Глава 16
Весь день Риана провела, как на иголках. Или же состояние её можно было сравнить с верчением колеса, которое требовалось разогнать так, чтобы молотивший лапками грызун по остановке упал замертво. Роль грызуна была отведена Конору.
Как оглашённая, Риана носилась с поручениями магистров и поселенского лекаря, не брезгуя ни одним из. Будь то Живительное Прикосновение к побитым градом посевам, предотвращение военных действий между ульями, или битв за вересковый мёд, заживление многочисленных ссадин и царапин поселенских ребятишек (этому поручению, как правило, сопутствует вытирание носов, если не желаешь слушать шмыганье над ухом, рассказывание сказок, потому что только так дети способны усидеть какое-то время на месте и лёгкая степень глухоты: феникса ребятишки знали давно и радовались её появлению достаточно бурно). Также Риана, засучив рукава под пристальным взглядом Конора, взялась за исцеление нескольких деревьев и (лесные духи!) семерых коз, двух нервных бурёнок, пяти куриц, уток, гусей… и прочей, и прочей, и прочей поселенской живности…
К вечеру она еле стояла на ногах, но мужественно держалась. Целью Рианы было вымотать Конора. И… непонятно как дракон ещё на ходу не засыпал. Потому что целительство — это вам не Призрачным Топором размахивать! Тут всё гораздо тоньше и ювелирнее. Не говоря уже об обязательных для лекаря качествах: скрупулёзности и усидчивости, чего боевикам как раз таки не хватает.
Словом, уже к полудню Конор чудесным образом излечился от подтрунивания над лекарями-магами, а к вечеру и вовсе смотрел на Риану с уважением и непреодолимой тоской в зелёных глазах. Словно преданный пёс, сопровождающий хозяина в долгом походе. Уже и лапы устали, и хвост отваливается, и запахи леса давно не радуют, не бьют в голову хмелем, не вызывают звонкого, заливистого лая, а упрямый хозяин всё идёт и идёт вперёд, точно он железный… Только б не свалиться замертво, не стать обузой, не заскулить позорно…
Тактика Рианы дала свои плоды.
Когда она, наконец, смилостивилась над драконом и объявила на сегодня отбой, коварно добавив, что разбудит его перед самым рассветом, чтобы собрать первую росу, а затем пойти (точнее поползти) собирать редкие травы, которые опять-таки нужно собирать на рассвете, Конор беззвучно взвыл, и, сверкая пятками, унёсся в отведённый им домик напрочь забыв о том, что он вообще-то — грозное чешуйчатое, которое могло перенестись в отведённую ему каморку с помощью крыльев.
Посмеиваясь, Риана отправилась следом. Если гостеприимные хозяева, которые были всегда рады адептам Драакх разместили её напарника в крохотной комнатушке, примыкающей к общей комнате и отсутствие гостей служащей омывальной (а для детей и нужником), то в распоряжение Рианы по старой памяти предоставили давно облюбованный ею же чердак.
Ускользнуть в Дремучий лес ночью?
Из-под охраны, включающей десятерых магистров — драконов и магов, увешанных амулетами так, что живого места нет?
Не такая уж сложная задача для девушки, которая выросла в лесу и искренне считает, что ровных стен, как и ровных стволов деревьев, не бывает. А уж если вспомнить, что девушка эта — феникс, а ни одно из поселений фениксов не удалось найти даже драконам, то и говорить не о чем.
К тому же охрана — она вообще-то ориентируется по большей части на то, чтобы к адептам гости не проникли, а мысль, что эти самые адепты после каторжного во всех отношениях практикума захотят удрать в ночь и побегать голышом по Громкому лесу как-то им в головы не приходила.
Спустя пару часов запыхавшаяся Риана стояла перед Огненной рощей.
Роща получила своё название не за то, что некогда (или же в настоящее время) горела, просто состояла она сплошь из огнидревьев — при свете дня обычные берёзки да осинки, и только ночью по коре и ветвям скользят огненные блики, складываются в узоры, в вязи листочков пробиваются язычки пламени. Вид из-за этого у рощи ночью — пугающий (но только не для феникса!), очень таинственный, живой. А ещё в ней светло, почти как днём.
