Глава 6. В Тифлисе

Наутро похоронив Прохора, колонна пошла дальше, а драгуны продолжили её охрану в передовом и замыкающем дозорах. Впереди был высокогорный перевал, переправа через реки, ночёвки под дождём и под первым, выпадающим рано в этих горах снегом. Уже в начале ноября уставшие воины, наконец-то, вступили в город Тифлис.

По меркам начала девятнадцатого века этот город казался огромным. Расположенный в широкой котловине и протянувшийся на тридцать вёрст вдоль реки Кура, в 1804 году он имел около тридцати пяти тысяч душ постоянного населения. Помимо этого здесь проживало и много приезжих, ведущих в основном торговлю. Всего лишь девять лет прошло с того времени, как основатель династии Каджаров Ага-Мухамед Хан вступил в этот город со своим войском и подверг его полному разорению. Армяне и мусульмане пострадали при этом незначительно, так как хан считал их своими подданными. Большинство грузинского населения было перебито, а около 22 тысяч человек, в основном женщин и детей, уведено в Персию и продано там в рабство. Лучшие здания Тифлиса во время нашествия были сожжены или разрушены. Это последнее, страшное разорение конца XVIII столетия как раз и стало основной причиной того, что Грузия перешла в российское подданство. Выбор у населения был невелик, ещё одно нашествие персов оно бы попросту не пережило.

Однако за девять прошедших после этого лет трудолюбивый и многонациональный кавказский народ починил или отстроил заново всё разрушенное захватчиками. Сейчас здесь активно развивались ремёсла, разбивались новые сады и виноградники, а в многочисленных храмах самых разных конфессий шли службы.

Интересное наблюдение современников: 93 процента жителей Тифлиса в начале XIX века составляли армяне. Преобладали они здесь в процентном соотношении аж до Октябрьской революции двадцатого века, будучи самой зажиточной и активной прослойкой населения. Просто для примера, за это время из сорока семи градоначальников Тифлиса (Тбилиси) только двое были по национальности грузинами. Всё это тоже было следствием того, насколько сильно пострадало местное коренное население от постоянных нашествий с юга. Сто лет понадобилось ему, чтобы восстановиться. И всё это время население Грузии защищали русские штыки, не допустив врага на её землю. Спасибо тебе, Россия! Наверное, именно так и говорят сейчас её благодарные потомки.

Прибывшие по Военно-Грузинской дороге войска разместили на окраинах южных предместий города около протекающей здесь реки Кура.

– Пока отдыхаем после трудного перехода и ждём распределения по эскадронам, – сообщил выстроенным драгунам подпоручик Кравцов. – Все они стоят сейчас в селениях Кахетии к востоку от Тифлиса и перекрывают дорогу на Шекинское ханство и на Гянджу. Держим себя здесь пристойно, с местными ведём себя уважительно и с достоинством. Все они теперь есть подданные государя императора Александра Павловича и находятся под нашей полной защитой и покровительством. Кто будет замечен за пьянством, воровством или ещё какими-нибудь другими худыми делами, тот понесёт самое суровое наказание. Считайте, что вы находитесь уже на войне, и тут одними лишь палочками никак не обойдёшься.

Более недели провёл Тимофей в Тифлисе. Его десяток расквартировали у местного торговца коврами в небольшом летнем домике. После ранней побудки драгуны шли на соседнюю улицу, где в просторной конюшне располагались их лошади. После тщательной чистки они их поили и задавали им фураж, после этого шли на обязательное построение взвода с проверкой внешнего вида, оружия и амуниции. Проводил утреннюю поверку сам господин подпоручик, а уж на вечерней обыкновенно начальствовал кто-нибудь из командиров отделения или вахмистр. Между построениями у драгун была масса свободного времени, которое каждый проводил по-своему. Как правило, до обеда, дабы лошади не застаивались, их седлали, выводили из стойла на улицу и ехали на них к реке Кура, где было достаточно свободного места для прогулок. После этого их опять приходилось чистить, и в конце уже задавался сенаж. Дальше у драгун следовал обед, который готовился для артели каждым из них по очереди. Общая артельная касса была уже худой, и из приварка обычно подкупали всего пару фунтов мясной мякоти. Её хорошо разваривали с тем порционом, который выдавался у гарнизонных провиантмейстеров, добавляли в котлы соль, немного лука и морковки. Получалось вполне себе вкусно и сытно. К тому же на каждого, помимо этого, приходилось ещё по караваю чёрного хлеба, выдаваемого на сутки. Учитывая, как уже успели опостылеть казённые сухари, это был просто праздник живота. После обеда драгун обычно ничем не нагружали, у них было несколько часов свободного времени, и Тимофей отпрашивался у Еремея Потаповича в город.

