Глава 12
От мыслей о Дэккере университетские стены казались слишком тесными, а лекции — бесконечно долгими. Нет, я знала, что учиться никогда не поздно, но порой — просто бессмысленно. Для меня сегодня — уж точно!
А еще я дико пожалела, что мы с психом так и не обменялись номерами магофонов! Вот позвонила бы ему сейчас, все высказала — и мне бы легче стало! Но увы… Вот как так получается: у парня, с которым я провела ночь, у кого знаю тайные мотивы, я не взяла главного в наше время — контакта!
Со злостью глянула на свой амулет связи. Тот в ответ мигнул мне кристаллом подзарядки. У-у-у… Гад же ты — гений артефакторской мысли! Проку от вас ноль в критический момент, когда мою тонкую душевную материю совесть рвет на лоскуты. Я тут страдаю от мук выбора изо всех сил, а магомеханизм не может даже связать меня с тем, из-за кого все мои муки…
Тяжко вздохнув, уткнулась в учебник. Литеры плясали перед глазами, а слова профессора Вальтера, который что-то вещал о диалектных вариациях в начертании рун эпохи Тёмного Рассвета, проходили, кажется, меня насквозь, минуя сознание.
И ведь самое обидное: я сама себе устроила это пекло. Купила билеты на него. Да, не в первый ряд, но почти… Будь прокляты трижды эти подпольные бои, на которые я согласилась пойти с Мией.
И теперь главный вопрос: как перестать злиться на себя за глупость, с учетом того, что я на нее горазда? Потому как умная девушка давно бы из головы выбросила все сомнения, а заодно и любые воспоминания об одном психе, и зажила бы лучшую версию своей счастливой жизни безо всяких нелегальных поединков и клановых, а не политических (все же я склонялась к этой версии) игр.
Но только сомнения —штука коварная. И сейчас они засели тихо где-то под ребрами холодным комом и напоминали о себе каждый раз, когда мозг пытался убедить меня, что всё в порядке.
Я так ушла в свои мысли, что очнулась, лишь когда одногруппники повскакивали со своих мест. Пришлось тоже подняться и как-то механически запихнуть конспект и фолиант в сумку, а после — отправиться в библиотеку.
Перед началом работы заскочила в маленькое кафе, которое стояло через дорогу от книгохранилища. Здесь пахло жженым кофе и надеждами с легкой горчинкой. А еще хозяйка пекла изумительные булочки с корицей. А у меня как раз было немного времени, чтобы потратить его на восстановление душевного равновесия под чашечку капучино.
Я пила его, глядя за окно. На улице бушевал ветер, будто грозясь показать всему городу, что такое исход осени, ну или как минимум сорвать все растяжки и плакаты в честь дня Восхваления, который уже послезавтра. Вот только наступило ли оно для Дэккера?..
Вспомнились его поцелуи с привкусом лайма и безумия. Псих мог довести меня до бешенства одним взглядом и успокоить касанием. А еще… рядом с ним я могла быть самой собой. Не притворяться. Не скрывать дар. Не быть осторожной. И зря! Теперь у моего сердца появились доводы, которые неведомы разуму.
Пальцы дрогнули. Чашка со звоном ударилась о блюдце.
Нет, конечно, все мы рождаемся с чудинкой. А кое-кто с ней остается навсегда. Например, я… потому что ничем иным я не могла объяснить того, на что только что решилась…
— Похоже, сумасшествие — это заразно, — выдохнула я, уже зная: этот вечер провести под теплым одеялом мне не удастся…
Ну а пока же до боя на причале оставалось восемь часов и несколько миль, которые я пройду, толкая в книгохранилище тележку с фолиантами.
Как пролетела вторая половина дня, я не заметила, да и дома за столом была рассеянной. Причем настолько, что забыла народную мудрость про то, что стоит отдать ужин врагу, и приняла весь удар на себя. Застежки на штанах едва не затрещали.
Как и мои нервы, когда пришлось снова лгать:
— Тетя, сегодня звонила Бетси, просит подготовиться вместе к завтрашнему зачету. Я поеду к ней, вернусь, наверное, очень поздно… — начала было я свою ложь Розалии.
