Глава 40

— Девушка из кафе? Яна? — изумлённо восклицает брат.

— Я же вам говорила, что что-то не так! — восторженно восклицает Мелисса, подбегает ко мне и сжимает в объятиях.

Испытываю невероятную благодарность за поддержку. Мне так страшно не было, даже когда я попала в тело Белоснежки.

— Снежка… Ой, Яна! Я так рада!

Смех Мелиссы разлетается по башне, отражается от стен, звенит в воздухе, будто маленькие колокольчики. Лианы на стенах мерцают быстрее, ярче, и это на мгновение разряжает обстановку.

Но лишь на мгновение.

Протягиваю руку, в которой зажат медальон, физически ощущая, как дрожат пальцы. И вообще, меня всю внутри нереально колотит.

— Эрр Витар, — голос срывается, но я заставляю себя смотреть на Рэя, — эта вещь принадлежит вашей семье. Это ключ для смены ипостаси. Я прошу прощения, что взяла его без спроса. И что не призналась раньше. Я не знала. Не помнила…

Вот, теперь всё.

На глаза наворачиваются слёзы. Горло перехватывает так, что нечем дышать.

Смаргиваю с ресниц влагу и поворачиваюсь к брату. Держусь за него взглядом, лишь бы не видеть реакцию Рэя. Мне легче смотреть на него, чем в чёрные, напряжённо прищуренные глаза любимого мужчины в момент, когда под его ногами разверзается земля.

— Меня зовут эрри Янмари Дэлия Логар.

Секундная тишина, когда не дышит, кажется, никто.

А после раздаётся испуганный вскрик Мелиссы.

Девушка отшатывается, прикрывая ладонью распахнутый в изумлении рот.

— Мари?.. — в глазах Эдварда вспыхивает неверие, лицо искажается в болезненной судороге.

Чемодан с артефактами выскальзывает из его рук и с грохотом падает на пол.

— Я твоя сестра, Эдвард.

До боли сжимаю кулаки, наблюдая, как недоверие в небесно-голубых глазах сменяется шоком, а после в них начинает проявляться осознание.

Я всё ещё не смотрю на Рэя. Только слышу, как он раз за разом судорожно втягивает воздух, будто ему нечем дышать.

Сбоку доносятся тихие всхлипы Мелиссы. Краем глаза замечаю, как её взгляд мечется между нами тремя, не в силах остановиться на ком-то одном.

Держусь из последних сил, на чистом упрямстве. Отступать больше некуда.

— Я рада, что твоя мечта сбылась, — продолжаю обращаться к брату. Голос сел и скрипит как немазанная телега, но мне нужно закончить, сказать что-то важное — то, что знают только они. Мне очень важно, чтобы они поверили. — Ты стал знаменитым артефактором. Как папа. Извини за фонарик. Это был единственный безобидный артефакт, который я узнала на тебе. Он был последним на моей памяти. Ты с ним так долго тогда возился…

Всё, больше не могу. Запинаюсь, сбиваюсь, опускаю голову и замолкаю.

И именно в этот момент всё решается.

Сначала я слышу тихий полустон-полувыдох сквозь зубы, а через секунду меня притягивают к широкой груди и обнимают.

— Мари… Мари…

Ноги подкашиваются, в носу щиплет.

Рэй сжимает так сильно, что мне нечем дышать. Слышу, как сильно и неровно бьётся мужское сердце. Так же, как моё. Я почти физически ощущаю его боль, облегчение, счастье и капельку сомнения в реальности происходящего. Я и сама сейчас едва ли верю, что это наконец свершилось.

— Моя светлейшая эрри… — голос мага срывается. Он отстраняется на миг, чтобы заглянуть мне в глаза. Тяжёлое дыхание обжигает лицо, пальцы скользят по скуле. — Янмари… Малышка… Жива…

Я не успеваю ответить.

Эдвард делает несколько быстрых, порывистых шагов и буквально врезается в нас, обнимая обоих.

