Глава 13

Тело бросило в жар. Только я не поспешила распахнуть пуховик. Наоборот, повела плечами, будто мерзну, шагнула в сторону Форса, чуть оступилась, качнулась и, как бы невзначай, будто поудобнее перехватывая готовую выскользнуть из рук куртку психа, коснулась мужской руки, державшей трубку, тем пробив ментальный барьер артефакта.

— Ну… Настоящим мужчинам в отношениях ведь и чужие дети не помеха? А у вас с Дэккером отношения… Пусть и исключительно деловые, — протянула я воркующим тоном, сама же при этом пытаясь взять под контроль чужие эмоции.

И это оказалось демонски сложно! Потому как меня буквально накрыло волной жажды крови. Форс пришел сюда не оценить нового бойца, а посмотреть на смерть.

Седой злился. Это была глухая ярость.

На своих подчиненных, что допустили к нему девицу с гаденышем, который не просто пытался качать права, а смог вытребовать, что хотел.

На себя самого, что согласился на предложение Дэккера, хоть и не хотел.

На меня, явившуюся сюда, но не в том виде, в котором Форс — старый развратник — желал бы…

И еще целый клубок раздражения на что-то, случившееся сегодня, но уже затертое, размытое.

Впервые я пожалела, что всего лишь эмпат и чтение мыслей мне недоступно.

Было бы куда проще просто пошарить в этой седой башке, вытрясти оттуда нужное и…

Но, увы, поэтому работаем с тем, что есть: пламенем гнева и ярости, которое полыхало в Форсе. И погасить этот костер могла лишь кровь… или я. Если удастся.

В переплетении этих алых нитей я искала и искала то, за что могла бы ухватиться и… нашла! Самоуверенность. Пока тонкая жилка, слабая, скрытая под слоями злости, азарта, жажды смерти, недоверия всем и вся.

Потянула свою добычу, вливая в нее силы, так, чтобы честолюбие затмило собой все остальное.

Внутри меня меж тем миновала вечность. В реальности — едва ли пара секунд. Так что, очнувшись, вспомнила, кто я, где, и плутовски улыбнулась.

Попыталась, чтобы получилось максимально соблазнительно. Только образу роковой бестии мешала сущая малость: теплая куртка, шапка и джинсы с начесом. Нет. Все же соблазнять в пуховике — это еще не мой уровень. Я основы с мини-юбкой-то толком не освоила!

Хорошо хоть ментальным даром владела куда лучше, чем охмурительным! Поэтому продолжила пси-атаку.

«Вот так, отлично, Форс. Ты же у нас хозяин жизни и положения. Все под твоим контролем…» — внушала я ему. Ибо именно на почве уверенности я смогла взрастить быстрее, чем любой агромаг — всходы следующего ощущения — безопасности. А за ним — и вальяжности, благодушного расположения к одной прыткой девице, которая только что польстила самолюбию Седого комплиментом о мужской «настоящести».

— К тому же это был единственный способ пройти к вам… иначе бы охрана не пустила. Так что прошу простить меня за эту маленькую ложь…

— Таким красивым девушкам не стоит ни у кого ничего просить. Лишь приказывать, — усмехнулся Форс, и я ощутила от него вполне четкую и однозначную волну.

Та-а-ак, кажется, я попала. Пока в сферу мужского интереса главаря, но в данной ситуации это однозначно равнялось неприятностям.

А в следующий миг Форс развернулся и взял мою свободную руку в свою. Да уж… вот и хитрить не надо, чтобы добиться физического контакта и тем пробить щит. Только теперь мне хотелось выдернуть ладонь из цепких пальцев.

Но нельзя. Все же большая удача, когда люди, которые тебе не подходят, к тебе не подходят. Жаль, что я, увы, жутко невезучая…

— Малышка, зачем тебе этот юнец в клетке? Он же в любой момент может умереть… — слова прозвучали явственным намеком, что этот «любой момент» может настать прямо сейчас, по щелчку пальцев одной седой сволочи. — Не хочется чего-то постабильнее, посолиднее?..

