Глава 51

— Боюсь, Эдвард с возрастом унаследовал от папы ту же одержимость работой, — вздыхает мама. — Жаль, что он приехал один. Я бы хотела увидеться с Мелиссой. Да и с Самантой мы очень давно не общались. Она почти безвылазно сидит в своём поместье, хотя я не раз приглашала её к нам.

— Мам, — вспоминаю, — я не могу вспомнить, откуда знаю эрру Саманту. Помню только, как в поместье Рэйчера хотела познакомиться с Мелиссой, но эрр Вайс тогда приехал один.

— Ах, это, — улыбается мама. — Эрра Вайс — моя давняя подруга, но после замужества она уехала в поместье мужа, а после мы с твоим папой переехали сюда. Ты видела её лишь однажды, и удивительно, как запомнила. Тебе было четыре. Мы встретились в Аяртисе. Случайно. Посидели в кафе буквально полчаса. Саманта очень спешила вернуться к дочери.

— Мелиссе тогда был год.

— Да. После я хотела увидеться, но так и не получилось. Эрр Вайс практически никуда не отпускает жену. Одно время даже говорили, что он любит её настолько, что боится, как бы Саманту не увели, вот и прячет подальше от всех.

Глаза мамы затуманиваются лёгкой дымкой ностальгии.

Тихонько хмыкаю. Не буду разубеждать её в «великой» любви эрра Вайса.

Рэйчер крутит в руках чашку с чаем и с интересом следит за разговором мужчин, иногда кидая на нас заинтересованный взгляд.

— Я свяжусь с отцом, чтобы он тоже прибыл в столицу, — говорит он, когда в непонятных бормотаниях эрров Логар наступает минутное затишье. — И нужно будет заехать к эрру Вайсу, заручиться его поддержкой. Вард, возьмёшь будущего тестя на себя, или нужно подставить дружеское плечо?

Он даже не подозревает, что в данный момент разговаривает с оболочкой папы и, по всей видимости, с оболочкой друга.

— Да-да, плечо… — бормочет Эд, не поднимая глаз. — Плечо… Ну, конечно! Если сюда применить второй закон Петерса, при этом развернув поток, чтобы он шёл не прямо, а по дуге, тогда…

Да, папа и Эд потеряны для этого мира по крайней мере до полуночи, пока мама не погонит обоих спать. Раньше она всегда вытаскивала папу, а сегодня ей придётся воевать не с одним, а с двумя мужчинами.

Но это ненадолго. Скоро в маминой армии намечается пополнение — к ней присоединится Мелисса.

Встаю из-за стола.

— Ты куда? — спрашивает мама, удерживая меня за руку.

— Если ты не будешь против, я бы хотела немного прогуляться, — смущённо прикусываю губу. — Рэйчер обещал показать новый парк.

— Ох, да! Он прекрасен! — восклицает мама. — Я бы тоже хотела прогуляться… — она замолкает, кидая взгляд на черноволосого мага, — но ты, наверное, давно не виделась с женихом, а я… У меня ещё столько дел и... Ох, Мари, тебе же нечего надеть! — она всплёскивает руками. — Нужно срочно заказать тебе платья. А ещё…

— Мам, — прерываю её, кладу руки на предплечья, — спасибо тебе.

— За что? — она смотрит на меня своими невозможно зелёными, всё понимающими глазами.

— За то, что ты… вы с папой у меня такие, — обнимаю её.

— Да что ты, милая. Я так счастлива… — мама смахивает с ресниц крохотные слезинки. — И за тебя, и за Рэйчера, и за всех нас, — она качает головой. — Я уже потеряла надежду, что моя дочь вернётся…

Некоторое время стоим, обнявшись, а потом мама просит у Рэя ещё немного времени и увлекает меня в гардеробную.

— Ты не можешь пойти в дорожной одежде, — заявляет она, а потому через полчаса выхожу в холл в новом платье и тёплом, отороченным серебристым мехом плаще.

Мама поправляет на мне ворот плаща чуть дольше, чем нужно, и взгляд у неё такой, будто она пытается незаметно задержать меня ещё на минутку. Я прекрасно понимаю, ей тоже хочется провести со мной вечер. Но она видит, как мы с Рэйчером смотрим друг на друга после такой долгой разлуки, и тихо отступает.