– Чтобы засветло возвращался, и это, гляди, Гончаров, без глупостей там! – хмурил брови унтер-офицер. – Потом мне расскажешь, чего и где интересного видел.

– Есть возвращаться засветло и без глупостей, – вскидывал к каске ладонь молодой драгун и выходил в начищенных до блеска сапогах на улицу.

– Грамотный, кулютурный, а рассказывает так, что аж заслушаешься, – кивнул ему вслед Антип.

– Знаю, вот потому и отпускаю спокойно, – хмыкнул унтер. – От любого комендантского патруля Тимоха отбрешется, не то что вон вы, лапти! Да и самому послушать его интересно. Вон он как в прошлый раз про грузинскую царицу Тамару чесал, про её первое замужество с сыном русского князя Боголюбского, про его изгнание отсюда как великого бражника и про расцвет при той царице Грузии. Спрашиваю его: где же ты об этом наслушался? В монастыре местном монахи рассказали, отвечает. Воот, понял, как оно? Тебя бы, небось, в кабак местный понесло. А он рассказы про цариц слушал.

А Тимофей в это время топал по мостовым Старого города с его узкими улочками, сохранившими и сейчас черты древней застройки. Сегодня его путь шёл на правый берег Куры, туда, где напротив крепости Метехи высилась древнейшая во всём регионе крепость Нарикала.

«Жаль вот только, что Лёнька слился, – думал Гончаров, оглядывая массивные стены цитадели. – Вместе было бы нам веселее. Но не силком же его тащить туда, где, как он выразился, словно помешанный будет часами таращиться на замшелые камни».

Несколько часов, проведённые в Старом городе, пролетели незаметно, и теперь усталый, но довольный Тимофей шёл в сторону расположения своего взвода. В это время на улицах было довольно многолюдно. Прямо перед ним седобородый старик в рваном кафтане вёз на ослике что-то во вьючных мешках. Навстречу попались три женщины, старательно закрывающие лица. Впереди и позади них шли серьёзные мужчины в лохматых шапках, на их широких поясах виднелись кинжалы в отделанных серебром богатых ножнах.

Тимка непроизвольно нахмурился и положил ладонь на эфес своей сабли.

С правой стороны у входа в лавку двое смуглых, закутанных в нездешние одеяния мужчин громко бранились с хозяином, который что-то горячо тараторил и активно при этом жестикулировал.

Стайка чумазых, одетых в тряпьё мальчишек зыркнули на русского и, показав ему язык, проскользнули с хохотом в узкий, тёмный переулок.

Оставалось подняться на плотно застроенную домами возвышенность, а потом, на спуске эта дорога пойдёт быстрее.

– Тимка, Тимоха! – донесся до него знакомый голос. Впереди, в паре сотнях шагов от Гончарова стоял Лёнька и энергично ему намахивал.

«Что такое? Никак за мной специально прибежал?» – подумал Тимофей и, помахав в ответ другу, прибавил шагу.

– Построение скоро, Потапович за тобой спешно послал, – объяснял Блохин. – Мы-то все там, на месте, а тебя ведь всё нет, непорядок как бы. Вот он и говорит: беги быстрее за Гончаровым, коли не поспеет, так пусть на себя тогда пеняет!

