Глава 11
Два с половиной года назад
Мучила ли Риану совесть? Ещё как! Вспоминала ли она незаслуженную обиду в зелёных глазах дракона? Да она только и делала, что думала о нём, чтоб его виверны съели! Возвращаясь к так печально и некрасиво закончившемуся разговору в подсобке, терзалась чувством вины, называла себя жестокой, взбалмошной, стервой, дурой!..
Ведь он, похоже. и вправду не врал. Он в самом деле раскаивался. Сожалел. Причём за то, в чём, похоже виноват-то и не был…
А эти странные слова, что он влип? Что она нужна ему! Просьба не гнать его…
Наставник рассказывал ей о Гибели Мира, о расколе Единого материка из-за войны кланов драконов. О том, что все они — фениксы, люди, даже, к сожалению, драконы — все выжили чудом, проведением Иллагхая… О том, что у Рианы, как ни у кого другого есть повод ненавидеть проклятых ящеров…
Но на тот момент Риана была шестнадцатилетней девочкой. Юной, неопытной. Выросшей в лесу… Конор… Он, кажется, был другим. Ему почему-то хотелось верить.
Хотелось смотреть на него, слушать.
Это было неправильно. Возмутительно, постыдно! Очень, очень неправильно…
Нет, нет, нет и ещё раз нет — у них не может быть ничего общего! Между ними не может быть никаких чувств! Он — дракон, она — феникс. Они по разные стороны баррикад, как добро и зло, свет и тень…
И всё же было в зеленоглазом драконе что-то, что не давало ей покоя.
Каким-то он был… искренним, что ли?..
Он не заслужил, чтобы даже то невозможное, неначатое, заранее обречённое на провал закончилось именно так. Слишком уж он хорош…
Подсмотрев на кафедре график дежурств, Риана решилась.
Просто поговорить с ним. Извиниться за резкость. За грубость. По-хорошему проститься. Попросить держаться от неё подальше. Ей же учиться надо… А не вот это вот всё! Не хватало ещё вместо того, чтобы зубрить формулы и заклинания, думать о неком смуглом зеленоглазом брюнете с белоснежной улыбкой!
В этот вечер Конор дежурил в архиве. На самом нижнем его уровне.
Непыльная, но ответственная и довольно муторная работа — обрабатывать корешки специальным составом, уничтожать плотоядную пыль и живую плесень, так и норовившую подобраться к ценным (ну, по мнению некоторых магистров) историческим реликвиям.
В такое время в архиве, а тем более на нижнем уровне никого, кроме дежурного. Что, конечно, ей, Риане, на руку.
Никто не помешает их с Энаром разговору.
Энар… Риана старалась даже про себя называть дракона «Конор», но всё же знала, что его имя — Энар.
Идя мимо стеллажей, Риана произносила имя дракона шёпотом, словно пробуя на вкус, прокатывала во рту, как леденец, снова и снова репетировала, что именно с этого имени, со слов "Энар, нам нужно поговорить…" и начнёт важный для обоих (ей очень хотелось так думать, что для обоих!) разговор. Представляла, что скажет…
В архиве было тихо. Но чем дальше она шла, тем больше нарушали эту тишину звуки какой-то возни.
Ну конечно, Конор наверняка воюет с плесенью. Это ненадолго. Дракон-старшекурсник, он справится с угрозой в два счёта. Риана видела, на что он способен. На арене. Некстати вспоминались перекатывающиеся под распахнутой рубашкой мускулы, чёрные змеи волос, вздымающиеся в странном замедленном режиме, не успевающие за самим драконом. Резким, быстрым, стремительным.
Как же жаль, что он дракон!
На миг Риана представила, как у них могло бы всё сложиться, будь он просто человеком, магом. Даже необязательно фениксом…
Лихорадочно-жаркие картинки вмиг ударили в голову и колени. Сделали тело лёгким и слегка непослушным, вскружили голову…
Нет, Риана, даже не думай об этом! Ты здесь, чтобы раз и навсегда обозначить пропасть между вами, проложить границу, которую ни при каких обстоятельствах невозможно нарушить.
Ты не смеешь забывать, кто ты! Не смеешь забывать, для чего ты здесь. В Драакх…
Чем дальше Риана шла, тем явственней проступали звуки. Отражались от стеллажей, потолка, стен. Вот среди невнятных звуков возни можно различить какие-то ритмичные толчки, стоны…
Стоны?! Да что там происходит?! Но это его голос, точно!!
Конор — дракон, мало что способно причинить ему вред!..
