Глава 7. Эскадронная служба

Отряд из шести десятков драгун ехал по старинному Бакинскому тракту. Наверное, в этих горных местах было очень красиво весной или летом, но в ноябре небо было закрыто низкими тяжёлыми тучами, дул порывистый холодный ветер и вперемешку со снегом шёл дождь.

Через пятнадцать вёрст пути на повороте к селению Марткопи от основной колонны отделились одиннадцать человек во главе с вахмистром Пинегиным и унтер-офицером из первого эскадрона. Здесь был и рыжий Фрол, столько докучавший когда-то Тимофею и ставший со временем таким же близким, как и все остальные земляки.

– Илье Петровичу привет передай! – крикнул старшему унтер-офицеру отбывающих господин капитан. – Нет-нет, не будем к вам заезжать. Впереди ещё двадцать вёрст пути, нам бы до ночи к себе успеть попасть.

Четыре с половиной десятка всадников проехали долину рек Алихеви и Тевали, и через пять вёрст от них отделилась ещё дюжина для следования в третий эскадрон, стоявший в небольшом селе к югу от тракта. Столько же должно было остаться ещё и в Хашми, где базировался четвёртый, и отряд продолжил движение.

– А вот тут на ответвлении к селу мы всё же немного передохнём, – решил Огнев. – Девять вёрст пути ещё впереди, и как раз самый крутой подъём начинается. Нет, не будем мы крюк делать, – отказался он от приглашения проехать в расположенное неподалёку село. – Это ещё лишние пять вёрст дороги, точно тогда мы к себе сегодня не попадём. Езжайте! – махнул он унтер-офицеру из четвёртого эскадрона. – Привет Григорию Станиславовичу! Если спокойно всё будет, то я на этой неделе к нему на целый день заеду, чтобы уж нам никуда не спешить.

Никита обнялся на прощанье с друзьями и, вскочив в седло, поскакал вслед отдаляющемуся отряду.

– Дружные вы, я смотрю, друг за друга всю эту дорогу держались, – проговорил одобрительно капитан.

– Так они, Сергей Иванович, и у нас в запасном эскадроне все рядом всегда были, – пояснил капитану Кравцов. – Помогали, если у кого чего не получалось, ну и так в обиду никого чужим не давали. Если кто с кем закусится, глядь, а там уже все башкирцы рядом стоят.

Погода не способствовала долгому отдыху, и, наскоро перекусив закупленным в дорогу сыром и лепёшками, запив всё это водой из фляг и обиходив лошадей, отряд пошёл дальше.

Горы ещё освещались заходящим солнцем, а их подошвы уже окутывала густая темень. Скорость движения отряда значительно упала, теперь приходилось вести лошадей в поводу, рискуя свалиться в ущелье. Верстах в трёх от села Патардзеуле при спуске в долину людей окликнул спрятанный в камнях секрет.

– Здравья желаю, ваше благородие! – узнав командира эскадрона, к нему выскочил закутанный в бурку (безрукавный плащ или плащ-накидка, белого, чёрного или бурого цвета, сделанный из войлока) драгун. – На посту без происшествий! Часа три назад последний путник по этой дороге проследовал, а так за весь день только лишь три каравана в Тифлис и два обратно в Баку и в Шекинское ханство проследовали! Докладывает младший унтер-офицер Плужин.

– Горячего вам привезли поужинать, а, Демьян Ерофеевич? Сколько человек сегодня в секрет выставили? – спросил его Огнев.

– Семерых, ваше благородие, остальные средь камней хоронятся, – ответил унтер. – Не извольте беспокоиться, Сергей Иванович. Благодарствую. Вот пару часов назад всё привезли, не забыли про нас, пущай только попробуют, – усмехнулся немолодой уже драгун.

– Ну да, у тебя уж, Ерофеевич, не забалуют, небось, – усмехнулся капитан. – Вот, молодых привёз с Тифлиса, поглядим утром, в какой их взвод определить. У вас в четвёртом тоже ведь некомплект, как я помню, имеется?