Вообще-то Ритуалы Крови проводятся вместе с соплеменниками, воплощающими собой огненную стихию, но раз это по понятным усилиям невозможны, подойдёт и огнироща.
Прежде, чем войти в Громкий лес, Риана уже сделала одно подношение дриадам, вздорному лесному народцу, чтобы не чинили препятствий, не обозлились на непрошенную гостью. Теперь, прежде чем войти в Огненную рощу, следовало повторить подношение. И если пропуском в Громкий лес вполне себе может послужить корзинка с лакомствами и кувшин с жирным козьим молоком, то чтобы войти в самое сердце леса — Огненную рощу, приходилось расщедриться. А именно — добавить к подношениям пару пучков жив-травы (да-да, той самой), драгоценную эссенцию унабхиума и мягкую шерстяную шаль, непромокаемую, прошитую магической нитью…
Можно бы было, конечно, обойтись без таких крайностей (если не сказать роскоши), но только не сегодня. Не в эту ночь.
Потому что сегодня, как назло, у дриад праздник.
Ночь Плодородия, или Ночь Изобильной Луны (насколько Риана разбиралась в тонкостях культуры лесного народца, это когда полнолуние совпадает с какой-то особенной ночью в году, и если эту ночь не гульнуть, как следует, можно урожая и не ждать).
Соответственно, Ночь Изобильной луны дриады отмечают шумно и очень весело (именно в эту одну-единственную ночь Громкий лес с лихвой оправдывает своё название).
Но, как известно, не всё то, что веселит дриад, развеселит и человека, или, скажем, феникса. Так что крайне необходимо задобрить лесной народец, чтобы не напугали, не сорвали Ритуал, не водили по лесу до утра, отведя глаза, — словом, чтобы не пожелали поразвлечься за её, Рианы, счёт.
А то ведь даже маги и драконы не помогут. На стороне местных дриад — Сила Леса. Лес для них — единый организм, причём для каждой из них — свой, собственный. Живой, управляемый. А вот насколько дружественный или же враждебный к чужакам — только от настроения зависит…
Но к чему все эти рассуждения, когда подношение сделано, и, судя по тому, как раздвигаются перед Рианой сплетённые ветви, расступается непроходимая чаща, принято. Даже, пожалуй, пришлось по вкусу лесному народцу. Хрупкая изящная фигурка бесшумно скользит между деревьев со светящимися кронами, лесной воздух ласково обдувает лицо, ночные запахи и звуки будоражат кровь, тени от огоньков на кронах танцуют древние танцы на юном безупречном лице…
Прежде, чем приступить к Ритуалу Древней Крови, следует совершить омовение.
Оказавшись у своей любимой лесной купальни, Риана быстро избавилась от одежды и тотчас же по коже её побежали мурашки ночной свежести. Не тратя время, девушка юркнула в неглубокую, по пояс, купель с тёплой пузырящейся водой.
Горячая вода обволакивает тело, нежит каждую клеточку. Пузырьки словно хотят приподнять разгорячённое бегом тело, баюкать его, укачивать. После суматошного дня — пока гоняла Конора сама извелась — это самое очешуительное, что может с ней случиться. И появляется огромное, почти непреодолимое искушение — уснуть. Преклонить голову на нагретый подземным источником валун, укутаться в бурлящие воды, точно в пушистое покрывало… Но нельзя. Нельзя пропускать час первых петухов, лучшее время для Ритуала.
Спустя несколько минут обнажённая фигурка выходит на небольшую круглую поляну, давно облюбованную фениксом для Ритуала.
На распущенных волосах, окутывающих девушку тёмным покрывалом до талии — огненный венок, сплетённый из веточек огнидрева. В широко распахнутых аметистовых глазах пляшут языки пламени.
В кулачке феникс сжимает крохотную янтарную фигурку оленя — она будет настраиваться на неё во время Ритуала и Звать того, кто вложил эту фигурку в коробку.
И если этот кто-то одной с ней крови — он отзовётся.