Глава 10
Два с половиной года назад
— Да тут магии на волшебный колодец хватит! — со странным выражением лица произнёс один из незваных гостей и рванул ворот рубахи вниз.
— Колодец, исполняющий желания!
— Лучшей аналогии для того, что между ног у феникса, не придумать! — поддакнули двое других с "умным" видом.
Зрачки у всей троицы расширились, ноздри хищно раздувались. По идеальным лицам змеилась сверкающая чешуя.
— Пошли. Вон! — прорычал Конор.
— Эй, ты что, обиделся? Мы помешали?
— Не успел? — деланно развёл руками блондин. — Так мы не гордые, подождём.
— Феникс общий. Надеюсь, ты показал себя с лучшей стороны, Конор?
— Нам не придётся за тебя краснеть?
Риана отмерла.
Она вскрикнула, но крика не получилось, воздух комом стал в горле, не получалось ни вдохнуть, ни выдохнуть. Тогда Риана отшатнулась, а потом ударом ноги в грудь сбила Конора с ног.
Вскочив в ту же секунду, дракон бросился не к ней, а на блондина.
— Убью! — прорычал он.
Оглушённая, униженная, кусающая распухшие и всё ещё горящие от поцелуев губы, Риана пульсаром выскочила за дверь.
Сердце отсчитывало удары, норовя пробить грудную клетку.
Она чуть было не пробежала мимо нужной двери!
Аудитории, в которой шёл зачёт.
От пережитого шока и унижения забыла, зачем им с Конором потребовался энергообмен…
Риана вихрем влетела в аудиторию, и, не дожидаясь, пока магистр Рашшайн отпустит что-то едкое, или вовсе выставит её вон, выпалила:
— Я готова!
По-прежнему не слушая возражений магистра (впрочем, довольно неуверенных), схватила со стола первый попавшийся билет, бросила на него взгляд и в следующую секунду над её рукой взлетел вихрь огненных символов. Магические значки закружились в странном танце, сами собой складываясь в уравнение.
Магистр Рашшайн смотрел на адептку, часто моргая. Спиной Риана тоже ощущала взгляды сокурсников. Драконов можно было понять. Не так часто видишь феникса в истинной форме.
А за худенькой спиной первокурсницы трепетали огненные крылья.
— Надо сказать, Зарева… — начал было препод.
И в следующий миг её оглушило грохотом, грянул взрыв!
В каком-то странном замедленном режиме Риана увидела, как стена за спиной препода покрывается трещинами, взрывается, разлетается на куски…
Вот магистр Рашшайн взлетает из-за стола и бросается на неё, закрывая собой, укутывая кожистыми крыльями. Риана всем телом ощущает, как на спину магистра обрушиваются глыбы, одна за другой, магистр стонет и ругается сквозь зубы.
А потом всё заканчивается. Становится тихо.
Первое, что говорит препод:
— Зарева, девочка, ты жива?
— Я сдала зачёт? — вопросом на вопрос отвечает Риана.
В синих глазах с вытянутым зрачком отражается удивление напополам с уважением…
Их быстро откопали. Остальные адепты, присутствовавшие в аудитории на момент взрыва успели принять промежуточную трансформу, тело в ней становится прочным, как камень, кожа только выглядит человеческой, на деле же плотностью не уступает драконьей чешуе.
Кто-то даже успел вылететь в окно и сообщить по планографу в лекпункт и ректорат…
Заверив преподов, сокурсников, докторусов (да там целое столпотворение стихийно организовалось!), что она в порядке, Риана унеслась в общежитие.
Она старалась не смотреть по сторонам, чтобы не столкнуться ненароком взглядом с неким черноволосым и зеленоглазым. Конор что-то кричал, пытался пробиться к ней, но его теснили назад. А ждать, когда этот козёл к ней приблизится, Риана не собиралась. Видеть, его, слышать сейчас… это было выше её сил.
