Глава 26

Выхожу на улицу в полнейшем шоке. Приоткрывшаяся и выпустившая меня створка двери тут же отрезает пути к отступлению.

— А ку… — оборачиваюсь, но спрашивать уже не у кого.

Дверь не откроется, пока я человек.

Отлично. Просто великолепно.

Я даже не уточнила, куда именно идти. Браво, Марьяна. Высший разум, древние системы, переплетения миров… А ты умудрилась забыть задать самый простой вопрос.

Иди.

А куда?

Высший, конечно, сказал, что поможет. Но как именно, уточнить не счёл нужным.

Если я начну бродить по улицам в таком виде, меня быстро доставят либо в полицию, либо уволокут в какую-нибудь подворотню, приняв за девушку непристойного поведения. Хотя сомневаюсь, что такие девушки, если они здесь есть, ходят вот в этом.

Для этого мира я действительно практически голая. А ещё грязная, голодная и ужасно хочу пить.

Вся в своих мыслях иду вдоль стены башни. Параллельно с мыслями о зависшем в воздухе будущем, кручу в голове шокировавшую информацию.

Подумать только, Эдвард — мой брат. Единокровный и единоутробный. Мы даже с ним немного внешне похожи. Во всяком случае, цветом волос и глаз.

А ещё… у меня есть родители. Настоящие. Живые. Вот только признаться я им не могу.

Я — драк.

Да я мамонт Тэрийского разлива!

И что мне делать с открывшимися знаниями? Кого искать? Кому верить?

Может, вернуться в Академию? Найти моих шахматных магов. Если меня, конечно, не схватят по дороге. Но я не могу сказать им, что я — Белоснежка. Высший запретил раскрывать тайну.

А просить помощи без объяснений…

Нельзя. Ничего нельзя. Даже узнать собственное имя…

Я всё должна вспомнить сама.

Несправедливо.

Денег у меня нет, жилья нет, документов нет. Я вообще для этого мира не существую. И не должна существовать ещё какое-то время.

Замечаю на себе косые взгляды. Люди останавливаются, кто-то даже тычет пальцем. Пара карет притормаживает, из окон выглядывают мужчины, скользят по мне удивлёнными взглядами.

Резко сворачиваю в узкий проулок.

Лучше здесь пройду, где никого нет.

Похоже на задний двор какого-то магазина или трактира, на углу стоят мусорные баки.

Куда меня занесло?

Высший, ты мне помогать собираешься? Ты же обещал. Я среди людей. И что делать?

Ага, с-чаз. Абонент временно недоступен.

Тяжело вздыхаю, оглядываюсь и решаю быстренько проскочить проулок насквозь.

— Помогите… — внезапно доносится едва слышное.

Замираю, инстинктивно сжимая через ткань кармана медальон. Страшно так, что коленки подрагивают. Может, надеть медальон и улететь?

— Помогите…

Почти сразу сваленные в кучу возле мусорных баков коробки едва заметно шевелятся, и до меня доходит.

Подбегаю к коробкам, раскидываю и обнаруживаю под ними старика.

— Что с вами случилось? — опускаюсь, осторожно приподнимаю его голову.

Кожа на голове рассечена, кровь запеклась на лице и шее. Старик стонет, пытается что-то сказать, но я не понимаю.

— Леа… ле… а…

— Кого позвать? Полицию? Лекаря? На вас напали?

Со страхом озираюсь. Проулок пуст. Если здесь кто и был, то давно убежал.

— Сердце… — едва слышно выдыхает старик.

Он на мгновение открывает глаза, но они почти сразу закатываются, кожа стремительно бледнеет, покрывается испариной, губы синеют.

— Эй, нет-нет-нет! Только не умирайте! — трясу его, не зная, что делать. — Слышите?! Дышите! Ну пожалуйста!

Старик едва слышно хрипит, а меня охватывает такая паника, что я готова кричать от страха и бежать куда подальше, не разбирая дороги.

Мне ещё никогда не было так страшно.

Судорожно осматриваюсь.

— Здесь есть кто-нибудь?! — кричу. — Помогите, человеку плохо!

Ответа нет.

Только теперь замечаю, что это тупик. С одной стороны высокий металлический забор, с другой — кирпичная стена и единственная дверь с облезлой табличкой «Служебный вход».

Подкладываю старику под голову пустую коробку, бросаюсь к двери и яростно молочу по ней кулаками.

— Эй! Здесь есть кто-нибудь? Откройте! Помогите! Тут человеку плохо!

За дверью слышатся приглушённые голоса, доносится едва различаемый звон посуды.

— Эй! — колочу ногами.

Задвижка, дверь распахивается, и на пороге появляется девчушка лет тринадцати. Испуганные глаза, на щеке след от муки, на голове сбившаяся косынка. Она машинально закидывает за спину длинную русую косу и насторожённо смотрит.