Думала, та всплеснет руками, начнет волноваться: куда я собираюсь на ночь глядя. Но на удивление ощутила от тети волну тихой радости и легкого предвкушения. Еле удержалась от того, чтобы не начать осторожно выяснять: отчего такое воодушевление?
— Хорошо-хорошо, иди, — меж тем отозвалась Розалия и даже с какой-то надеждой добавила: — а если задержишься поздно — лучше заночуй, чтобы среди ночи по пустому городу не возвращаться.
После этих слов фигуру тети окутал и вовсе флер надежды и тихой радости…
В недоумении поднялась к себе и начала переодеваться. К вечеру стало еще холоднее, так что решила: больше никаких платьев! Нужно надеть то, что тяжело разорвать, в чем быстро можно было убегать и не сильно, в случае чего, жалеть. То есть джинсы!
А чтобы не замерзнуть — еще и теплые, длинные — выше колена, гольфы в розово-черную полоску. Любимый топик на бретелях под низ, сверху — джемпер, куртку, шапку.
Все, кажется, я готова! А то, что выгляжу не завлекательно, как красотка из клуба — так я спасать иду, а не соблазнять!
Глянув на свое утепленное отражение в зеркало, выдохнула:
— Джи, помни: когда идешь на выручку, главное — вовремя сделать ноги, чтобы благодарностью не накрыло, как крышкой от гроба…
В прозвучавшей тишине мой голос показался не сильно-то и убедительным, а слово «как» — и вовсе лишним. Но по-другому поступить я просто не могла…
И вот спустя час, два магобуса, несколько профилактических пульсаров (судя по возмущенному писку в ответ на атаку, в тени подворотни были все же обычные крысы, которые тоже те еще твари, но, слава вышним, не изнанки) я, наконец, очутилась в северной части причала.
Заброшенные склады тактично намекали на то, что, если здесь вы планировали держаться подальше от неприятностей, ваши надежды тщетны. Остовы ангаров и покосившиеся от времени склады, разбитые окна, завалы из ящиков и обломков — все это тонуло в сизом холоде, который промораживал до самого мозга костей.
Но, несмотря на морозец, в воздухе витал запах ржавчины и чего-то едкого, тревожного, чужого… Изнанки, что просачивалась в мир через дыры в реальности.
«Идиотка, полная идиотка, — резюмировала я. И мысленно же себя спросила: — Что с тобой случилось, умница Джи?»
Увы, ответ был известен: со мной случился Дэккер. При воспоминании о психе невольно фыркнула, и изо рта вырвалось облачко пара. И, как всякая воспитанная девушка, которую ждут проблемы, двинулась к ним навстречу: нехорошо же опаздывать!
Так что, осторожно ступая по мерзлой земле, вышла к самому центру заброшенной части причала. И огляделась: ну и где все? Неприятности, бандиты, нежить, отловленная для боя, и Дэккер, иже с ними?
Ни-че-го! Вот как прикажете быть героичной и самоотверженной, когда спасать некого и негде?
Призвала пси-дар и отпустила магию на волю. Та разлилась вокруг на пару десятков шагов, пытаясь уловить отголоски хоть чьих-то эмоций.
И ощутила чужие чувства: голода, холода и желания свернуться клубочком. Жаль, все они принадлежали помойному коту, который прятался в развалинах неподалеку. И на этом все!
— Приятель, тут недалеко, буквально в полумиле, подают отличных жирных крыс средней прожарки, рекомендую. Сама готовила, — тихо-тихо протянула я. Но острый кошачий слух уловил звуки.
А посланная пси-волна указала животному направление. И тут же мимо меня шмыгнула облезлая тень средней лохматости и высшей степени воинственности.
— Мяу, — услышала я в ответ.
С эмпатией животных у меня было, мягко говоря, не очень: не понимала я часто, какие шоу показывают тараканы в головах пушистиков. Но, кажется, в этот раз получилось договориться. Ну хоть кому-то сегодня вечером повезло…
А вот со мной еще было неясно… Хотя свет луны, жадной до глупости некоторых девиц и ущербной (это уже по форме), старался озарить все вокруг.
