существую.

И тогда я чувствую его руки. Они снова двигаются. Безмолвная, бесконечно нежная ласка.

Его пальцы, такие сильные и ловкие, с невыразимой, почти болезненной нежностью гладят мои волосы, погружаются в спутанные пряди. Его ладони скользит по моему телу медленно, ритмично. Каждое прикосновение говорит о благодарности. О восхищении. О принадлежности.

Лёд последней неуверенности, последней тени сомнения, что где-то в глубине его блестящего ума я всё ещё лишь переменная в уравнении — тает.

Эти руки, эти тихие, искусные прикосновения стирают эту тень навсегда.

Я поворачиваю голову, мои губы находят его плечо. Я целую его, просто касаюсь, вдыхая его запах — теперь смешанный с моим.

— Люблю тебя, — выдыхаю я прямо в его кожу.

Мой шёпот, тихий, как дуновение, но в нём — вся правда, что родилась во мне в эти часы.

Его тело замирает подо мной. Полное, абсолютное окаменение. Даже его дыхание останавливается.

А затем его руки, ласкавшие меня, сжимаются. Он обнимает меня с силой, от которой у меня перехватывает дух. Не, он не давит, ни тени боли. Это объятие, которое вбирает. Которое пытается втянуть меня внутрь себя, растворить в своей плоти, спрятать в самое безопасное место, какое только знает его душа.

Он прижимает мою голову к своей груди, и я слышу, как под ухом его сердце начинает биться с новой, бешеной силой. Его губы касаются моего виска, и я чувствую, как они дрожат.

— Эля… — его голос вырывается из него хрипло, сломано, пробиваясь сквозь какую-то внутреннюю плотину. — Любимая моя.

Два слова. Простые, лишённые всяких алгоритмов, они отзываются во мне настоящим, искренним счастьем.

Мы лежим так, сплетённые воедино в тесной капсуле. Я незаметно проваливаюсь в сон в его объятиях.

Сквозь сонное марево я чувствую, как он поднимается, и его сильные уверенные руки подхватывают меня.

Лекс куда-то несёт меня, но у меня нет ни страха, ни даже интереса, куда именно. Только блаженная тяжесть и полная уверенность в этих руках.

Снова засыпаю.

Просыпаюсь я в другой, моего размера капсуле, в помещении, которое я не могу узнать, потому что стены здесь укутаны мягкими, пульсирующими тенями Шэда.

Сам Шэд стоит рядом, его длинные пальцы с ловкостью, за которой скрывается упругая сила, закрепляют вокруг моих бёдер и груди широкие, эластичные жгуты. Они не сковывают, а бережно обнимают, фиксируя меня внутри капсулы.

На заднем плане, за прозрачной перегородкой, я вижу Лекса. Он стоит в потоках голографических данных, его пальцы порхают над интерфейсами с бешеной скоростью.

Рядом с ним парит почти законченная проекция — голографическая Эля. Моя точная копия. Та же причёска, то же лицо, тот же комбинезон. Она неподвижна, но внутри неё пульсирует сфокусированный, мощный свет вита-силы — идеальная приманка.

— Что… вы делаете? — мой голос звучит хрипло от сна.

Шэд смотрит на меня, сосредоточенность в его серебристых глазах сменяется нежностью. Он наклоняется, его губы касаются моего лба.

— Прячем наше сокровище, — его бархатный голос звучит прямо у уха, обволакивая, как его же тени. — Чтобы ничто нашу драгоценную жену не потревожило, пока мы расчищаем путь к нашему будущему.

Его слова, такие простые, преисполненные полной уверенностью, наполняют меня тихим, спокойным покоем.

Я поднимаю руку, которую Шэд ещё не закрепил, и касаюсь подушечками его щеки.

— Люблю тебя, Шед, — шепчу я ему, наконец зная, что могу, что хочу произнести эти слова.

В этих словах — вся моя правда, всё моё доверие.

Его глаза вспыхивают. В них проносится целая буря — изумление, восторг, совершенно дикое, болезненное счастье.

Шэд наклоняется и овладевает моими губами. Властный, бездонный, пронзительный поцелуй…

Его губы захватывают мои, будто хотят вобрать в себя саму мою душу, а его язык говорит со мной так, что понятно без слов: в этом поцелуе всё. Обожания, благодарность, бесконечная любовь.

Когда он наконец отрывается, мы оба дышим тяжело, а всё моё тело требует его.

Но Шэд выпрямляется. Его взгляд снова становится сосредоточенным, но в глубине остаётся тот самый тёплый огонь. Он поправляет прядь моих волос.

— Благодарю тебя, любимая, — он целует меня ещё раз, быстро, легко, но в этом прикосновении — вся нежность вселенной. — Спи. Проснёшься, когда всё закончится.

Он делает шаг назад, и тени вокруг сгущаются, окончательно скрывая меня от внешнего мира.

Через последнюю щель я вижу появившихся в поле зрения Тайрона и Зейна, пристально смотрящих на меня.

Лекс коротко кивает Тайрону в ответ на его вопросительно-требовательный взгляд.

Затем тени смыкаются. Я остаюсь одна в уютной, абсолютно безопасной темноте, укутанная их заботой. Тени всё гуще. Я мягко погружаюсь в глубокий сон.