«Например, меня», — Форс не сказал, но домыслить труда не составило.

— Стабильность — это хорошо, — тоном, намекавшим, что дедушка девушку заинтересовал, начала я. Губы Седого тронула улыбка победителя. И я продолжила: — Например, повод для стабильных встреч и живого общения — это чья-то жизнь, — выделив последнее слово, я приподняла бровь и послала Форсу волну интереса, который притопил под собой начавшую разгораться похоть. И добавила еще немного легкой эйфории от ощущения победы. А после произнесла: — Тем более если эта жизнь может принести хорошую выгоду на арене.

— Всегда ценил девушек, которые думают тем, что между ушами, а не тем, что между бедрами, — самодовольно усмехнулся Форс своей же пошлой шутке и по-хозяйски похлопал мою руку, будто и она, и я вся целиком были у Седого уже в кармане.

А после наконец-то главарь соизволил снова посмотреть на клетку, где по периметру извивалась ледяная змея, этаким уроборосом, а в ее кольце Дэккер сражался с тварью. Только теперь у меня была четкая уверенность: полоз лощеного мага здесь, чтобы помочь. Но не платиновому, а нежити изнанки. Дабы та поагрессивнее убивала психа.

Впрочем, в последнем уже были сомнения. Хоть Дэккер пока и уклонялся, не вступая в открытую схватку, но и атаковать себя не давал, словно выжидая. А ремень в руке психа стал оружием массового поражения. Массы бандитской наружности поражались с приоткрытыми ртами, изумляясь: а что, так можно было?

Дело в том, что свое оружие Дэккер достал из шлевок джинсов и намотал конец на кулак, используя кожаную полосу с пряжкой как хлыст, и держал теперь склизкую гадину на расстоянии.

Стоявшие вокруг клетки подручные Форса следили за происходящим не отрываясь. Лишь маг недовольно морщился да все кидал взгляды на босса, словно дожидаясь команды. Какой — я уже догадывалась. Только хрепса с два, ты, лощеный прыщ, ее теперь получишь.

Я держала руку на пульсе. И не только событий. Мои пальцы все еще были в ладони Седого, ощущали, как бьется жилка на мужском запястье. Чуть быстрее обычного. И… Да, Форс наверняка позаботился об амулетах от магических атак, смертельных проклятий, боевых арканов…

Но сможет ли Форс спастись от самого себя? Если вдруг его накроет не просто паника, а шок. Такой, от которого сердце заходится быстро-быстро, словно пытается убежать от инфаркта, но лишь вернее стремится к нему.

Только сумею ли я это сделать? И вопрос не в силе дара, а духа… могу ли навредить одному человеку ради жизни другого?

Точного ответа я не знала, но ради Дэккера готова была рискнуть и проверить. Но для этого псих должен был дать повод и перестать спасать себя сам. А так, судя по тому, как он теснил зверушку с изнанки, помощь скоро могла потребоваться ей…

Потому как псих изменил тактику: вместо того чтобы в очередной раз уклониться, полоснув с оттяжкой до рваной раны на боку свою противницу, он поднырнул под склизкую тушу, прыгнувшую сверху.

Тварь, не ожидавшая этого, не смогла уже изменить своей траектории. Но вот вытянуть лапу так, чтобы ее коготь распорол Дэккеру кожу на боку — темная полоса мгновенно проступила на его футболке — вполне.

Только платиновый, кажется, не обратил на это ровным счетом никакого внимания. Он был занят другим — седлал тварь. Ну… как мог: его ремень перехватил поперек склизкое пузо, чтобы в следующий миг Дэккер, оттолкнувшись от пола, описал в воздухе полукруг и… оседлал-таки эту склизкую скотину!

Челюсти у бандитов дружно отпали, застучали по полу. Полагаю, на их глазах много бестий изнанки убивали, но чтоб их объезжали, задорно гарцуя по клетке, — такое явно происходило впервые.