Видимость была хорошая даже без осветительных заклинаний. Так что я могла разглядеть плац впереди. К нему-то я и двинулась, когда из тени, в дюжине шагов от меня, материализовалась фигура. Высокая, широкая в плечах, с платиновой макушкой, которая в ночи казалась особенно снежной.
— Какого мрака? — от голоса, негромкого, но яростного, я едва не подпрыгнула на месте. — Зачем ты здесь?
Дэккер шагнул в пятно лунного света, и я увидела его лицо. Напряженное, бледное. И этот острый взгляд, о который можно было порезаться…
Ни тени былой наглой самоуверенности. Только холод, только расчет, только тихая злость, тщательно контролируемая, но в любой миг готовая сорваться с поводка самоконтроля злость.
— Я же ясно сказал — здесь опасно, — выдохнул платиновый. — Ты глухая? Или сумасшедшая?
— От психа слышу! — выпалила я, но голос дрогнул. Я на миг прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, чувствами, собрать себя. Кажется, я сглупила… и, желая оправдаться, нет, не перед Дэккером, перед собой, выпалила: — Мне просто нужно было во что-то верить сегодня ночью! И я решила… в тебя.
Сказала и сама оцепенела от этой дурацкой, вырвавшейся наружу абсолютно голой правды. И, словно пытаясь тут же прикрыть ее наготу словами, добавила:
— Потому как твоя смерть для меня — это, знаешь ли, неприятно.
— И ты… — начал было Дэккер, явно желая сказать «поэтому возомнила себя спасительницей» или что-то в этом роде.
Но я не хотела проиграть в этом споре… в смысле, затягивать время, потому перебила психа, упрямо повторив свою мысль:
— Да, знаю, я тоже не очень приятна, но смерть, поверь, еще отвратнее. Так что не мешай тебе помогать выжить!
— Вира… — выдохнул псих, словно я выстрелила в него не словами, а из чарострела в упор и навылет… А после — моей холодной руки коснулись мужские горячие пальцы. И только в этот миг я поняла, насколько замерзла. Вся. И не только снаружи. Сердце тоже заледенело за несколько коротких фраз… А псих меж тем оказался близко-близко, так, что пришлось даже чутка запрокинуть голову, чтобы видеть северное море его глаз. И я услышала снова: — Вира…
Было в звуках моего имени что-то такое глубокое, обреченное, проникновенное… Как в песне северного волка, которую тот протяжно выводит, глядя на луну.
— Прошу тебя, уходи, пока не поздно… Я не хочу рисковать тобой… Больше не хочу…
И тут взгляд психа скользнул чуть выше моей макушки, а пси-дар, который не почуял Дэккера за его щитами, всколыхнулся, ощутив чужие эмоции. И, прежде чем псих что-то сказал, я уже все знала…
— Гадство, нас заметили, — губы платинового едва шевельнулись.
Я медленно-медленно обернулась. От одного из дальних ангаров отделилась грузная фигура. Мордоворот Форса. Он не спешил, шел тяжелой, уверенной походкой, а за ним чуть в отдалении следовала пара верзил. Похоже, я неосторожно задела местную охранку, о которой даже не подумала…
— Поздно уходить, — сквозь зубы процедил Дэккер. Его пальцы сжали мою ладонь чуть сильнее, даря тепло и уверенность. А после псих каким-то неуловимо-текучим жестом и вовсе задвинул меня за свою спину. Вроде как походя, по привычке, и, повернув голову, через плечо бросил: — Держись рядом.
— А ты просто держись, — тут же фыркнула я.
Дэккер в ответ вопросительно вскинул бровь. Похоже, все же удалось удивить своим пожеланием этого непрошибаемого гада.
— На арене! — пояснила я платиновому. — И не вздумай подыхать на ней! А то я сама тебя прикончу…
— Звучит как вызов… — отозвался он тоном человека, у которого пятьдесят процентов характера — смелость, еще пятьдесят — наглость, а остальное приходится на совесть.
А после Дэккер и вовсе отвернулся, оставив последнее слово за собой, а меня в компании негодования.
«Вызов! — мысленно передразнила я. — Да чтоб тебя!»
С другой стороны: ну какого еще ответа ждать от психа?
Меж тем к нам подошли амбалы и, перекинувшись с Дэккером парой фраз, махнули рукой, показывая следовать за ними.
