Глава 31
Объятия. Жаркие. Страстные. Хмельные. Мужские руки, гуляющие по телу, отчего оно плавится, сходит с ума. С коротким стоном дракон впечатал её спиной в ствол дерева и накрыл рот своими губами.
Поцелуй вскружил голову, распугал и без того ошалевшие от близости дракона мысли и чувства. Риана слабо застонала, обвивая его шею руками, подаваясь навстречу, выгибаясь в его сильных руках, словно умоляя сжать посильнее, действовать резче, жёстче.
О, это проклятая потребность отдавать! Риана ненавидела этот постыдный импульс до глубины души. Но сейчас отдать было необходимо, как воздух.
Перенаправить бушующее в крови пламя, избавиться от невыносимого жжения… ну или от щекочущего переполнения в самых неожиданных местах…
Над головой зависла и с каждой секундой все больше расширялась радужная воронка… и вот прямо из неё хлынул огненным водопадом поток магии, прошил насквозь! Забурлит в теле, заполнил до основания, принялся искать выход. И нашёл… Через пальцы, через ладони, через раскрытые губы и язык, через бесстыдно мокрое местечко между ног, которым так и тянет потереться о дракона, унять этот хмельной, невыносимый зуд, прошивающий изнутри огненными импульсами…
Поцелуи и объятия становились всё более жаркими, жадными, горячими. Энар безжалостно сминал её губы, сжимал в своих руках так, словно она вот-вот исчезнет, превратится в воздух и он потеряет её навсегда…
Риана всхлипнула, и, подтянувшись на руках, подпрыгнула и обвила талию дракона ногами. Запрокинула голову, подставляя шею для поцелуев.
Но поцелуев не последовало. Только потяжелевшее дыхание дракона щекотало кожу.
Риана приоткрыла веки и увидела, что Энар смотрит на неё, не мигая. Щелевидные зрачки дракона вытянулись, стали тонкими, как два лезвия.
— Что-то не так? — хрипло прошептала девушка.
Дракон покачал головой
— Почему ты не ушла? — спросил он потяжелевшим то ли от страсти, то ли от волнения голосом.
Вспомнив встречу с сородичами, которая каким-то невероятным способом успела утратить реальность, превратиться в мыслеобраз, Риана ощутила, как в глазах защипало. Несколько раз крепко зажмурилась, помотала головой, словно отгоняя ненужные мысли.
А потом ответила глухо:
— Народ, который живёт одним лишь прошлым, обречён. Но народ, одержимый лишь собственным прошлым, обречён вдвойне.
Конор сглотнул. Возможно, он ожидал услышать что-то иное, более понятное, что ли… Что-то, что ему хотелось услышать. Но то, что всё же услышал, явно поразило его. А Риане так хотелось хоть сейчас не врать. Быть до конца честной.
В первую очередь, с собой.
Она притянула его голову к себе, вынуждая припасть губами к шее. Вздрогнула, когда горячие губы дракона обожгли её кожу. Затрепетала, когда чуть шершавый язык проложил влажную дорожку по впадинке между ключиц.
— Иногда нужно просто найти в себе силы, чтобы жить дальше. И это сложно, — прошептала она. — Это самое сложное…
— Не думай об этом, детка, — прошептал дракон, стискивая её в объятиях, сминая бедро, ягодицу… — Ты всё сделала правильно. А теперь дай мне свои губы…
От беспрекословно-властных интонаций в голосе Энара её словно окатило волной вожделения. Знойной, многогранной, очень возбуждающей. Внутри как будто выстрелила огненная стрела. И угодила прямо в яблочко, вдребезги разбивая мишень, стыдливо прикрывающую вход к запретным желаниям.
Жадный мужской рот накрыл её губы, ворвался внутрь языком. Риана застонала, отвечая на поцелуй со всей страстью, на которую была способна.
Она первая рванула борта рубашки на нём. Подняла руки, когда Энар, поставив её на землю, задрал на ней тунику. Всхлипнула, когда горячий рот накрыл её сосок, принялся нежить его чуть шершавым языком.
Не спеша помочь ей освободиться от туники, дракон приступил ко второму соску, заставляя её ахнуть и прогнуться в пояснице.
В задранной, оголяющей грудь тунике, с фиксированными над головой локтями, запутавшаяся в своей одежде, Риана чувствовала себя порочной, бесстыжей. Но как же сладко было не пасовать перед самыми тёмными, самыми постыдными фантазиями, а бросаться в них, пронзать собой волны нахлынувшего удовольствия, скрываться в них с головой.
Стиснув зубы, она тихо застонала, а потом не сдержалась, всхлипнула в голос, в ответ на волнительно-жаркие, бесстыжие ласки дракона.