Только оставшись одна в комнате, Риана дала, наконец, волю слезам. По сравнению с подлостью Конора угроза смерти или серьёзного увечья, которых она чудом избежала благодаря магистру Рашшайну, почему-то отошла на второй план. Это было глупо, как-то по-детски, совсем нелогично. И это отсутствие логики прямо-таки добивало, было последней каплей в чаше.
Было больно, очень больно, и обидно. И невероятно жалко себя. А ещё терзало чувство вины перед Наставником, ну ведь предупреждал же, и не раз, и не два, и не десять, чтобы не связывалась с драконами, так нет же…
Один поцелуй, ага…
И такое унижение, которое она теперь в жизни забыть не сможет.
Постепенно обессилев от рыданий, Риана заснула.
…Было страшно покидать комнату на следующий день, идти на занятия.
Страшно встретить кого-то из тех четверых лицом к лицу.
Страшно, что они успели ославить её на весь Драакх.
Но страхи оказались беспочвенными.
Конора и тех троих, что стали свидетелями её позора, наказали.
Отстранили от Игр на два месяца.
Приговорили к исправительным работам — помощи в восстановлении покорёженного всплеском магической энергии корпуса, а заодно к уборке территории и чистке клеток в лабораториях.
Видеть Конора с тележкой, груженной едким навозом, со шваброй или метлой в руках было приятно. Риана помнила, что одно её слово, обвинение в домогательствах и никто в Драакх не посмотрит на их громкие имена — вылетят, как сопли в платочек. И она решила, пусть попытаются. И тогда…
Но они не пытались. Даже не смотрели в её сторону. Непонятно почему, но её, наконец, оставили в покое.
Все, кроме Конора.
Он по-прежнему прожигал взглядом так, что в груди ёкало. Только вот низ живота больше не наливался томительным теплом, щёки и губы не вспыхивали… Внутри Рианы всё так и клокотало от злости. Она умело избегала встреч, не отвечала на сообщения по планографу, внеся надоедливого дракона в чёрный список, не смотрела в его сторону…
Но однажды Конор всё же добился своего.
Подкараулил после пар, утянул в подсобку — она и пикнуть успела.
— Ты совсем охренел? Да мне только слово сказать — вылетишь отсюда вон! — шипела Риана.
Кричать не хотелось. Сразу не закричала, так чего теперь разоряться? Когда они остались наедине.
Конор, надо отдать ему должное, не приближался. Но стоял, широко расставив ноги и загораживал спиной дверь. На хищном лице застыло выражение странной решимости.
— Вылечу, — хрипло сказал он. — Но не раньше, чем всё тебе объясню.
— Объяснишь что? Что ты козёл, а вовсе никакой не дракон? Так это понятно, более чем! Что вы, чешуйчатые — самое мерзкое, подлое и гадкое племя во всех семи мирах?! — окрысилась Риана. — Так я это и без тебя знаю. А теперь убирайся, Конор! Дай пройти!
— Да дай же ты всё тебе объяснить! — прорычал дракон. — Психованная!
— Распсихуешься тут, когда на тебя всей академией спорят! — парировала Риана.
Дракон тут же сник.
— Не всей, — сказал он. — Я в этом не участвовал. Ты мне не веришь?
Риана горько улыбнулась.
— Я не билась головой, чтобы верить слову дракона.
— Если ты нас так ненавидишь, что ты здесь делаешь?
— То же, что и ты. Учусь! Имею право.
— Имеешь…
— Зарева… Риана. Прости. Клянусь, это недоразумение. Больше никто, никто не посмотрит на тебя косо, обещаю. Вообще не посмотрит в твою сторону. Просто ты феникс. Вы слишком долго не показывались, не шли на контакт, не прощали… И теперь ты здесь, на виду, перед сотней драконов. Нам очешуенно трудно сдерживать себя. Но ты одна, а нас много. Ребята одурели, не подумали, каково тебе.