Нежить, враз ставшая из боевой скаковой, вознегодовала. И тут же попыталась выразить свой гнев уколом. Только не едкого комментария, а жала. Все же яд слов не чета парализующему. Да и доходит так до противника быстрее…

Только Дэккер, пригнувшись к шее и свесившись так, что едва не мазнул плечом пол, в последний момент ушел от удара, разминувшись с тем боком на каких-то пару дюймов.

Впрочем, даже в таком подвешенном положении платиновый не переставал наносить короткие хлесткие удары кулаком или ребром ладони по основанию черепа нежити. Звуки выходили глухие, плотные. Они перемежались со злым рыком твари и шипением ледяного змея. По последнему, к слову, бестия изнанки, бесясь все больше, протопталась, войдя в раж и вхолостую щелкая жалом.

Змея оттого, что ее ребра помяли, была не в восторге. В таком, что попыталась даже тяпнуть Дэккера. Зря она это…

Псих и с ремнем-то был непобедим, а уж с собственной ездовой нежитью — и вовсе практически бессмертен. А еще нагл и непредсказуем. Последнее — особенно.

Оттого ледяная змеюка даже зашипеть толком не успела, как мужская рука схватила ее, резко потянула к себе и…

Шикарная вышла удавка для твари изнанки. Правда, длинная. Но, да, благо в той части, где голова переходила в тело у чешуйчатого ледяного шланга, поперечник был не столь широкий. Это ближе к середине в обхвате туловище змеюки могло посоперничать с моей талией, а тут — всего-то в руку толщиной. Так что мы воочию увидели, что значит обещание «завяжу тебя узлом»…

Потому как Дэккер, проявив нечеловеческую силу, просто взял змеюку за башку и, перехватив второй рукой чуть дальше по чешуйчатому телу в самом узком его участке, накинул змеиную петлю на шею твари, затянув ту.

Чешуйчатое тело тут же начало извиваться, сопротивляться. Да и нежить под Дэккером забесновалась.

Я ощутила, как трещат щиты психа, а после — и его мышцы. Физическая боль, которую испытывал сейчас платиновый, была неимоверной. Я лишь притронулась к ней — и меня уже прошило молнией от макушки до пяток. Так, что уже мое сердце, кажется, остановилось, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы перевести дух и забиться дальше.

Но как только это случилось — я снова прикоснулась к чувствам Дэккера, попытавшись оттянуть часть этой боли на себя…

В ушах тут же застучало, а мое собственное тело словно пронзили огненные штыри. Словно из Вирджинии Макллейн разом вынули все кости, залив вместо них расплавленный свинец. Да еще и по периферии поставили клеймо. И не одно, а с сотню… причем была в этих точках дикой, всепоглощающей боли какая-то пеклова закономерность… Но, какая именно, я понять не могла. Мозг пылал от того, что испытывала даже не я сама!

Перед глазами поплыли кровавые круги. И я словно сквозь вату услышала, как разом захрипели и нежить, и полоз, и его хозяин. Лощеный маг упал на колени и уперся в пол ладонями, судорожно пытаясь сделать вдох.

Тварь затрепыхалась с новой, безумной силой. Ее хвост взметнулся, жало било вслепую, царапая сталь и бетон. Змеиное тело рядом извивалось, выписывая восьмерки…

И вдруг в отчаянном жесте франт вскинул руку, швырнув в клетку пульсар. Метил в Дэккера.

Только слегка промахнулся и заклинание врезалось в бок твари. Та поглотила чары, даже не поморщившись: на прямые магические воздействия выкидыши изнанки не реагировали.

Жаль, я не могла так же. Мне стоило неимоверных усилий не дернуться, не заорать и не шибануть по Форсу пси-атакой. Первые два варианта убили бы все мои старания по убеждению Седого, что псих мне безразличен. Третий — просто убил бы. И меня, и психа, но сначала главаря, организовав тому сердечный приступ.

Только устроитель боев, и не подозревая, что он только чудом остался жив, гаркнул:

— Довольно! Прекратить.

И тут же в голове раздался противный надтреснутый голос: «…сгодится». Это была не четкая, оформленная мыслеформа. Лишь ее обрывок. Но это был чужой клочок сознания! Не мой!