Это послужило спусковым механизмом. Он сдернул, наконец, тунику с ёё головы, и, отбросив смятую ткань в сторону, сам быстро избавился от одежды. Затем сам расстегнул пуговицы её штанов. Опустившись на одно колено, стянул трусики и припал губами к розовому, мокрому местечку, бесстыдно выглядывающему из приоткрытых нижних губок. Запрокинув голову, Риана застонала в голос и когда дракон, усаживаясь на землю, привлёк её к себе на колени, послушно расставила ножки и села.
Замерла, когда ощутила, как он входит в неё, припала губами к его губам и со стоном опустилась ниже. Дракон ответил хриплым ответным стоном и, смяв её ягодицы, резким рывком насадил на себя до основания.
Какое-то время, Риана, всхлипывая, привыкала к его размерам, а затем начала двигаться. Поначалу робко, неумело, направляемая сильными мужскими руками, а затем вошла во вкус, сообразив, как удобно контролировать ритм, глубину погружения, интенсивность…
Магия по-прежнему, переполняя, выплёскивалась через неё, прошивая насквозь водопадом огненных стрел. Это было так бесподобно хорошо, что Риана исчезла, растворилась, переставая ощущать себя, впрочем, как и Энара, как нечто отдельное от неё самой.
Единый шквал обжигающих поцелуев, покусываний, стонов и криков, сладких раскачивающихся движений…
Каждый рывок, усиленный резонансом общих ощущений открывал ей ни на что не похожие, мучительно-острые грани удовольствия. Это было так пронзительно, так по-настоящему, что Риана могла только стонать и громко вскрикивать.
Будь вокруг хоть полчища дриад, драконов и фениксов, Риана вряд ли бы их заметила. А даже если б и заметила, не смогла бы остановиться. Правда, после наверняка постеснялась бы смотреть им в глаза.
Она задрожала всем телом, когда внутри, одна за другой принялись взрываться магические хлопушки, наполняя её тело оглушительным шквалом удовольствия. Какое-то время, она, всхлипывая, содрогалась в сладких конвульсиях, а потом упала на плечо к дракону, чувствуя, как искры от ожившей, переливающейся жидким огнём Печати кусают кожу. Но эти укусы не были болезненными, скорее они только усиливали удовольствие…
Какое-то время Энар прижимал её к себе, содрогающуюся, беспомощную в этой своей открытости, очень нежную… настоящую. А затем привёл в себя поцелуем.
Подчиняясь его желанию, Риана привстала и, развернувшись, опустилась на четвереньки. Дракона прижался сзади, повторяя контуры смуглого и гибкого тела феникса. Он перекинул тяжёлый поток волос на одну сторону и Риана ощутила, как его горячее дыхание обжигает шею. Мужские пальцы стиснули потяжелевшую, ставшую невероятно чувствительной грудь, к бесстыдно мокрым складочками прижался твёрдый, как камень член.
Желание ощутить его резкие, ритмичные рывки внутри стало таким острым, что внутри всё свело сладкой, болезненной судорогой. Риана прогнулась в пояснице, облегчая проникновение его возбуждённому члену и ахнула, ощутив, как медленно и глубоко он входит в неё.
Какое-то время дракон не двигался, замер, удерживая её за бёдра, добиваясь того, чтобы желание вновь захлестнуло её с головой. И лишь когда сполна насладился видом её узкой, изгибающейся спины, приятно округлых, покрасневших от его жарких ласк, ягодиц, когда стоны её стали такими громкими и в них засквозила нотка досады и нетерпения, прикусив плечо, резко ударил бёдрами.
Пространство вокруг взорвалось от сладких вскриков, постепенно снова заполняясь ритмичными звуками ударов, стонами, всхлипываниями, стонами…
После они лежали в обнимку, покачиваясь на последних, затухающих волнах удовольствия. Оба молчали. Никто из них не хотел первым нарушать такую ясную обоим, такую понятную тишину.
Несмотря на блаженство, разливающееся по телу, переполняющее чувства и ощущения, в голове Рианы отчаянно билась одна-единственная одна мысль. Всё слишком перемешалось, слишком запуталось.
Кто для неё свой?
Фениксы?
Наставник?
Или вот этот дракон, что сжимает её в своих объятиях и понимающе молчит? Которого она должна ненавидеть… и не ненавидит. Никак! Не может, пламень нестабильный, не может она ненавидеть его!
Должно быть, что-то с ней не так…
Нет, нет, нет, не может этого быть!
Это наваждение. Это всё Громкий лес, магия дриад, виверны их дери, она не в своём уме из-за наваждения зелёных чертовок! Когда они вернутся в Драакх, она… она опомнится, протрезвеет, думать о нём забудет… Но…
Как же теперь смотреть ему в глаза?!