– Так точно, ваше благородие, троих из нижних чинов нам не хватает, – подтвердил унтер. – Хорошо было бы, конечно, всех подобрать. Наш-то ведь чётвёртый взвод, он ведь особый, фланкёрский. В самых горячих местах завсегда находится, что в атаке, а что в отходном ретирадном аппеле. Да и без командира мы нонче. Как вот Игоря Станиславовича в апреле месяце подстрелили на Моздокской линии, так уже полгода кто-нибудь из старших унтеров над нами по очереди начальствует. А вот главного хозяина-то всё и нет до сих пор. Ну а как же нам без хозяина? Без него ведь любое воинское подразделение завсегда ослабление имеет.

– Да знаю, знаю я, Ерофеевич, – усмехнулся командир эскадрона. – Сам уж не раз об этом думал. Будет у вас теперь свой хозяин, – и кивнул на стоящего рядом офицера. – Подпоручик Кравцов Павел Семёнович. Завтра на общем построении его всему эскадрону и представлю.

– Здравия желаю, ваше благородие! – вытянулся по стойке смирно драгун. – Рад представиться по случаю вашего прибытия, младший унтер-офицер Плужин!

– Здравствуйте, здравствуйте, голубчик, – улыбнулся Кравцов. – Завтра уж как сменитесь с караула, так серьёзно и познакомимся.

– И то верно, поехали мы, – кивнул капитан, – люди и лошади не кормлены. За эту дорогу промокли и промёрзли все изрядно. Пора бы уже хоть обогреться да перекусить немного. Ступай, Демьян Ерофеевич, к своему секрету, и нам тоже пора.

Так рано прибытия командира с людьми не ждали, поэтому горячего ужина им не оставили и смогли нагреть только лишь кипятка. Запив им сухари и остатки сыра с лепёшками, новоприбывшие легли спать в двух выделенных им для ночёвки домах.

Распределение по взводам утром прошло быстро и буднично. На общем построении эскадрона, где присутствовало около полутора сотен драгун, заместитель Огнева штабс-капитан Родионов представил нового офицера, после чего зачитал бумагу, по которой четырнадцать прибывших новобранцев распределялись по всем взводам. В четвёртый из молодых определили только лишь Савелия и Тимофея. Сюда же был зачислен в чине младшего унтер-офицера и Ступкин Еремей Потапович. Командиром же взвода, как объявили в самом начале, был назначен подпоручик Кравцов.

За день новоприбывшие нашили на фуражные шапки колпачного типа голубую опушку и цифры эскадрона. Поменяли кисти темляков сабель на приборный цвет и представили для проверки оружие, амуницию и своих лошадей вахмистру.

– Гончаров, сабля годная, пистоли и драгунский мушкет лучше смазывать нужно, потому как нонче сырость большая, – проговорил сурово старший унтер-офицер, ощупывая ружейный замок. – Кремень ещё чуть подтяни, не нравится мне, как он на курке зажат. По амуниции, на лядунке у медного протравника цепочка чуть короче. Помни, что никакое неудобство не должно в бою стрелка отвлекать, так что давай устраняй все замечания. Имейте в виду, вы как-никак теперь фланкёры у нас, а к ним особенное отношение в кавалерии.

Так, а у тебя, Малаев, сабля и штык сильно затуплены, оружие всё тоже плохо смазано. На этом вот пистоле крышка замка плохо прижимается, а это грозит чем? Тем, что пороховая присыпка может вытруситься или к ней туда влага попадёт. Захочешь стрельнуть, а курок всухую на нём щёлкнет. Так что давайте, переделывайте всё с тщанием, а позже опять ко мне подойдёте.

Только с третьего раза перед вечерней поверкой вахмистр согласился с удовлетворительным состоянием представляемого ему военного имущества. С конским снаряжением и вьюками на следующий день повторилась всё та же история.

– Лютует Лука Куприянович с вами, – посмеивались над новичками артельные. – Так-то он человек неплохой, только вот порядок шибко любит.

Тимофей с Савелием вздыхали и продолжали прошивать все слабые места конской сбруи.

Пролетели три дня службы на новом месте. По случаю непогоды дальних выходов из села не было, а шло эскадронное учение. Драгуны выстреливали по четыре патрона в дальние мишени из мушкетов. По два стреляли из пистолей в ближние. Учились перестроениям в шеренгах и колоннах по сигналу и слушали наказы по уставам и наставлениям кавалерии от офицеров.

Один раз Гончарову довелось сходить в дальний ночной караул как раз в то место, где когда-то их встречал на дороге унтер Плужин. От сырости и холода спасла старенькая войлочная бурка – незаменимая вещь в этих горах.

