Глава 20
Ещё ни разу Энар не видел Зареву такой растерянной.
Даже после того злосчастного поцелуя, когда придурок Висе с прихвостнями, повредившись умом от близости феникса, растрепали ей о пари, Она тогда очень разозлилась, да и обиделась, но всё же не выглядела такой беспомощной… И, кстати, Висе и его дружкам (да и многим в Драакх, чего уж там) повезло, что после трансформы у драконов вырастают новые зубы.
…Ни во время спарринга с Вороной, в минуты особенных, извращённых зверств декана боевиков, ни даже после проигрыша в Играх…
А вот сейчас застыла и смотрит на него, не мигая, своими широко раскрытыми глазами, губы беспомощно приоткрылись, так и тянут магнитом. Проклятье! Ведь она же ещё и голая!
И несмотря на весь этот цирк в виде толпы зеленых бешеных баб, обступивших их плотным кольцом, он её хочет!
Хочет, пламень нестабильный, с самого первого дня, как увидел впервые на пороге Драакх.
…Она стоит, перетаптываясь с ноги на ногу и кутается в чёрную, расшитую цветами, шаль. Длинные распущенные волосы наполовину скрывают лицо. Из-под цветастой юбки выглядывают грубые башмаки. Вот ворота открылись перед ней, и она шагнула в портал Драакх, как в неизвестность, придерживая юбку одной рукой и чуть загребая унабхиумную пыль великоватыми ей башмаками.
И как сейчас он помнит её несмелые, робкие движения…
Фениксы сотканы из искр дорожных костров, зноя пустыни, обжигающих лучей палящего солнца… Они горячие, огненные! Перворождённые… Самый таинственный, самый непонятный народ…
Кажется, все тайны её души лежат на поверхности. Вот только стоит тебе копнуть поглубже — и ты проваливаешься в бездну. Летишь и понимаешь: до конца тебе не разгадать её никогда.
Проклятье!
Ещё минута — и он уже не сможет себя контролировать! Сгребёт её в охапку, подомнёт под себя. Дико, по-звериному… И не остановится, пока не оттрахает так, как мечтал все эти годы.
Только он один знает, через какой ад ему пришлось пройти после того, как поцеловал её два года назад… Это была настоящая ломка. Он тогда чудом сохранил рассудок, не превратился в глину в руках феникса. Только понимание, что какая-то эфемерная часть контроля осталась в его руках, позволило Энару "утешиться" и не раз. По-крайней мере, так это выглядело со стороны. На деле же каждый раз, трахая драконицу или человечку, Энар видел перед мысленным взором юное смуглое лицо, широко распахнутые сапфировые глаза, пухлые губы…
Что им сделают дриады, если они откажутся?
Убьют? Дракона? Не так-то это и просто. Он будет сопротивляться! Если надо, спалит весь их Громкий лес к хренам виверновым! Другое дело, если они успеют навредить Риане. Этого он себе не простит. Не говоря уже о том, что вся империя ему не простит. Не уберёг единственного феникса, кто спустя тысячелетия вышел к драконам. Не побоялся…
Но если он успеет вовремя окутать её энергетическим щитом, а потом уже открыть огонь по зелёным истеричкам с листьями на головах?
У Энара в голове выстраивалась схема, которой, надо сказать, сильно мешала голая Риана рядом, её широко распахнутые, горящие огнём глаза, и, будь он проклят, если это не аромат её желания!
Энар уже готов был скомандовать ей "Ложись!", а после окутать их чёрным дымом, чтобы хотя бы в течение первых секунд сбить дриад с толку, но что-то пошло не так.
Не отрывая от него взгляда, Риана подошла вплотную.
Обвила руками шею, прижалась обнажённой грудью. И, поднявшись на цыпочки, припала губами к его губам.
Энар окаменел. Но лишь на пару секунд, не больше.
В следующий миг мужские руки сгребли хрупкую фигурку в охапку, твёрдые, чуть шершавые мужские ладони заскользили по обнажённым плечам, спине, ягодицам.