– А чего вдруг за спешка такая, а, Лёнь? – спросил Тимофей, переходя с шага на лёгкий бег. – До вечерней поверки ведь ещё пара часов есть. Или чего случилось?

– Да не знаю я! – отмахнулся тот. – Никто же ничего не говорит нам толком. Только вот я незнакомого драгунского офицера перед этим видал, а с ним ещё двоих унтеров с розовыми погонами на шинелях. Вот прямо такого цвета, как у нас с тобой. Может, это по нашу душу из полка кто прибыл?

– А ведь вполне себе такое возможно, – согласился с ним Тимофей. – Так-то ведь мы уже прилично здесь в Тифлисе на отдыхе стоим. Могут и к эскадронам всех по-быстрому разогнать.

На большом пустыре у строящейся армянской церкви уже стоял весь взвод, и двое драгунов, испросив разрешения у господина подпоручика, встали на свои места в шеренги.

– Успел-таки! – проворчал находящийся на правом фланге вахмистр Пинегин. – Ладно, коли так, а то было бы нам всем за отлучку.

– Идут, – послышался шёпот в шеренгах.

– Разговорчики в строю! – рявкнул Кравцов. – Взвод, смирно! – и шагнул навстречу двум офицерам в больших чёрных шляпах. – Господин подполковник, маршевый взвод, прибывший из Моздокского запасного эскадрона в количестве сорока девяти новобранцев, вахмистра и двух унтер-офицеров, построен. В пути следования был потерян один драгун, который пал в бою в Дарьяльском ущелье. Там же на выходе из него он и похоронен. Все остальные в наличии. Докладывает подпоручик Кравцов!

Высокий офицер со шрамом на щеке повернулся к строю и, оглядев шеренги, поздоровался с драгунами.

– Здрав желаю, вашвысокоблагородие! – рявкнули те ему в ответ.

– Шеф полка, его превосходительство генерал-майор Портнягин Семён Андреевич находится сейчас в дальних разъездах, поэтому он поручил мне поприветствовать вас и распределить по эскадронам, – громко объявил штаб-офицер. – Я исполняющий обязанности командира полка, подполковник Бомбель Александр Эдуардович. А это командир второго эскадрона капитан Огнев Сергей Иванович, – кивнул он на стоявшего по правую руку офицера. – Завтра поутру вы все убываете на службу к своим эскадронам, и совсем скоро будет понятно, чему вас успели выучить за весь прошедший год. Совсем скоро всем нам предстоит очень серьёзное дело, о коем я тут распространяться не буду. Вам же настоятельно советую приложить всё своё умение и старание, дабы не отстать в боевом навыке от своих старших товарищей. Господин подпоручик, – повернулся он к Кравцову. – Представьте Сергею Ивановичу списки своих драгун. У него уже есть на руках запросы от всех четырёх эскадронов, вот и распределите вместе по ним своих новобранцев. А уж потом, поутру, представите их мне на утверждение.

– Слушаюсь, господин подполковник! – козырнул Кравцов. – Будет исполнено!

– Ну всё, тогда жду от вас, господа, готовые списки, командуйте, – кивнул он офицерам.

– Взвод, равняйсь! Смирно! – крикнул подпоручик.

– Вольно! – Подполковник поднёс к треуголке ладонь и пошёл с пустыря прочь.

– Вольно!

– Вахмистр Пинегин, ведите драгун в расположение, – скомандовал взводный. – Готовьте людей и лошадей к завтрашней отправке.

Пойдемте ко мне, Сергей Иванович? – предложил он капитану. – У меня по этому случаю весьма недурственное местное вино прикуплено. Предлагаю за ним и обсудить, кого и в какой взвод лучше определить.