Мы двинулись к неприметному входу даже не в ангар — скорее, какой-то сарай, крыша которого выгнулась, ластившись к луне кошкой. Внутри оказалось не сильно теплее, но куда пахучее, чем на улице: в нос ударила смесь сырости, машинного масла, немытой шерсти и серы.
Впрочем, внутри было чуть просторнее, чем казалось снаружи. Но об арене, которая была на шоу, и речи, конечно, не шло. Вместо огромной ямы по центру, занимая едва ли не половину пространства, стояла клетка с тварью внутри. Эта бестия была поменьше, чем та, что притащили на нелегальные бои. Длинное, гибкое, как у ящерицы, тело, покрытое не чешуей, а серо-зеленой слизью. Лапы короткие, но с когтями, царапавшими бетонный пол с тихим скрежетом. Пасть — нечто среднее между змеиной и крысиной, усеянная иглами-зубами, из которой капала слюна. Судя по тому, как она шипела, пенилась на воздухе и пахла (даже за два десятка шагов душок чувствовался!) — жидкость была жутко едкая. Насчет ядовитости судить точно не берусь — не пробовала, но токсичные подозрения имелись.
Правда, куда более впечатляющим, чем какой-то секрет (и, увы, не семейный, а слюнных желез), оказался хвост твари. Длинный, мускулистый, заканчивающийся костяным, похожим на скорпионий, жалом. Оно метнулось в сторону решетки с такой скоростью, что глаз не уловил, лишь когда острие ударило о стальные прутья, то раздался металлический лязг.
Это невольно заставило пристальнее посмотреть на клетку, та была сварена неаккуратно, но добротно.
У меня возникло ощущение, что клепали ее уже здесь, внутри, на месте, потому как протащить подобную бандурину можно было разве что через крышу. А та, судя по тылам, через которые было видно небо, не выдержала бы не то что какого-то передвижения, даже легкой тревоги черепичной себя…
Впрочем, стропила интересовали меня сейчас меньше всего… Куда важнее были те, кто собрался под этой крышей. Мой дар скользил от одного бандита к другому, касался их эмоций, оценивал, искал уязвимые места. И, судя по тому, что я ощутила, могла с уверенностью сказать: отморозков я в жизни встречала немало, но здесь был прямо заповедник.
Семеро типов по пси-фону мало чем отличались от тумбочек. И виной тому были не пси-щиты, как у Дэккера. Нет. Просто то, что происходило сейчас, для трех амбалов, что нас встретили, одного коротышки, лысого, как коленка, типа со шрамом через все лицо и щеголеватого, судя по числу перстней на пальцах, мага, — все происходившее сейчас было буднично, обыденно и смертельно скучно. А вот для твари или бойца, которые сегодня здесь сойдутся в поединке — просто смертельно. Безо всякой скуки. Ибо тем, кто внутри клетки, уж точно не до нее будет…
Я судорожно выдохнула, пытаясь обуздать эмоции. Взгляд заскользил по стенам, ныряя в самые темные углы, словно во мраке я могла найти утешение, что все точно будет хорошо. Но вместо этого обнаружила самого устроителя боев.
Он стоял чуть поодаль, прислонившись к столбу, держа в руках трубку. Ясно, опять со своей глушилкой. Оттого я и не ощутила его эмоций…
Взгляд главаря буквально впился в Дэккера, пару секунд словно сканируя психа. Тот ответил Форсу тем же и коротко кивнул.
Вот такой типично мужской разговор.
Без слов. Без жестов. Без эмоций (ибо через пси-щиты фиг их почувствуешь, а держать лицо оба и так умели). Обычно после подобных бесед случается армагеддон либо заключается крепкий союз. Хотелось бы верить во второе, но опыт неумолимо намекал на первое.
Тем временем франтоватый маг с модным зализанным хвостиком и кучей перстней щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание.
— Ты и есть тот новый боец?.. — протянул щеголь и усмехнулся с чувством превосходства и приказал: — Амулеты, огнестрельное и колюще-режущее оружие перед боем оставить здесь…
— Магических цацек нет, — отозвался Дэккер, явно намекая на колечки франта, и тот экивок понял и расплылся в ответ в прямо-таки змеиной улыбке. Такой ядовитой — хоть сцеживай и в аптеку яд сдавай. А псих меж тем продолжил: — Оружия не ношу…
«И зря», — крупными литрами читалось на лицах всех бандитов осуждение разом.