К командиру прибыл гонец с пакетом из Тифлиса. Пробыл он недолго и ускакал сразу обратно. Командир эскадрона ходил задумчивый, велел проверить всё имущество на складе и устроил разнос каптенармусу за малый запас пороха и провианта. Наследующий день три арбы в сопровождении десятка драгун убыли в сторону города.

– Твоя очередь завтра кашеварить, Тимоха, – распорядился старший из солдатской артели. – Куда за порционом идти, ты уже и сам знаешь. Дрова у летней кухни под навесом лежат, котёл и мытый казан там же на очаге стоят. Утром с тебя кипяток к завтраку, в нём вот эту траву заваришь, – подал он парню лёгкий холщовый мешочек. – С ним, с травяным чайком, самое оно будет краюху вприхлёбку жевать. Ну а на обед и на ужин изволь уж горячую кашицу сварить. Небось, научили тебя этому в запасном эскадроне? Не оплошаешь?

– Постараюсь, – кивнул Гончаров.

– Ну-ну, ты уж постарайся, – улыбнулся Ефим Силович. – А про приварок и про соль почему же у меня ничего не спрашиваешь? – спросил он, хитро сощурив глаза. – Неужто думаешь, у нас в артельной кассе копейки уже не осталось? Сами же только три дня назад свою долю в неё ссыпали. Спрашивать, паря, никогда и ничего не бойся, все когда-то, как и ты, молодыми были. Чай, уж понимание имеем, что всё тут новое для тебя. Так вот, это тебе пять копеек для закупа мясной мякоти, найдёшь пастуха Давида, который у ручья живёт, с ним по баранине заранее уже сговорено. С казённого порциона-то одни кости в основном бывают, хотя, конечно, и с них навар получается неплохой. А это вот тебе три копейки для масла. Его у соседей из дома напротив выкупишь. Они там нашу цену знают. Вот такой круг топлёного масла с два кулака тебе подадут. Так, теперь овощи. Ну, лук у нас пока что ещё есть, и даже несколько морковин осталось. Значит, овощи, выходит, что не нужно закупать. Соль, вот она, – и он подал ему небольшой мешочек, пошитый из плотной вощёной ткани. – Много её сразу не сыпь, а то пересолишь с непривычки. По самой малой горсти или лучше вообще щепотками добавляй. Чуть сыпанул, попробовал, коли вдруг мало, так ещё потом немного добавь.

Следующий день у Тимофея выдался суматошным. Дежурство по артели никак не отменяло исполнения обычных обязанностей драгуна. Так же как обычно нужно было стоять на построениях, обихаживать свою лошадь и участвовать во взводном и эскадронном учении. Помимо этого была уже и сама готовка пищи.

С утренним чаем трудностей никаких не возникло. Тимофей встал на час раньше других. Растопил уличный очаг и принёс воды в котёл. Оставалось только заварить траву и занести медную посудину в дом, где каждый налил из неё себе в большие глиняные кружки. Ефим Силович, перекрестившись, сам разрезал хлебные караваи ножом на ровные трети и выложил на стол. Вот и весь завтрак.

После утреннего ухода за лошадьми были занятия по развёртыванию эскадрона из походных колонн в шеренги, для атаки, как общим строем, так и отдельно по взводам. Делали перестроения на ходу и с места, спешивались для пехотного боя, делали ретираду (отступление) и многое другое. После основных занятий вахмистр отпустил кашеваров пораньше. Забрав у эскадронного каптенармуса артельный порцион, Тимофей кинул в котёл вариться говядину на кости и пробежался с выделенной ему медью по улице для закупа. Около дома пастуха столкнулся с Лёнькой. Тот уже вынес завёрнутое в чистую холстину мясо, и друзья выкроили немного времени для разговора. Особых новостей ни у кого не было, вся жизнь в эскадроне была на виду, и вскоре каждый побежал по своим делам. Дальше была готовка традиционного кулеша. Еле успел.

Артель ела молча.

– Жестковато, – выразил мнение всех товарищей Ефим Силович. – Так-то у всех порционное такое, никому его лучше не выдают, однако же есть свои хитрости в готовке.

Тимохе после этих слов захотелось провалиться сквозь землю.