После ухода за лошадьми артельный десяток сел за ужин. Как всегда посередине небольшого, грубо сколоченного столика стоял медный котёл с варевом. Лежали здесь же горбушки хлебных караваев, несколько зубчиков чеснока и луковиц. Люди рассаживались на лавки вокруг молча, не было слышно ставших уже такими привычными шуток, острот и подначек. У каждого из присутствующих на душе было тревожно. Их понятный и устоявшийся, такой привычный мир с его определённым укладом и ставшими практически родными людьми сейчас опять рушился. А впереди у всех была одна неизвестность, с незнакомыми им порядками, людьми и, похоже, что с настоящей войной. Они интуитивно, душой чувствовали грядущие тревоги и опасности.

– Ну, за такое дело тогда и не грех, – проговорил вдруг Захар и достал из-под сенного матраса запечатанный кувшин с тонким горлышком. – Надо бы нам погладить дорожку, робяты, – произнёс он хрипло. – Как знать, как оно там дальше будет, а мы ведь друг с дружкой за всё время сроднились ужо. Так что вроде как бы и не грех нам немного вина выпить, вдруг раскидает всех далёко судьба-судьбинушка. Когда ещё и как нам доведётся увидиться? Доставайте, братцы, чарки.

Народ встрепенулся, загомонил и полез за посудинами.

– Только чтобы тихо все! – предупредил артельный старшина. – Сами понимаете, завтра с утра в дорогу. Так что без ночных бегов за вторым кувшином, коли кому здесь первого не хватит.

– Слушай мою команду, – донесся до Тимофея громкий командный голос подполковника. – Зачитываю фамилии, кто и в какой эскадрон нами определён для дальнейшего прохождения службы. Я произношу фамилию, и после отклика вызванный сразу выходит из общего строя и встаёт около своих эскадронных унтер-офицеров.

– Итак, первый эскадрон – Акшенцев!

– Я! – откликнулся драгун.

– Вот твой командир, – кивнул подполковник на стоящего чуть в сторонке немолодого унтера. – Туда, стало быть, и ты тоже вставай.

– Васин!

– Я! – откликнулся следующий новобранец.

– Пристраивайся к Акшенцеву.

Таким же порядком были вызваны люди в третий и четвёртый эскадроны. К ним перешли вахмистр и один из унтеров из запасного. На месте оставалось четырнадцать новобранцев и унтер-офицер Ступкин. Из артельного десятка Тимофея вместе с ним в поредевшей шеренге стояли Захар с Антипом, Савелий и Лёнька. Их фамилии не произносились. Всех же остальных раскидали по трём разным командам.

– А нас-то теперь куды? – слышался шепот в небольшом строю оставшихся.

– На месте стоим, разговорчики в строю! – рявкнул Еремей Потапович. – Сейчас начальство всё вам растолкует.

Три группы новобранцев после проверки их новыми командирами построили и вывели на улицу, а те, чьи фамилии не были названы, всё так же продолжали стоять на пустыре.

Подполковник попрощался с офицерами и, подойдя к удерживающему коня драгуну, лихо вскочил в седло. Стих топот копыт, и капитан с подпоручиком подошли к небольшому строю.

– Смирно! – рявкнул унтер.

– Вольно, вольно, – махнул рукой капитан. – Ну что, мо́лодцы, мы только вот вчера с вами влёгкую на этом самом месте познакомились, а теперь выходит, что и служить дальше вместе будем. Все четырнадцать стоящих тут рядовых драгун во главе с младшим унтер-офицером Ступкиным. Ну и ваш бывший взводный командир, Павел Семёнович, тоже испросил разрешения служить в нашем доблестном эскадроне. Что вам нужно сейчас знать, так это то, что каждый эскадрон нашего Нарвского драгунского полка имеет свой штандарт и свои отличия от всех других. Отличия у рядовых драгун – это выпушка на ваших шапках повседневного ношения и их кисточка голубого цвета. На околыше её ещё выкладывается порядковая цифира эскадрона, то есть как у нас во втором – «2 э.» из жёлтого шнура. Кисти у сабель на темляках тоже должны быть эскадронного голубого цвета. По воинскому положению драгунский эскадрон всегда делится на два полуэскадрона или же на четыре взвода, во главе которых стоят обер- и унтер-офицеры. Всего у нас по штатам 172 драгуна и полторы сотни строевых лошадей. В каждом взводе, получается, состоит на службе около четырёх десятков рядовых драгун при двух унтер- и одном обер-офицере. В какой-то из этих взводов вы все здесь стоящие и попадёте. Это уже мы решим по прибытии в место своего постоянного расположения. Сейчас наш эскадрон стоит в тридцати верстах к востоку от Тифлиса, на Бакинском тракте в селе Патардзеуле и ведёт там дозорную службу. Выходим мы в дорогу через час по сигналу трубача. За это время приказываю ещё раз осмотреть лошадей, напоить их и проверить вьюки, чтобы нас ничего в пути потом не задерживало. Унтер-офицер Ступкин! – обратился он к стоящему на правом фланге Еремею Потаповичу. – Полагаюсь здесь всецело на вас. Проверьте готовность каждого драгуна и доложите потом господину подпоручику. Я сейчас зайду в полковую канцелярию и перед самым выступлением прибуду сюда же.

