Глава 34
— Зарева! Дело есть!
Риана и не подумала останавливаться.
Голос Джереми Мэйбла она узнала, и, как следствие, скривилась так, словно откусила лимон. Она не имела ни малейшего желания вступать с настырным драконом в полемику.
И — да, ещё каким настырным! Джереми был из тех, кому слухи о том, что Конор и Зарева вместе не пришлись по вкусу. Да что там… категорически не нравились и не устраивали рыжеволосого дракона-боевика эти слухи! Поэтому Джереми и обивал пороги деканатов и ректората, что, мол, это использование положения рода как оно есть: единственный на всю Драакх феникс — и достался в связку — конечно, кому бы вы думали?! — естественно, наследнику Драконьей Империи! А то, что связка — это серьёзно, это магическая, психологическая и эмоциональная сонастройка — конечно, такие мелочи! Вот она, правящая семейка, мало того, что к рукам, простите, лапам, всю империю прибрала, так ещё и феникса-невестку им подавай!
А если у других, менее знатных и родовитых, чувства? И несгибаемые, серьёзные намерения?!
От речей Мэйбла попахивало бунтом, но в Драакх, как известно, все равны. Здесь даже приставки к имени дома запрещены, магистры — исключение. Поэтому заговори о таком Джереми, скажем, в столице, в Драгавере, рыжеволосым драконом мигом занялись бы императорские спецслужбы.
А тут только руками разводили.
Хуже всего, что досаждением магистрам Джереми не ограничивался (если бы!). Памятуя, что за домогательства и иные действия сексуально-принудительного характера по отношению к адептке Заревой он пульсаром вылетит из Драакх, дракон избрал иную стратегию.
А именно — подкарауливал после занятий, чем несказанно раздражал Конора, который, понятно, тоже подкарауливал, узнал расписание арены, забронированное Рианой и пользуясь тем, что адептка не настаивала на "изолированных" тренировках постоянно мельтешил рядом.
И ещё — о ужас! — взявшись, должно быть, за ухаживания всерьёз, принялся забрасывать Риану подарками. Как дорогими, так и пустячными "знаками внимания".
Настала целая эпоха серег, браслетов, кулонов, амулетов со встроенными заклинаниями "красоты и молодости", магических зеркал, цветов, конфет, овсяного печенья с шоколадной крошкой в нарядной упаковке и многого другого. Что-то доставлял (забегая вперёд скажем: пытался доставить) ястреб-фамильяр, что-то почтовые совы, что-то передавалось через (подкупленных, естественно) общих знакомых. А ежедневные, или, правильнее сказать, ежеутренние букеты полевых цветов Джереми подбрасывал на подоконник лично. Укладывал как раз за магической решёткой. После первого же такого "презента" Риана плюнула и раскошелилась на магический полог, скрывающий происходящее в её комнате от посторонних глаз, причём таких, которые в темноте видят лучше, чем днём.
Стоит ли говорить, что все подарки, все, без исключения (включая не обязывающие ни к чему цветы и конфеты и даже стаканчик со скисшим мороженым) неизменно возвращались к адресанту.
Джереми Мэйбл злился. Негодовал. Выкладывался на спаррингах. И… рос над собой, так сказать. Его оценки так выросли, что магистры наблюдали за этой эпопеей с преследованиями феникса сквозь пальцы. А что такого? Дракон не пристаёт, не домогается, просто оказывает знаки внимания. И, учитывая, как вырос его магический потенциал вкупе с успеваемостью — всем бы такое рвение!
…Риана, понятно, энтузиазма преподов, как и самого Джереми, не разделяла, поэтому, когда на плечо легла мужская рука, и не просто легла, а развернула её к себе, зашипела дикой кошкой.
Мэйбл стоял перед ней во всём своём великолепии. Высокий, прекрасно сложенный. Солнце играет в огненно-рыжих волосах… Сердце пропустило удар. Конор тоже был рыжим… Тогда, в первый раз. В огнироще. И во второй…
— Чего тебе, Мэйбл? — поведя плечом и сбрасывая руку дракона, спросила Риана.
— Значит, не хочешь по-драконьи, — хмуро начал дракон.
— Так я и не дракон, чтобы хотеть по-драконьи, — огрызнулась Риана.
Призрак метнулся с её плеча, словно у мангуста выросли крылья. На деле Пушистик норовил добраться до приставучего ястреба с искрящими синим перьями. Не поймал, рухнул в траву и гневно застрекотал на своём.
— Я имел ввиду, не хочешь по-хорошему, малыш, — нахмурился Мэйбл.
— Сам малыш, — пожала плечами Риана, задирая подбородок и распрямляя плечи. — Даже интересно, по-плохому — это как?
— А так, — дракон ухмыльнулся. — Довожу до твоего сведения, что Ворона одобрил нашу связку.
— Вот как? — внешне Риана была сама невозмутимость. Внутри же всё сжалось, заледенело, как от предчувствия подступающей беды. Неужели то, что говорит Джереми, правда? И неужели… мамочки! Неужели она хочет оставаться в связке с Энаром?!
— Ворона так и сказал.
Риана пожала плечами, изо всех сил изображая равнодушие.
— Для того, чтобы отменить тренировку с Конором мне нужна более точная формулировка. И, желательно приказ о назначении.
— Приказа нет, — довольно кисло признался Джереми. — Но он сказал, что не против. Он вообще был немногословен.
Джереми лукавил. Потому что если опустить брань и заверения, что если Мэйбл не уберётся, то (дальше шёл такой изобретательный список, что Джереми невольно заслушался и пожалел, что не записывает), но если Зарева согласна, пусть тренируется с Мэйблом. В конце концов, декану Боевого факультета есть чем заняться помимо вытирания сопливых чешуйчатых носов и ему нет никакого дела, кто из драконов возьмёт шефство над фениксом!
— На нет и суда нет, Мэйбл, — тихим от ярости голосом сказал Конор, подошедший к Джереми со спины и не упустивший ни единого слова.