Пламень нестабильный, до чего же нежная у неё кожа!
Риана первая раскрыла губы, юркий язычок проник в рот дракона.
Энар сдавленно застонал, смял обнажённые ягодицы, притянул к себе.
Риана всхлипнула и, подтянувшись на руках, обвила его бёдра ногами, прижимаясь бесстыдно мокрым потайным местечком к обнажённому животу.
Твёрдый как камень, готовый к работе член рвался из брюк. Из груди Энара вырвался полухрип-полустон. Проклятье, сколько же между ними лишней одежды!
Риана сдавленно всхлипнула, не прерывая поцелуй и дракон почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Неимоверным усилием он оторвался от её мягких и таких настойчивых губ.
— Риана, — хрипло прошептал он. — Ты что творишь?!
— А что я творю? — ответил феникс низким шёпотом и так сверкнул глазами, что у дракона в паху отозвалось распирающей болью. При этом ещё грудью о него потёрлась, маленькая искусительница! Отшлёпать бы её, так, чтоб задница загорелась, но не делать же это под перёкрёстными взглядами дриад, которые следят за каждым их действием с такой жадностью, будто от этого их "слияния" и вправду зависит благополучие леса!
Юркие пальчики пробежались по его затылку, смяли волосы, притягивая к себе голову.
Риана вновь поцеловала его в губы. И целовала горячо, исступлённо. Немного неумело, неловко, но это только заводило ещё больше, заводило до безумия.
Его рука накрыла девичью грудь, пальцы сжали сосок, вызывая возбужденный стон.
Нет, пламень нестабильный, нет! Нельзя! Она же потом не простит ему! Себе не простит!
Быть с ней рядом и ловить на себе её осуждающие, презрительные взгляды!
Читать в глазах осуждающее: "ты не мужчина, Конор, ты — насильник!"
Это выше его сил! Драконы не берут женщин силой. И пусть она не противится, но ведь это всё равно принуждение! Насилие!! Видно, девочка просто испугалась угроз этих зелёных, к тому же всё ещё находится в трансе после своего Ритуала… Тогда, в Сонной роще она тоже была, как пришибленная. И он будет последним мерзавцем, если воспользуется её беззащитностью!
— Нет, Риана, нет, — хрипло выдохнул он, намереваясь поставить её на землю, но девчонка вцепилась в него руками и ногами и разжимать объятия, похоже, и не собиралась. Гэл сдавленно выдохнул и выругался, помянув чертовок зелёных и их мамаш, склонных ко свободной любви с лесной нечистью. — Ты одурманена, девочка… Главное, не бойся того, что сейчас произойдёт. Я смогу тебя защитить.
Риана пристально посмотрела дракону в глаза и улыбнулась так призывно, что у него дыхание перехватило, а в паху, казалось, всё закаменело.
— Я — боюсь? — переспросила она новым голосом, голосом женщины, уверенной в своей неотразимости и… своих желаниях. — Очень смешно, Конор… Я хочу тебя, неужели до сих пор не понял? Я была лучшего мнения о твоих умственных способностях…
И, прижимаясь к нему сильнее, поцеловала в шею, прикусила мочку уха… Зашептала что-то… Жаркое, прерывистое… Всех слов Энар не улавливал. Но и того, что услышал, ему хватило, чтобы вжать её в себя, впиться поцелуем в шею, в плечо, в щёку. Ноздрями втянуть её манящий, чувственный аромат.
Пламень нестабильный! Да рядом с ней не сдержался бы даже сияющий!
А ему, Энару О'Конору слишком далеко до причисления к лику светлых…
— Риана… — он всё ещё надеялся достучаться до её разума. Уже понимал, что независимо от того, что она скажет, трахнет её прямо сейчас. Прямо здесь, в лесу, на клятом алтаре дриад. Перед этими самыми дриадами, чтоб их! Но всё же… многое бы он отдал за то, чтобы она хотела его. Сама. По-настоящему…
— Энар, — собственное имя, которое никогда особо ему не нравилось, в её устах окрасилось какой-то теплотой и светом. — Это же Ночь Плодородия. Лучшего места и времени для первого раза и не придумаешь.