— Иди, — шепчет она, — он ждёт тебя. И так любит…

— И я его, мам… Тоже очень сильно люблю.

Выходим с Рэем из дома, неспешно бредём в сторону парка.

Сумерки окутали город, и он тонет в красивых разноцветных огнях витрин и ярко-жёлтом свете дорожных фонарей.

Внезапно сверху начинают сыпаться крупные пушистые хлопья.

— Ой, смотри, снег, — смеюсь, запрокидывая голову.

Подставляю ладони, ловлю одну снежинку губами, но она тут же тает, оставляя после себя мокрый прохладный след.

Рэй останавливается, разворачивает меня к себе. Он смотрит не на снег — на меня. Тёплые ладони ложатся на мои щёки, приподнимая подбородок, большие пальцы поглаживают скулы.

Снежинки падают, оседая на длинных ресницах мужчины. Рэй смаргивает их, не замечая. В чёрных глазах отражается столько эмоций, но он молча наклоняется ниже. И это, наверное, самое правильное, ведь любые слова здесь излишни.

Мы оба знаем, чего хотим.

Наш поцелуй такой нежный. Словно первый.

Скольжу ладонями по плечам, притягивая его ближе.

Внутри всё плавится и дрожит. И я дрожу.

Снег белой вуалью оседает на капюшоне и плечах, запутывается в волосах, но мы его не чувствуем. Мы вместе. Невероятно счастливы. И влюблены.

Долго-долго стоим, прижавшись лбами, а потом переплетаем пальцы и идём дальше.

— Твои родители сегодня светились, — говорит Рэй, — давно их такими не видел. В них снова вернулась жизнь.

Вспоминаю папу, размахивающего вилкой, и Эдварда, подпрыгивающего на месте и доказывающего что-то абсолютно непонятное.

— Инженерные безумцы, — смеюсь, а потом обрываю смех. Становится немного грустно. — А мама… Она такая счастливая… И ещё… Знаешь, я никогда не видела, чтобы папа плакал…

— Это были слёзы счастья, моя светлейшая эрри. И в этом виновата ты, — он поднимает сцепленные руки и целует мои пальцы. — Ты вернула родителям счастье и подарила надежду. И не только им. Ты принесла надежду для всей планеты.

Смущённо опускаю ресницы.

Разве я думала, что глупая выходка маленькой девочки сможет кардинально изменить жизнь стольких людей?

— Смотри, а вот и парк, — Рэйчер указывает вперёд, обхватывает за талию и утягивает меня в настоящее красочное безумство.

Забываю обо всём, невольно ахая.

Парк большой и невероятно красивый.

Несмотря на позднее время, здесь очень много людей. Не только молодёжи, но и степенных пар.

И детей…

Как же их много!

Они бегают по свежевыпавшему снегу, ловят снежинки, лепят снеговиков, играют в снежки, закидывая друг друга и иногда попадая в гуляющих взрослых.

Но никто не ругается, люди смеются.

В парке множество фонтанов. Удивительно, как их не отключили на зиму? Думаю, во всём «виновата» магия.

— Смотри, цветная вода! — широко раскрыв глаза, указываю на переплетающиеся струи ближайшего к нам фонтана. Снопы воды взлетают ввысь, рассыпаясь разноцветными искрами и будто танцуя под музыку. — Она не смешивается! Это из-за магии?

— Танцующие фонтаны придумал ещё твой дед, а отец воплотил в реальность, — улыбается Рэй.

— Это потрясающе.

Это же сказка воплоти!

Водяные искорки взлетают высоко вверх и превращаются в огоньки, которые смешиваются с падающим снегом и оседают на ветках деревьев, а потом мягко опускаются на землю и гаснут.

Недалеко от фонтана на специальной площадке играет живой оркестр, и несколько пар кружат под музыку, радуясь прекрасному вечеру.

— Это самое прекрасное место, которое я когда-либо видела, — говорю восторженно. — Невероятно… Здесь нужно делать предложение руки и сердца.

— Руки и сердца?.. — переспрашивает мужчина, обнимая меня за плечи. — Это как?..

Вспоминаю самые романтичные моменты и коротко рассказываю, как мужчины в другом мире, чтобы сделать девушке предложение, выбирают самые красивые или значимые места.