– Смирно! – скомандовал подпоручик.

– Вольно, занимайтесь, – кивнул командир эскадрона и пошёл к своей лошади.

Сборы в дорогу были делом привычным. Тимофей уже по третьему разу проверил всю конскую упряжь и вьюки. Задал овса Чайке и напоил её. Всё было в полном порядке. Настроение у него было приподнятым. От вчерашней тревоги и сумятицы, казалось, не осталось и следа.

– Самое главное, что служить будем вместе, Лёнька, – потрепал он друга по плечу. – А то забросило бы вон, как Фрола в первый, а Никитку в четвёртый эскадрон. И когда бы ещё мы все увиделись?

– Это точно, – пробормотал Блохин, закрепляя наполненные фуражным овсом саквы. – Ты гляди-ка, из нашей артели половина прямо в один попала. Похоже, неспроста господин подпоручик Еремея Потаповича и Кузьму Мокеевича о кажном человеке выспрашивал, а перед этим и отделенный командир с Захаром чегой-то на заднем дворе шептался. Только ведь не расскажет он нам ничего. Ты же его знаешь, Захар, он ведь сам себе на уме. Тимох, придержи-ка ремень, я вьюки плотнее к седлу притяну, – попросил он Гончарова.

– Давай, давай, затягивай, – кивнул Тимофей и принялся помогать другу.

– Ну вот, шептались они, шептались, а потом Потапович головой кивнул и такой говорит: так и доложу их благородию, что пятеро самые смышлёные есть у вас. Вот это я прям точно расслышал, слово в слово, потому как совсем недалече в уборной сидел. Пришлось мне даже обождать, пока они не уйдут, чтобы неудобственно не получилось. А то как бы на подслушивание походило.

– Да так оно и получается, подслушивал ты их, Лёнька, – усмехнулся Гончаров. – Да ладно, ладно, успокойся, понятно, что это ненарошно! Всё, что ли, затянул свой ремень?

– Затянул, – буркнул друг. – Конечно, не нарошно, чего я, наушник-шептун, что ли, какой?! Ну если они сами прямо рядом стояли, а мне тогда чего, уши закрывать? Чего я, виноват, что они у меня такие слуховитые аж сызмальства?!

– Нее, Лёнь, не гневи Бога, это ведь не вина, это дар! – сказал с улыбкой Тимофей. – Чего ты думаешь, я спроста, что ли, всегда только с тобой в ночные караулы прошусь?

– Ах ты ушлый какой! – покачал головой Блохин. – А я уж было думал, что ты это по-дружески, чтобы вдвоём нам душевней стоять было.

– Да шучу я, шучу, Лёньк, – улыбнулся Тимофей. – Ты же мне как брат уже стал. Ну ведь привыкнуть должен давно к моим шуткам. Ладно, забудь. Это получается, командир эскадрона не зря вчера с нашим подпоручиком пошёл вечерять? Видишь, вот капитан и подобрал там себе самых смышлёных. Гордись, Леонид, в их число и мы с тобой, получается, входим.