— Первого раза?! — дракон даже поперхнулся.
А Риана, похоже, разозлилась.
— Нет, пламень нестабильный, сто двадцать первого! Хорошего же ты мнения обо мне!
— Детка…
— Я не понимаю, Конор, чего ты тормозишь?! Не хочешь — так и скажи. Или я хуже, чем эта твоя сисястая дура?!
Энар сразу не сообразил, о какой именно сисястой дуре идёт речь. А когда сообразил, не смог вспомнить имени Ванессы МагДрагар. Да и лица драконицы тоже. Другое дело — Риана. Такая красивая, горячая, близкая… Что с ним творится в её присутствии?
Почему сердце начинает пропускать удар за ударом, откуда берётся это тепло внутри, это глупое желание обнять целый мир? Почему рядом с ней его начинают терзать такие непохожие желания? Хочется заботиться о ней, оберегать, укрыть от всего мира, от всех опасностей, что таятся вокруг. И в то же время… девочку хотелось трахать. Иметь. Грубо. Долго. Жёстко. За то, что дразнила. За то, как высокомерно вела себя с ним. За годы связки с проклятым перевёртышем… За её счастливый смех рядом с другими!
Энар с рычанием впился в податливые губы.
Внешний мир покорно отступил на второй план — мир со всеми окружающими их дриадами со своими нелепыми законами и условиями, поселение Кута-Кута, где их обязательно хватятся, если они не вернутся до рассвета, Драгавер, столица, вместе с отцовским дворцом, вся Драконья Империя…
А что осталось?
Вот эта смуглая горячая девочка в его руках. Нежная, обнажённая, дразнящаяся. Плоский и тёплый, будто специально подогретый, камень, куда он усадил Риану. Сорвав рубаху и штаны, торопливо подложил их девочке под спину.
У неё расширились глаза, когда увидела его член, закачавшийся прямо перед её лицом, пальцы вцепились в выемку на камне, губы решительно сжались. Энар усмехнулся.
Она хочет его?! Прямо сейчас? И эти зелёные вокруг её не смущают?
Что ж. Так тому и быть.
Видит Великий Ящер, он, Энар О" Конор, держался до последнего.
Нагнувшись, он поднял её подбородок и коротко поцеловал в губы. Затем легонько толкнул в грудь, вынуждая опуститься на спину.
Не сводя с него глаз, Риана подчинилась.
Внутри всё дрожало от страха. Но этот страх не был холодным, леденящим душу, нет. Он прокатывался волнами мурашек по телу, заставлял внутри всё сладко сжиматься и дрожать. Вздрагивать. События последних минут пронеслись пульсаром. Риана ощущала себя, как во сне.
Всё было слишком неправильным, слишком необъяснимым. И в первую очередь — это её желание.
Она знала, что сегодня это случится до того, как дриады прервали Ритуал…
Дети леса… лесной народец… она всегда знала, что за их внешней импульсивностью скрывается глубокая мудрость. Стихийность. Мудрость самой природы. И если сейчас они настаивают на близости феникса и дракона, значит для чего-то это нужно.
Она подумает о этом потом… Возможно, и даже скорее всего, она будет сгорать от стыда, нервно кусать губы перед зеркалом… Потом. Сейчас мысли странно и сладко путаются. На смену им приходят ощущения. Такие волнительные. Такие… бесстыжие.
Мужские руки ласкают её грудь, соски попеременно накрывает жадный рот. Язык у дракона горячий, чуть шершавый. Он играет со сжавшимися бутончиками, нежит их языком, посасывает, прикусывает.