Баранину для ужина он ставил теперь вариться заранее, а потом, измельчённую, ещё и прожарил в стоящем рядом казане с луком и морковью. Дальше засыпал её хорошо промытой крупой и опять поставил вариться. В самом конце добавил ещё и топлёного масла.

– Ах и хороша кашка, ах и жирная, духовитая! Прямо во рту тает! – нахваливали молодого драгуна артельные товарищи. – Добрый кашевар, всё удачно получилось!

– Места для хорошего маневра тут совсем мало, поэтому будем прижиматься к ущелью и склонам, – пояснял своим командирам капитан Огнев. – Вон у того распадка, где лежат большие валуны, считайте, что стоит вражеский строй. Наше дело – обратить его в бегство. Для того, чтобы расстроить ряды перед общим ударом эскадрона, вы, Павел Семёнович, своим четвёртым взводом проводите фланкировку. Выезжаете по команде из общего строя, даёте залп из ружей примерно за две сотни шагов от валунов и откатываетесь назад, затем перезаряжаетесь и опять выходите вперёд для стрельбы. Будем считать, что неприятель смешал первые две шеренги под вашим огнём, и в это самое время мы с основными силами идём в атаку. Ещё раз повторюсь, место тут для перехода с галопа в карьер нет, так что скакать нужно с большой осторожностью, дабы не покалечить себя и коней.

Стрелять с лошади Тимофею ещё не приходилось. Чайка к близкой стрельбе была уже приучена, но, как она себя поведет, когда прямо над её головой гремит оглушительный выстрел и сверкает пламя от сгоревшего пороха, было неизвестно.

Раздался сигнал трубы, и поручик Кравцов скомандовал взводу выезжать россыпным строем.

– Ружья из бушматов долой!

Тимофей потянул своё и освободил его казённик от защитного кожуха.

– Первое отделение в резерве, второе и третье – на линию стрельбы марш! По неприятельскому строю огонь!

Слева в двух шагах от него громыхнул выстрел мушкета Савелия. Чайка ощутимо вздрогнула и прянула ушами. Затем чуть дальше ударил ещё один, с другого бока ещё и ещё. Тимофей чуть придержал лошадь и попробовал было прицелиться в самый ближний валун. Даа! Враки это всё! Стрелять на ходу была та ещё затея! Мушка ходила ходуном, и ни о какой точности тут говорить вообще не приходилось. Хотя в большую групповую цель из тридцати пуль хотя бы пяток, наверное, и должны были попасть, особенно из тех десяти винтовальных карабинов, что были во взводе.

Бам! – ударил мушкет в его руках, и он погладил кобылу по шее. Чайка достойно выдержала испытание. Вздрогнула, чуть мотнула мордой, прянула ушами, но не более того.

– Молодец, молодец, Чайка, умница, – потрепал он её гриву. – С меня гостинец.

– Аппель! Аппель! – донеслась команда подпоручика.

И развернув коней, с ружьями в руках взвод поспешил отойти за своим офицером для перезарядки.

Фланкёры сделали ещё один накат со стрельбой, отошли, и вскоре последовала общая команда к атаке. Трубачи трубили сигнал.

– Сабли вон! К атаке! Дирекция прямо! Эскадрон в атаку! Марш марш!

Полторы сотни всадников перешли с шага на рысь, а потом взяли в галоп.

Чайка летела вперёд, свистел у ушей ветер, кисть руки холодил эфес сабли.

– Стой! Стой! – трубили эскадронные трубачи.

– Стой! – крикнул командир эскадрона, и команду продублировали все офицеры и унтера.

Шагов за десять от валунов разогретые кони перешли на шаг и остановились, впереди было ущелье с пропастью.

Через пару дней под вечер прибыли те повозки, что уходили в Тифлис. По всем ужинающим артелям сразу разнеслись свежие вести: грядёт поход на Гянджу. Князь Цицианов решил не дожидаться всех тех войск, что должны были прийти с Моздокской линии, и со дня на день, уже совсем скоро, он даст команду всем имеющимся в Закавказье войскам выступать в боевой поход.

– Непростое дело будет, – дуя на ложку с горячим варевом, проговорил задумчиво Силович. – У Джавад-хана опытные головорезы под рукой. Какой уже год в страхе все окружающие татарские земли держат. Да и грузины не раз от его набегов страдали.

– Самое главное – это то, что его персы сильно поддерживают, – высказался Федот. – Поговаривают, что несколько пушек они ему недавно прислали, а ещё ружей и всякого боевого припаса.