И всё же с шага Риана перешла на бег, на ходу формируя в серединах ладоней тусклые магические сполохи, которые в секунду превратятся в боевые пульсары, способные сразить наповал того, кто осмелился причинить вред Энару…
А потом застыла, как вкопанная.
В её помощи, и тем более в её защите здесь не нуждались.
Это было понятно и очевидно, как Иллагхаев день. Если имя мудрого светлого бога уместно поминать в данном отвратительном контексте.
Энар был здесь. Да, был. Но был не один…
С растрёпанными волосами, прилипшими ко лбу смоляными прядями, в распахнутой на груди сорочке, со спущенными штанами… Дракон истово бил бёдрами застывшую перед ним в развратной и провокационной позе девицу.
Её лица Риана не разглядела. Справедливости ради, она вообще ничего не разглядела. Не успела. Мир стремительно принялся расплываться, терять очертания. Риана не сразу поняла, что это из-за навернувшихся слёз. Лишь поелозив ладошками по влажным щекам, догадалась протереть глаза. Девица стояла, уперевшись руками в стол и широко расставив ноги. По белому обнажённому бедру переливается золотистая чешуя. Драконица…
Она стонала в голос, мычала, кусая палец, хрипло просила ещё…
И Конор, как мог, выполнял её просьбу.
Не в силах вдохнуть, Риана отступила назад собственной тенью. Врезалась спиной в стеллаж. Сверху обрушился какой-то свёрток, больно ударив по голове. Риана застыла. понимая, что обнаружила себя.
Но её не заметили.
Это двое, ослеплённые собственной похотью, и стаю голодных виверн бы не заметили! Пока б их не сожрали. И, кстати, правильно бы сделали…
Зажав рот, Риана побежала обратно. Неслась, натыкаясь на острые углы столов, на стеллажи, с них что-то падало, но Риана бежала дальше.
Только выскочив из архива, вдохнула, наконец, всей грудью свежего ночного воздуха. А потом, согнувшись пополам, упала на колени. Её рвало. Мучительно, долго, снова и снова сотрясая тело в спазмах, выворачивая наизнанку, обжигая гортань сухой горькой желчью.
— Феникс? — чей-то участливый голос будто донёсся из-под воды. — Зарева?
Они с Джесом были знакомы, даже пару раз стояли в паре на практикумах. Маг-первёртыш с сильным целительским даром…
Джес держал её волосы, гладил по худенькой спине и сотрясающимся плечам. Бормотал что-то утешительное, ласковое, даже щедро поделился с ней магией, замкнув на запястье одноразовый браслет-накопитель. Сбегал куда-то и вернулся с бутылью воды. Чуть не силой вливал в неё глоток за глотком. Она послушно пила и её выворачивало снова.
В ту ночь как-то само собой получилось, что Риана рассказала Джесу всё. Нет, конечно, не про Наставника, не про некую эфемерную великую миссию, к которой Наставник её готовил и суть которой откроет тогда, когда она будет готова. И уж, конечно, не о том, что она в Драакх, чтобы отомстить. Это всё почему-то казалось блёклым, второстепенным. Стыдно признаться — неважным по сравнению с подлостью и вероломством Конора…
Джес слушал. Сочувствовал. Сопереживал. Ни разу не перебил. А потом предложил пойти в деканат с просьбой поставить их в связку. А что? Феникс-боевик и перевёртыш-целитель, да они здесь всем задницы надерут! Включая поганых ящеров… И Риана согласилась. Истерика прошла и ей было стыдно, очень стыдно. Она и не на такое бы согласилась, лишь бы Джес больше никогда-никогда не напоминал ей об её позоре, об её слабости. И Джес торжественно пообещал и даже поклялся, что не напомнит.
…И слово своё держал. Целых два года.
За эти два с половиной года изменилось многое. Она сама изменилась, стала совсем другой. Более взрослой, рассудительной, уверенной в себе. Сильной. Да и внутренняя рана перестала кровоточить. Конор? Сейчас Риана вспоминала бессонные ночи, промокшую от слёз, искусанную подушку не иначе, как кошмарный сон с ощутимой долей несуразицы. Раньше она думала, что иммунитет от воздействия ящеров привил ей Наставник. Но она ошибалась.
Это сделал Конор.
Наглый избалованный аристократ, наследник императора, родившийся с золотой ложкой во рту. В жизни не знающий отказа у женщин. Тот, кто когда-то решил пополнить счёт своих личных побед один маленьким неопытным фениксом…
…И вот теперь, спустя два года они оказались в связке.
Что ж, дракон. Может, ты думаешь, что сейчас тебе удастся то, что почти удалось когда-то?
И не надейся.