Глава 19

Я всю ночь не спала. Ворочалась в кровати, поправляла подушки, включала и выключала артефакты, регулирующие климат. Меня мучили жар, озноб и зуд в центре ладоней, но я никак не могла понять, что это — простуда или все-таки стремящаяся вырваться наружу заблокированная магия.

Екай посоветовал мне выпить порошок от лихорадки и заварить золотник с цветками айриса. Получилась редкостная гадость с запахом болотной тины, но неожиданно мне от нее полегчало.

— Что со мной? — Я жалобно заскулила, свернувшись калачиком на кровати.

— В тебе пробуждается демоница, — уверенно заявил Алезвул.

— Что⁈ — Я подняла голову и уставилась на кота.

Манос не согласился:

— У полукровок бывают всплески. Промежутками… Только, по идее, браслеты должны были снизить чувствительность до минимума и не беспокоить Дэнни. Возможно, все дело в магии дэвов?

— У нее просыпается демоническая сущность, —невозмутимо повторил Алезвул.

— И где, по-твоему, все это время была ее демоница? — фыркнул дух. — Вторая ипостась либо есть с рождения, либо ее нет! Дэнни не могла внезапно заразиться демонической лихорадкой и изменить свою природу!

— Значит, магия вместе с внутренней сущностью была заперта, а сейчас просыпается. Что-то или кто-то спровоцировал ее пробуждение.

— Так не бывает! — раздраженно воскликнул дух. — Ты ведь обладаешь родовой памятью? Поройся, пожалуйста, в своей черепушке как следует и выдай нам верную информацию. Пока это похоже на глупое предположение, потому что Дэнни точно почувствовала бы демоническую природу даже без магии.

— Как я должна была ее почувствовать?

— Это состояние невозможно спутать. Ты видишь, слышишь, ощущаешь вторую ипостась, которая периодически пытается перетянуть на себя одеяло и взять под контроль тело с разумом, — вильнул хвостом екай, разговаривая голосом Маноса. — Я считаю, что на твою силу влияет магия дэвов. Она усиливает демонический жар, поэтому браслеты не справляются, и это доставляет неприятные ощущения. Но главное, что браслеты в состоянии этот огонь сдержать.

— Я ничего не знаю про дэвов, как сочетается их магия с демонами и к какому эффекту способна привести. Но разве вам двоим не кажется странным, что глава одного из самых сильнейших демонических кланов нанес магическую татуировку на тело Дэнни, зная, что она обычная полукровка без проявленной демонической ипостаси? Да я ни за что в это не поверю! Ее бы просто-напросто убили!

Мы все замолчали, каждый размышлял о своем. Я в этот момент вспомнила о письме, которое отправила матери несколько дней назад. Интересно, оно уже дошло до нее? Как же мне хотелось получить ответы на свои вопросы!

— Хочешь сказать, что Дэнни такой же гибрид, как и Герхард, и после рождения имела сущность демона, которая потом, что, спряталась, как мышка в норку? — Манос рассмеялся. — Дэнни, ты не то имя придумала своему коту! Надо было его не Счастливчиком назвать, а Сказочником.

Алезвул не счел нужным отвечать на насмешки Маноса и промолчал.

— Счастливчик, ты сказал, что я принадлежу к одному из сильнейших кланов, — вспомнила я его слова. — Что ты знаешь об этом?

— Символы на твоей руке говорят о том, что это колдовская татуировка клана Инферно. Сильный род, который проживает на территории Подземного Царства, вблизи Лавовых Пещер перед Темными Землями.

— Герхард сказал, что наши кланы враждуют. Ты же видел символы на его руке? Можешь что-нибудь рассказать?

— Да. Это Темные Охотники. Тоже сильный, известный клан, но в отличие от Инферно, которые предпочитают жить обособленно на одной территории, соратники Герхарда селятся отдельными родами на разных континентах. Они хорошие торговцы и дипломаты. Умеют договариваться. Имеют много ресурсов и союзников. Солидный и богатый клан.

— А Инферно? Чем они занимаются?

— Ну… Здесь немного сложнее, — стал подбирать слова Алезвул. — Этот клан всегда славился своей… излишней агрессивностью. Союзников у них почти нет, но они им и не нужны, пожалуй… Основатель клана был первородным демоном, поэтому многие потомки унаследовали его сильную магию. По силе с Инферно может сравниться разве что Черное Крыло, но их глава очень мудрый правитель, и он не заинтересован в войне.

— Почему Инферно враждует с Темными Охотниками?

— Демоны постоянно воюют за ресурсы, земли, власть и мировой статус. Периодически обзаводятся союзниками и создают альянсы, и у них регулярно происходят стычки. Инферно — клан, который не любит идти на уступки и перед кем-то прогибаться. Они архаичны и самобытны, часто добиваются своих целей силой, а не дипломатией. С ними сложно договориться, невозможно предугадать. Многим кланам не нравится этот стиль правления, в связи с чем Инферно нажили много врагов. Поскольку ты находишься на территории враждебного клана, а Вестонию как раз курируют Темные Охотники, тебе придется постоянно быть начеку и скрываться от местных демонов. Их традиции очень жестокие… Могут напасть без выяснения обстоятельств.

— Герхард говорил, что Райдэн из другого клана…

— Возможно, он из Черного Крыла? — предположил екай. — Судя по тому, что этот демон владеет шестой печатью, у него очень сильная магия. На такое способны только потомки первородных. Кстати, его клан сейчас в союзе с Темными Охотниками.

Я нахмурилась, переваривая внезапно сваливавшуюся на меня информацию.

— А если Алезвул прав и во мне все-таки проснется демоница? — Я посмотрела екаю в глаза, но обращалась и к духу тоже.

— Если это не просто всплески магии, которые периодически происходят у всех полукровок, и в тебе действительно просыпается вторая ипостась, то… — Манос вздохнул.

— Придется учиться контролировать в себе вздорную и непослушную фурию, — закончил за него Алезвул.

— Но, боюсь, тогда невозможно будет скрывать твою тайну от других демонов, — высказал свои опасения дух.

— Почему? — не поняла я.

— Потому что демоница из тебя будет вылезать постоянно. Необходимо время, чтобы ее приручить… Другие расы почувствуют эту странность, но не поймут, что происходит, так как не сталкивались с подобным явлением. А вот демоны… Они сразу догадаются, — объяснил екай.

— Ох… Час от часу не легче!

— Не дрейфь! — строго одернул меня Манос. — И запомни: в мире хищников львица никогда не боится гиен.