— Нечистый… — бормочет сбивчиво. — Мы искали тебя. Все искали. Думали, что ты… раскол, озеро… следов не осталось. Но мы не верили. Медальон… Это же просто реликвия. Мы даже не сопоставили…

Голубые глаза пронзают насквозь, пальцы до боли сжимают мои плечи.

— Мама… она будет счастлива. А отец… он столько артефактов создал, пытаясь понять, что произошло. Найти хоть след.

За спиной раздаётся тихий счастливый смех.

— А ты все эти годы была драконицей. Невероятно! — выдыхает Мэл, смахивая слёзы и широко искренне улыбаясь.

И вот уже меня обнимают три пары рук.

Нет, Мэл, не драконицей. Всё гораздо глубже.

Когда первые эмоции схлынули, я начинаю рассказывать свою невероятную историю.

Сначала, как оказалась в другом мире — без памяти о прошлом, семье и Тэрии. Потом, как вернулась, но уже в тело драконицы, и снова без воспоминаний о своей настоящей жизни, но с человеческим разумом, тогда ещё не зная, что я теперь драк.

Говорю о нашей судьбоносной встрече, об обнаруженной под водой и зовущей меня башне, своих сомнениях и переживаниях, казавшихся знакомыми местах и лицах.

Потом рассказываю о побеге в Флейс и «знакомстве» с высшим. Саму историю маги уже знают от Мелиссы, поэтому делаю акцент только на том, чего она не знала.

После рассказываю о своих дальнейших приключениях и жизни в Флейсе — как увидела похожую башню и вернула человеческую ипостась, узнала историю существования и исчезновения драков, о знакомстве с гераном Леем, хранящейся у него копии древней рукописи и о том, что магия слабеет.

Ну а дальше была поездка за город, полёт, магическое перенасыщение, встреча с Рэем и неожиданное возвращение памяти.

Напоследок объясняю, каким образом Рэйчер стал драком, о том, что мне казалось — это совпадение, несчастный случай. Но всё это была часть плана высшего разума.

Я говорю сбивчиво, обрывками, иногда смеюсь, иногда задыхаюсь от слёз. И каждый раз, когда голос дрожит, Рэй крепче прижимает меня к себе.

Рассказ о перенасыщении периодически перебивается Эдвардом. Брат, как истинный учёный, помешанный на артефакторике, по мере рассказа делает предположения, что всё произошло потому, что я как раз-таки долго не летала, и сконцентрированная внутри магия не могла найти выход.

Он выдвигает теорию, которая, конечно же, в дальнейшем будет перепроверена — излишки магии совершенно безопасно можно сбрасывать во время полётов. И я с ним согласна, ведь это по сути та же энергия, только с расширенными возможностями. Мелисса, в свою очередь, предлагает заряжать штоксы, чтобы больше не возникало перенасыщения.

Моя прагматичная Мэл.

Рэй по-прежнему не отпускает меня ни на секунду. Крепкие руки сжимают так, что мне периодически не хватает воздуха, и в моменты, когда я вспоминаю что-то особенно тяжёлое или неприятное, он сжимает ещё сильнее, будто пытается удержать меня здесь, в настоящем, уберечь от проблем.

Я всем сердцем благодарна ему, ощущая невероятную поддержку и облегчение, что никто ни в чём меня не обвиняет, что мне рады.

Эдвард чуть ослабил напор, уступив другу, поэтому держит меня за руку, другой рукой прижимая к себе Мелиссу, словно боится, что башня сейчас утащит и её.

Мелисса то смеётся, то плачет, в особо эмоциональные моменты прижимаясь к любимому и получая порцию ласковых шепотков на ушко и скромные, но чувственные поцелуи в висок.

В конце разговора понимаю, что до сих пор сжимаю в руке медальон.

Сердце ёкает, когда я немного отстраняюсь и протягиваю его Рэю.