– Это да, и я такое слышал, – подтвердил рябой Герасим. – С Шекинского ханства караван с тканями на Тифлис недавно проходил. Наш унтер Плужин купца из него разговорил, так тот поведал ему, что в августе месяце он в Гяндже был и, дескать, там хан сильно свою крепость укрепил, пушек новых на стены наставил, войско большое собрал, как перед набегом.

– Вот и пойми их там, то ли они нас готовятся встречать, то ли правда кого грабить хотят, – покачал задумчиво головой Ефим Силович. – Тут так просто не разберёшься, на этом Кавказе очень всё сильно намешано. Здесь этих ханств да султанатов столько, что у меня пальцев на руках и на ногах не хватит, чтобы все сосчитать. И каждый их правитель себя превыше другого мнит. То ссорятся они, то мирятся друг с другом, а потом в поход сообща против третьего идут. Только вчера вроде другу дружке глотки резали, глядь, а уже за одним столом на свадьбе сидят. И сильные соседи с юга, персы с турками время от времени сюда заходят и разоряют все эти земли. Вон как с теми же грузинами, которых едва ли треть от былого осталась.

– Это да, Кавказ, он всегда страдал от южных соседей, – подтвердил Федот. – А чего же, когда все местные сами по себе здесь живут. Неужто они устоят в одиночку против сильной державы? Нет единого порядка здесь, а страдает больше всего от этого простолюдин. С него ведь шкуру сдирают, а его детей и жену в рабство на невольничьи рынки гонят. Местная знать, правильно ты, Силович, говоришь, она что? Она маненько повоевала, добычу себе хорошую взяла и потом замирилась. А вот крестьянину как после набега жить, когда его дом разорённый и вся семья выбита? Хозяин сильный должоон быть, который единый порядок всем даст, буйного приструнит и от внешнего врага защитит. Чтобы, значится, жить спокойно, трудиться и не бояться за себя и за детей.

Так и сидели артельные этот вечер допоздна, судачили и гадали, что ждёт этот край впереди и их с ним заодно.

Наутро при общем построении эскадрона капитан Огнев зачитал полученный из Тифлиса приказ от главнокомандующего русскими войсками на Кавказе князя Цицианова Павла Дмитриевича.

– Владеющий крепостью Гянджа Джавад-хан Каджарский ещё в одна тысяча семьсот девяносто седьмом году присягнул на верность Российской империи. Да и сами эти земли ещё со времён царицы Тамары принадлежали Грузии, и только лишь слабостью её царей были они позже отторгнуты от оной. Российская империя, приняв Грузию под своё покровительство, не может оставить Гянджу в руках чуждых, считая её частью Грузии. К тому же с земель ханства происходят постоянные набеги в наши пределы, где убиваются мирные жители, являющиеся по своей сути уже подданными его императорского величества, Александра Первого.

Капитан выделил последнюю фразу и, строго оглядев строй, продолжил:

– А которые жители не убиваются, те зачастую пленятся и уводятся в рабство, хижины же их и всё имущество разоряются. Купцы тифлисские, следующие дорогой через земли Джавад-хана, ограбляются и лишаются жизни. На увещевание добровольно сдать город хан ответил дерзким отказом, пообещав разбить всё наше войско, сколько бы его к нему ни подступило…

Шеренги драгун, замерев в строю, внимательно слушали.

«Ну вот и война! – думал с тревогой Тимофей. – Скажи ему полтора года назад, что он будет на коне с саблей и мушкетом защищать южные границы империи, точно принял бы того за сумасшедшего. Как же это давно и словно бы даже и не с ним было: универ, тёплая постель и поздний завтрак у мамы, ворчание отца и “стрелялки” до утра в компе. Вот тебе и “настрелялся”, - пощупал он пальцами приклад мушкета».

– …Сегодня день на подготовку к походу, а завтра с утра выступаем, – отдавал распоряжение капитан Огнев. – Командирам всех рангов проверить всё военное имущество у подчинённых. Запас походного провианта во вьюках заложить на пять дней, патронов класть двойную норму. Всё остальное перевозим обозом.

Двух недель не прошло с того дня, как Гончаров прибыл в тихое и уютное село Кахетии, а теперь Чайка везла его в эскадронной колонне на юг.