Она выгибается ему навстречу, словно просит быть жёстче, резче…
И он прислушивается к её просьбе. Его пальцы властно сжимают бёдра, зубы впиваются в сосок, вызывая короткую острую боль, а затем по телу начинает прокатываться удовольствие. Лихорадочное, хмельное, постыдное. Оно сворачивается в узел внизу живота, дёргает так, что она вскрикивает.
— Я буду осторожен, детка, — шепчет дракон и слова его доносятся до Рианы словно сквозь ватное облако.
Она ахает, мотает головой из стороны в сторону. Желание ощутить дракона внутри захлёстывает с головой.
В воздухе вокруг искрит, переливается перламутром магия. Лёгкая, подвижная, как дымка, она окутывает пару на алтаре сияющим пологом, бережно отделяет от всего мира. Куда-то исчезают ночные звуки, не ощущаются больше чужие любопытные взгляды.
Близость дракона и феникса…
Энергообмен при этом происходит автоматически.
Энар опускается на колени перед алтарём и разводит её бёдра.
Она всхлипывает, захлебывается от острых, ни на что не похожих ощущений, когда мужской рот впивается в неё там, внизу. Язык быстро теребит влажное, ставшее невероятно чувствительным местечко, скользит между бесстыдно мокрых складочек… а затем твёрдые, горячие губы начинают посасывать чувствительный бугорок.
— Ах! — голос Рианы, непривычно хриплый, непривычно слабый, отражается от каменного алтаря, окружающих их огнидрев, от невысоких зеленоватых фигурок, подёрнутых радужной дымкой.
Тело будто прошивает магическим разрядом и Риана дёргается, словно хочет вырваться из сильных мужских рук, прекратить это беспощадную ласку. Но Энар держит крепко и ей остаётся только протяжно стонать, поначалу сжав зубы, а затем в полную силу Голоса феникса.
Откуда-то словно издалека доносится восторженный визг, крики, свист, улюлюканье. С запозданием доходит, что это кричат дриады. Они ликуют. Тысячи лет древний алтарь не принимал столь щедрой жертвы…
Вдруг накатывает ослепляющая волна. Искры удовольствия прошивают её тело. Она бьётся в сильных руках, выгибается дугой, кричит…
Дракон поднимается над ней.
Не отрывая взгляд от её широко распахнутых глаз, он кладёт руку на основание шеи, другой придерживает за бёдра и входит в неё резким толчком.
Острая боль пронзает всё тело, но она не успевает ни испугаться, ни отреагировать… Твёрдый, огромный, он замирает внутри и непривычное распирание притупляется, сменяется робким, жаждущим продолжения удовольствием. И возбуждённый член принимается двигаться внутри неё, выбивая из груди стон за стоном.
Пламенеющий поток магии обрушивается на них прямо с неба, пронзает огненным столбом, сливается воедино с бешенным ритмом, задаваемым Энаром.
Ощущения от удовольствия и магии смешиваются, сливаются в единый безумный водоворот. Пальцы Рианы какое-то время цепляются за каменные выступы алтаря, а потом впиваются в рельефную спину дракона.
— Ах! А-ах! А-а-ах!
Она всхлипывает, хнычет, кричит, захлёбываясь в вихре острых, ни на что не похожих ощущений.
Она не знает, сколько это длится.
Тело будто не принадлежит ей. Оно становится лёгким, почти невесомым, раскалённым докрасна.
По лицу и плечам Энара то и дело пробегает огненная чешуя.
Вот он делает последний рывок в ней и замирает, удерживаясь на руках. Тело его начинают сотрясать спазмы, лицо искажено удовольствием. Внутри всё наливается жидким пламенем, а наслаждение достигает пика. Такое неистовое, пронзительное, непереносимое!
Она сама не понимает, почему жива до сих пор, почему всё ещё в сознании.
Но вот голова странно кружится, в глазах темнеет и последнее, что она видит перед тем, как отключиться, огненный рисунок на груди Энара: багряный дракон с широко распахнутыми крыльями, раззявленной пастью, изрыгающий пламя…
Секундный порыв заставляет дотронуться до рисунка, прижаться к нему ладонью.