— Что случилось? Вы кто?

— Там мужчина умирает! — тычу пальцем в сторону баков. — Помоги! Позови взрослых!

Она переводит взгляд вслед за моей рукой, глаза испуганно распахиваются.

— Дедушка! — вскрикивает пронзительно и срывается с места, убегая вглубь помещения. — Мама! Скорее! Там дедушке плохо!

Через несколько секунд на улицу выскакивает просто, но аккуратно одетая женщина. Увидев старика, она бледнеет, прижимая руки к груди.

— Папа!

Подбежав к нему и увидев кровь, она бледнеет ещё больше.

— У него, кажется, сердце прихватило, — торопливо поясняю я. — А кровь… Это он ударился, когда падал.

— Мира, беги за маг-лекарем! — резко командует женщина и обращается ко мне: — Помоги занести его в дом.

Девчушка громко всхлипывает, а потом быстро кивает и убегает.

Подхватываю старика под плечи и только сейчас понимаю, что он для меня почти ничего не весит.

— Стой, куда? Надорвёшься, — пыхтит женщина, перехватывая мужчину под спину.

Соображаю, что силы во мне теперь много. Очень-очень много. И я едва не спалилась.

— Да-да, вы правы, — тут же начинаю пыхтеть и напрягаться.

Из дверей выскакивают мужчины, забирают у нас старика и несут в дом.

Остаюсь стоять посреди проулка, прижимая ладони к груди и провожая их тревожным взглядом.

— Пошли, — женщина оглядывается, перехватывает меня за запястье. — Тебе нужно умыться и одеться. Нельзя в таком виде ходить по улицам. С тобой что-то случилось?

Киваю и позволяю увести себя в дом.

Старика уносят куда-то дальше, вглубь коридора, а меня почти сразу заводят на кухню. Две поварихи замирают, уставившись на меня с тревожным любопытством.

— Умыть и накормить, — бросает женщина, убегая.

— Герана Леана, что с гераном Леем? — взволнованно спрашивает одна из кухарок.

— Всё потом, — отмахивается, как я понимаю, хозяйка и исчезает за дверью, спеша вслед за мужчинами.

Прохожу, опускаюсь на ближайшую лавку.

На кухне тепло, даже жарко. Воздух густой, пропитанный запахами варёных овощей, печёного теста, масла и пряностей. Вдоль одной из стен тянутся длинные плиты, на которых в больших кастрюлях что-то аппетитно булькает, на сковородах весело шипит масло.

Женщина вытирает руки подолом фартука и подходит ко мне.

— Что случилось, детка? — спрашивает мягко.

Добрые карие глаза изучают меня из-под косынки внимательно, но без враждебности.

— Можно воды? — прошу, сглотнув пересохшим горлом.

Она кивает и почти сразу возвращается со стаканом.

— Я — Ганна, старшая по кухне, — представляется, пока я жадно пью холодную воду.

— Яна, — отвечаю, сократив половину имени по местным обычаям. Вода приятной прохладой окутывает желудок. — Я нашла герана Лея возле мусорных баков. Видимо, выносил мусор и сердце прихватило.

— Ох, опять он за своё! — всплёскивает руками Ганна. — И когда только успел? А я-то думаю, кто дверь не закрыл? Глянула на улицу — нет никого, да задвижку защёлкнула.

— Его коробками завалило, — поясняю. — Вот вы и не заметили.

— А ты там откуда взялась? — вмешивается другая кухарка, не отрываясь от перемешивания аппетитно шкворчащей на сковороде поджарки.

На вид ей лет тридцать, но приятное лицо портят недовольно искривлённые губы и льдинки, плавающие в серо-голубых глазах.

— Я… — делаю очередной глоток, параллельно придумывая ответ, но ничего в голову не лезет. — Я просто мимо шла и услышала стоны.

Допиваю воду и верчу в руках пустой стакан. Ещё попросить или хватит пока?

— Раздетая шла? — не унимается молодая кухарка, сверля меня недоверчивым взглядом.

Понимаю. Я бы тоже так смотрела на девушку, которая полуголая бродит по городу. Если у нас… то есть на Земле это в порядке вещей, то на Тэрии подобный наряд просто неприемлем.

— Ларыся! — резко одёргивает Ганна. — Не суди о других по себе.

Она забирает из моих пальцев стакан и ласково поглаживает по плечу.

— А ты не обращай внимания. У Рыськи язык длинный, а ум короткий.

— А что я такого спросила? — огрызается та, но больше с вопросами не лезет.

Ганна отходит и начинает быстро накрывать на стол.

— У тебя что-то случилось? — спрашивает она, кивая мне сначала на умывальник, а потом приглашая сесть. — Напали? Ограбили?