А вот я подумала, что насчет колюще-режущего Дэккер все же слукавил. Его острый сарказм отлично мог срезать шуточки многих… Жаль, против твари изнанки он не так эффективен.
— Вот и наступила пора тебе сдохнуть, гаденыш, — между тем все так же ядовито улыбаясь, предупредил маг.
Дэккер же сегодня не иначе решил разносить хорошее настроение. И разнес одному франту. Вдребезги. Причем всего одной фразой:
— Привык пропускать дам первыми. — Дэккер вернул магу улыбку. Причем ее радушию позавидовали бы акулы-убийцы. — Так что на свидание со смертью — только после тебя, брюнеточка…
Щеголь закипел так, что, кажется, даже его темный хвостик волос задымился.
Я же, глядя на злого чернявого, с сомнением подумала: «Неужели это и есть боевик, зверь которого способен совладать с тварью изнанки, если что?»
Франт был такой тощий, что мог бы наверняка легко путешествовать по голубиной почте… Вспомнился вдруг боец на арене, которого видела во время шоу — Серая Молния. Вот он состоял из одних мышц и самоуверенности. Этакая гора.
И вдруг подумалось, что этот щеголь к зрителям явно никогда не выходил… Получается, Форсу нужны не только публичные бойцы. Интересно…
Как и то, почему псих намеренно цеплялся к местному магу. Прощупывал? Провоцировал? Отвлекал от меня?
Дэккер меж тем отдал мне куртку, оставшись в футболке, джинсах, перехваченных ремнем, и кедах.
А после один из верзил просто потянул тяжелый засов на двери-ловушке, вмонтированной в решетку, ненавязчиво тем намекая, что бой, вообще-то, дело исключительно добровольное: хочешь — иди в клетку к твари, не хочешь — втолкнут за решетку.
Скрип железа резанул по нервам. Тварь замерла, ее продолговатая голова повернулась к источнику звука. В черных, бездонных плошках глаз отразились отблески развешанных вдоль стен осветительных артефактов.
Псих, впрочем, не разменивался на сомнения. Он вошел в клетку с такой невозмутимостью, что закралось подозрение: Дэккер может выжить в любых условиях, кроме нормальных.
Кажется, что-то такое почувствовала и тварь в клетке, и на всякий случай попятилась от платинового в дальний угол.
Только уйти ей в тень не дали. Щеголь провернул в воздухе руку, и с той соскользнул магический зверь — огромный ледяной змей, который просочился меж прутьев и укусил тварь, заставляя ту ринуться на Дэккера.
Бестия взвизгнула и сорвалась с места с пронзительным воем. Ее гибкое тело извилось, и смертоносное жало на хвосте прочертило в воздухе молниеносную дугу, целясь психу в грудь.
Только он не отпрыгнул. Нырнул под смертельный удар в сторону, перекатываясь по грязному полу так стремительно и слитно, будто был не человеком, а тенью.
Жало с глухим стуком лязгнуло о бетон как раз там, где платиновый стоял мгновение назад.
Дэккер же перекатился, в мгновение ока очутившись на ногах. Рывок в сторону.
Тварь ринулась за ним. Она была быстрее, чем казалось. Ее лапы царапали пол когтями, слюна брызгала в стороны. Нежить пыталась загнать психа в дальний угол. Вот только в нем уже был ледяной полоз, который словно выбирал, кого атаковать: Дэккера или склизкую гадину.
Когда жалохвостая вновь бросилась на Дэккера, он, податливый чужой силе, как ртуть, снова ушел от лобового столкновения.
— А твой парень тот еще уклонист, — услышала я рядом с собой знакомый хриплый голос и вздрогнула. Совершенно не заметила приближения Форса. И тут главарь добавил: — Дочурка…
Похоже, Седому доложили о моей маленькой лжи перед дверью его кабинета и из-за нее у меня нарисовалась большая проблема…
М-да… Кажется, сейчас не только Дэккеру придется попотеть, решая проблемы.