Дракон вдруг запнулся, но потом продолжил.
— А ведь я убить за тебя готов, Зарева… За-ре-ва… Ри-а-на…
Девушка скривилась, как если бы у неё болел зуб. В аметистовых глазах на миг зажглись огоньки, но тут же погасли.
— Я не нуждаюсь в твоей защите, так что благодарствую. Мне достаточно тех прав, что у меня есть.
— Значит, ты мне всё-таки не веришь.
— И не поверю. Не трать моё время.
— Ты бледная… Плакала?
— Пошёл вон!
— Я только хотел извиниться.
— Извинения приняты. А теперь дай пройти.
Внешне Риана была спокойна, как скала. Но ей всё казалось, что дракон видит за этой непроницаемой маской, этим ментальным щитом то, что у неё на душе. Обиду. Боль. Унижение. И целый вулкан позорных, противоречивых эмоций! Но Наставник хорошо её обучил.
По мере того, как дракон вглядывался в её лицо, глаза его темнели. Риане даже стало его почти жалко. Почти. Она вовремя спохватилась и засунула жалость куда поглубже.
Он — дракон. Он её злейший враг. И он это доказал. Одного раза ей хватило. Поверит ему снова — сама будет виновата.
— Я правда, не хотел, чтобы так вышло.
Вместо ответа Риана пихнула его в грудь и в тот же момент оказалась прижата к этой самой груди. Мужские руки бесцеремонно сгребли её в охапку, черты лица дракона заострились, стали хищными. Щелевидные зрачки расширились, затапливая радужку. Конор держал её крепко, но руки его при этом дрожали.
Риана задохнулась, замерла, боясь пошевелиться. Судя по выражению лица дракона она видела, что у него внутри идёт какая-то внутренняя борьба.
— Прости, девочка, маленькая… — хрипло прошептал он. — Прости, малышка, что так вышло. Этого не повторится, не повторится…
Он вглядывался в её лицо, глаза, губы с такой жадностью, что Риана вдруг почувствовала странную власть над этим наглым, циничным, невыносимым, но… безумно притягательным драконом.
От интимной хрипотцы в его голосе её словно окатило изнутри жидким пламенем. Лихорадочным, волнующе-сладким. Этот поток пламени прорвал плотину, разбивая в щепки дверцу, что скрывала до этого самые тайные, постыдные, запретные желания от неё же самой!
Духи леса! Ну вот за что ей это?
Почувствовав перемену в настроении феникса, дракон заговорил уже более быстро и уверенно.
— Я не врал тебе, Риана! Не знал, что они смотрят. Следят за тобой. Больше никто не посмеет тебя преследовать. Я не врал об обмене энергией, о своём участи в Играх, о необходимости пополнить магический ресурс… Но врал, да, что дело только в этом. Ты… нужна мне. Ты сводишь с ума, Ри, малышка… Ты бьёшь в голову хуже дельфийского вина, я совсем не знаю тебя, а уже влип. Влип по самую макушку. Можешь не верить, можешь злиться, обижаться, только не гони. Не отталкивай меня, малышка…
И снова жадный мужской рот накрывает её дрожащие губы. Снова его язык врывается в рот как захватчик на покорённую территорию. Мужские пальцы сжимают её ягодицы, лихорадочно шарят по телу, с жаром ласкают затылок. Снова магия стекается в неё, как в воронку, и, перекатываясь через край, разбивается брызгами в воздухе.
На этот раз она пришла в себя быстрее.
Не позволила себе растечься лужицей, не превратилась в масло у открытого огня!
Один удар коленкой в пах, одновременно второй — макушкой в челюсть.
— Ещё раз дотронешься до меня, и, клянусь, не говори, что я тебя не предупреждала! — прошипела она, прежде, чем покинуть, наконец, подсобку…
Конечно, он мог её догнать. Мог… Но не стал.