— Возьми. Он принадлежит твоей семье… — голос дрожит. — С него всё началось. Я не имею права…

Рэйчеру хватает одного взгляда, чтобы всё понять.

— Он твой, моя светлейшая эрри, — мужчина отрицательно качает головой. — Хочу и дальше делить с тобой небо.

Задыхаюсь от нежности и крепких объятий моего драка. Моего любимого. Моего мужчины.

Не могу не улыбаться.

Медальон остаётся в моей руке.

Для превращения он больше не нужен. Его сила исчерпана. Но он перестал быть тяжёлой памятью прошлого, став символом того, что долгая разлука подошла к концу, и мы с Рэйчером снова вместе. Теперь точно навсегда.

Мы всё ещё стоим, обнявшись, когда раздаётся спокойный, чуть насмешливый голос:

— Рад, что теперь у всех всё прекрасно, но пора подумать о деле. У нас ещё остались нерешённые вопросы.

Услышав в первый раз отражённый от стен голос высшего, Мелисса и Эдвард едва подавляют удивлённый вздох. А после мы внимательно слушаем, пока он излагает свой план — невероятно сложный в исполнении и одновременно до гениального простой.

В итоге сходимся на том, что действовать в одиночку нельзя. Нам нужны союзники — сильные и влиятельные, те, кто не меньше нас заинтересован в переменах. Настолько колоссальных, что они могут и перевернут всё мироустройство планеты.

В первую очередь мы решаем привлечь главу полицейского управления — эрра Вайса. Близость к королю и небольшой магический резерв делают его естественным союзником, ведь всё это в его личных интересах.

Затем нам нужен наш с Эдвардом отец. Уважаемый инженер и артефактор, известный далеко за пределами Аяртиса — именно он за последние годы создал множество артефактов не только для магов, но и для обычных людей. И эти люди послушают его, пойдут за ним. Кроме того, у них с Эдвардом есть лаборатория, а это тоже немаловажно.

Не обошли вниманием и эрра Витара-старшего — представителя магов с большим резервом. За ним пойдут свои. А если к нам присоединится Академия во главе с эрром Дансом, дело можно будет считать наполовину выигранным.

Поднимаю голову и смотрю на моего шахматного мага, моего «чёрного» короля.

— Ну что, справимся, моя светлейшая эрри? — взгляд, которым мужчина ласкает моё лицо, сияет, а улыбка теплее любого солнца. И даже Стиелы.

— Справимся, — выдыхаю. Внутри бурлит счастье, предвкушение и безграничная радость. — Но сначала я бы хотела увидеть родителей.

— Пары дней вам хватит на урегулирование личного счастья? — спрашивает Крылатый.

Я думаю, что это несправедливо мало, но мы дружно киваем и покидаем башню, с восторгом вдыхая морозный ноябрьский воздух.

Нахожусь в состоянии нереальной эйфории. Мне кажется, что всё происходящее — прекрасный, чудесный и волшебный сон. Не хочу просыпаться.

Прижимаюсь к Рэю. Ноги до сих пор подгибаются, руки дрожат, перед глазами фантомно мерцают огоньки лиан.

Мой любимый маг не даёт упасть, держит очень крепко, словно тоже до сих пор не может поверить, что я настоящая.

Эдвард обнимает Мелиссу, что-то шепчет ей на ухо, после чего нагло отбирает меня у жениха и крепко обнимает.

— Хотел бы побыть с тобой ещё, — говорит он с лёгкой грустью, а после бросает насмешливо-ироничный взгляд на ревниво прищурившегося Рэя, — но понимаю, что для Рэйчера это сейчас намного важнее.

Мелисса тоже крепко меня обнимает, после чего брат и подруга уходят, а мы остаёмся стоять на крыльце.

Дверь башни снова закрыта. Но теперь я знаю, кому и при каком условии она откроется.

Крылатый, ты оказался удивительно сентиментальным… выдумщиком.