Хватаюсь за подсказку двумя руками и, пока ем вкусные густые щи из свежей капусты, плету грустную историю о том, что я — круглая сирота, дом в деревне сгорел, вот и пришлось собрать в узелок всё, что уцелело да податься в город на заработки. Доехать до города денег не хватило, поэтому последний день я шла пешком, а по дороге решила искупаться в пруду недалеко от города. Разделась, а когда вышла из воды, вся одежда и узелок пропали.

— Во даёт! — как-то странно хмыкает Рыся, то ли жалея, то ли искренне удивляясь моей бестолковости.

— Вот паскудники! — возмущённо всплёскивает руками Ганна. — Чтоб их нечистый одолел!

При этом ни одна из них не прекращает работу: ножи стучат по разделочным доскам, а нашинкованные овощи отправляются в кастрюли и на сковороды.

— И где ж ты эту одёжку взяла? — не унимается Рыся, вцепляясь в меня цепким взглядом. — Чай, с огородного пугала сняла?

Едва не давлюсь щами.

Это с чего она так решила? Потому что шорты внизу с лохмотьями, футболка надорвана на плече, а на белых кедах шнурки разного цвета — один красный, другой зелёный? Так это такая мода на моей… в другом мире.

Откашлявшись и вытерев выступившие слёзы, сосредоточенно киваю.

— Да. Пришлось. Не голой же мне ходить. А за помощью обратиться не к кому.

— Ах ты, бедняжка, — сочувственно вздыхает Ганна и двигает ко мне тарелку с тушёными овощами и мясом. От блюда поднимается аппетитный пар. — И податься тебе, выходит, некуда?

— Некуда, — снова киваю, и ведь даже не вру.

Смотрю на тарелку с мясом.

Я уже объелась. Щей налили столько, будто ждали троих, а пришла только я. Но отказаться не могу — неизвестно, когда в следующий раз удастся поесть. Дракону в этом плане проще: ему еда всегда найдётся. Бесплатная и круглосуточная.

Вот только обращаться в Белоснежку я пока не планирую. Высший сказал идти к людям, я пришла.

И что дальше?

Мысленно отправляю вопрос куда-то вверх, в пустоту, но в ответ тишина.

Ну да. Разбирайся, Мара, сама.

Успеваю съесть примерно половину порции, когда в кухню влетает Мира. Мы одновременно оборачиваемся и успеваем только открыть рот.

— Маг-лекарь пришёл, эрр Ягрин! — звонко выпаливает она, не дожидаясь вопросов. — Уже осмотрел дедушку, сделал ему кардио-ма-ги-у-ляцию… Вот! Кардиомагиуляцию! Я видела, представляете?! — девочка подпрыгивает от восторга. — Это так круто! Правда, мама меня выгнала, пришлось в замочную скважину подглядывать.

Она тут же смущённо опускает глаза и краснеет, но уже через секунду снова тараторит:

— А сейчас он маме объясняет, какие травы купить для восстановления и поддержания сердца.

— Как хорошо, что эрр Ягрин быстро пришёл, — на добродушном лице Ганны проявляется искренняя улыбка.

— Я за ним бегала! — гордо сообщает Мира, плюхаясь на стул рядом со мной. — Он сказал, что я молодец и быстро бегаю. Я решила стать сестрой милосердия, когда вырасту. Буду маг-лекарям помогать!

— Ну и как старый геран? — интересуется Рыся, не отвлекаясь от плиты.

— Дедушка спит, — тут же отзывается девочка. — Эрр Ягрин сказал, что ему нужен покой, нельзя сердце перегружать. И рану на голове залечил. Там просто царапина, — она беспечно машет рукой. — Приступ был. А головой он ударился, когда падал. Мама уж столько раз ему говорила не ходить на улицу одному, а он всё никак не угомонится. Вот и допомогался, — Мира разводит руками, явно копируя взрослых. — Ну ничего, очнётся, она ему задаст.

От возбуждения и пережитых эмоций девочка ёрзает на стуле и скачет с темы на тему, перемешивая информацию, но мы её понимаем.

— А ещё мама сказала, чтобы тебя покормили и показали, где помыться, — она переключается на меня. — И чтобы ты не уходила, а дождалась её. А ещё сказала принести тебе пла… Ой!

Она резко вскакивает и убегает, выкрикивая на ходу:

— Я забыла про платье! Подожди, я сейчас!

— Стрекоза, — добродушно качает головой Ганна и переводит взгляд на меня.

Молча удивлённо смотрю на пустой дверной проём. Не девочка, а ураган.

Рыся у плиты молча хмыкает.

— Пойдём-ка, Яна, я тебе покажу, где у нас можно помыться, — зовёт Ганна.

Благодарно киваю, с трудом поднимаясь и чувствуя, как тяжело оседает еда в желудке, а после иду за женщиной.

Высший, эта встреча — твоих рук дело? И чем именно она мне поможет?

А в ответ тишина.