— А потом мужчина встаёт на одно колено, говорит идущие из самого сердца слова и предлагает стать его женой. Если девушка соглашается, он надевает ей помолвочное кольцо. Это как обещание любви, бесконечной, как круг, у которого нет начала и конца, — заканчиваю.

— Какая красивая традиция, — Рэй прижимает меня к себе и увлекает на танцпол. — Потанцуем?

Я не умею танцевать, но этого не нужно. Мой драк ведёт уверенно, а я просто прижимаюсь к нему, смотрю в искрящиеся счастьем глаза, и движения выходят сами собой.

Танец заканчивается, музыка замолкает.

Рэй отпускает меня и вдруг… опускается на одно колено.

Что?..

Этого же… не может быть? Это не то, что я думаю?..

— Что… Что ты делаешь? — выдыхаю, прижимая руки к груди и стараясь успокоить внезапно бешено заколотившееся сердце. — Встань.

Пары на нас оглядываются, но не комментируют. Люди будто чувствуют, что происходит что-то необычное, расходятся, заключая нас в круг.

— Рэй, поднимись. На нас смотрят…

— Мари… — он отрицательно качает головой и берёт меня за руку. — Моя прекрасная, строптивая, светлейшая эрри. Мы помолвлены семнадцать лет. Формально. По договору. Но я хочу услышать твой ответ. Не потому что так надо, а потому, что ты — моя. Всем сердцем, всей душой только моя. И я хочу, чтобы ты выбрала осознанно.

Рвано хватаю воздух пересохшими губами.

— Рэй…

— Нет, подожди. Я хочу спросить. Ты готова стать моей женой? Разделить со мной это небо, эти звёзды, эту планету и эту жизнь? Знай, что тогда, много лет назад, ты была моим миром, моей вселенной, а теперь стала моей сбывшейся мечтой. Готова ли ты принять меня в свой мир?

Он не отводит глаза, смотрит пронзительно, прожигает меня своим абсолютно чёрным, безумно горящим взглядом, а потом вынимает из уха серёжку-гвоздик.

— Это, конечно, не кольцо, — он усмехается, протягивая раскрытую ладонь, — но поверь, этот артефакт — самое дорогое, что у меня есть. В самые отчаянные и беспросветные минуты жизни я включал этот фонарик, надеясь, что он осветит мне путь, как освещала мой путь ты. Ты — мой свет. Моя путеводная звезда. Моя Стиела. Люблю тебя.

Плачу.

Кладу сверху свою ладонь и легко сжимаю горячие пальцы.

Хлопья снега медленно кружатся, танцуя и обнимая нас, словно уговаривают не тянуть с ответом.

— Я видела этот свет, — отвечаю негромко. — И всё это время он вёл меня к тебе. Я… да… Да, Рэйчер. Я принимаю тебя в свой мир. А ты… прими меня в свой.

В чёрных глазах вспыхивает огонь. Такой же огонь горит сейчас в моём сердце и на щеках. Мне хочется спрятать лицо у него на груди, но я только выдыхаю:

— Да. Я — твоя. А ты навсегда мой. Мой драк. Мой мужчина. Мой любимый.

Рэй поднимается и обнимает меня, а всё вокруг словно снова приходит в движение — музыканты начинают играть какую-то красивую лиричную мелодию, люди улыбаются, хлопают, поздравляют нас и переглядываются, восторгаясь необычности признания.

Но всё это как будто вдалеке.

Сжимаю в кулаке серёжку, обнимаю любимого мужчину и знаю одно: больше никто и никогда не сможет нас разлучить.

— Кажется, после нас на Тэрии появится новая традиция, — шепчет Рэйчер на ухо, обдавая своим горячим дыханием и прижимая ещё крепче.

— Раз так, — смеюсь, чувствуя, как по телу прокатывается тёплая дрожь, — то у меня найдётся ещё парочка хороших традиций.

— Расскажешь?

— Ну… — тяну, скользя взглядом по его губам, — сначала нужно завершить эту.

— Что ты утаила? — он ведёт по спине ладонью.

Внутри всё сжимается от сладкого волнения.

— После того, как девушка приняла… серьгу, влюблённые должны скрепить помолвку…

Взгляд мужчины становится глубже и темнее.

Не договариваю, опуская глаза.

Боже, Мара, ты никогда не насытишься его…

— …поцелуем, — шепчет хрипло, и в ту же секунду мужские губы накрывают мои.