Понимание, что только что произошло, оказалось ушатом холодной воды.

Я только что нырнула на новый уровень. Мой дар совершил стремительный рывок. Явление редкое для магии. Обычно сила нарастает плавно, постепенно, контролируемо.

А когда происходят такие резкие скачки, да еще и после восемнадцати лет, то чаще это плохо, нежели хорошо. Потому что магу враз трудно бывает освоить новый уровень своих сил. А неконтролируемый дар подлежит запечатыванию…

Вот гадство!

Еще недавно я походя посетовала, отчего не могу читать мысли. Вот, держи, распишись, за посылку судьбы. Как бы тебя ей не придавило. Нет, все же мечтать нужно осторожно и конкретно…

Я так погрузилась в себя, что все, происходившее дальше, стало для меня каким-то смазанным. Это и торжественный выход Дэккера из клетки, и то, как Форс отпустил мою ладонь, подошел к психу, и они о чем-то заговорили.

Кажется, договариваясь о дне настоящего боя на арене, перед зрителями…

Очнулась, лишь когда платиновый с видом победителя приблизился к одиноко стоявшей мне и начал забирать из рук свою кожаную куртку.

— Вир, ты в порядке? — выдохнул озабоченно он.

— Да. Нет. Не знаю… — чисто по-женски, растерянно отозвалась я.

Удивительно, но из всего этого веера ответов псих выбрал верный.

— Если что — падай в обморок, я поймаю…

— Вот тебе вечно куда бы подальше меня сплавить… то домой, то в обморок, — фыркнула, ощущая, что хоть и дико устала, но именно что в отключку не собираюсь. А вот шапку снять не мешало бы. Все же жарко здесь…

— Не сплавить, а спасти, — возразил Дэккер.

— Вообще-то это я тебя спасала, — возразила я этому самоуверенному типу, которому корону на голове захотелось разводным ломиком с размаху поправить.

— Зачем? — приподняв бровь, уточнил псих.

И вроде бы простой вопрос. Знала бы я на него еще приличный ответ… Пришлось выкручиваться. Не говорить же правду?

— Чтобы потом тебя лично прикончить, дабы геройствовать неповадно было, — это я прошипела коброй, искренне надеясь, что выгляжу устрашающе.

Увы, надежды оказались напрасны. Меня демонстративно прижали к горячему мужскому телу и поцеловали.

Вот бывают поцелуи нежные, бывают греховные, а этот — конкретно собственнический такой! Словно Дэккер заявлял на меня при всех свое право. Говорил без слов каждому, и Форсу конкретно: «Можешь даже не мечтать, она моя!»

А я с этим публичным, демоны его дери, заявлением (и психом тоже!) даже сделать ничего не успела. Раз — и этот платиновый гад пустил всю мою работу по наведению эмоциональных мостов с главнюком бандитов насмарку.

Со злости не то что последняя слабость исчезла, кусательные навыки прорезались. И я таки покусилась на наглую нижнюю мужскую губу.

Ответом стал короткий рваный мужской выдох. Сильные руки скользнули под куртку мне на талию, сжимая. И голова закружилась.

Ну уж нет! Я сознания не лишилась, пока все эмоции Форса перестраивала, пока на поединок смертельный смотрела, пока, бездна побери, провалилась на новый уровень дара! И теперь в обморок от каких-то губ и рук — ну уж нет. Не дождетесь!

И я отстранилась с независимым видом.

Дэккер на этот демарш лишь хмыкнул и, подняв руку в жесте прощания, накинул свою куртку, которая, как оказалось, была перекинута у него через локоть. А после обнял меня (уже за плечи), и мы таки пошли на выход.

Едва оказались на улице и за нами лязгнула дверь, я не выдержала и, сбросив ладонь психа с себя, прорычала:

— И что это было? — имея в виду поцелуй.

— Нет, это ты мне объясни, что это было. Пока я в клетке скакал, этот плешивый хрен тебя лапал!

— Вообще-то, это я его! — закипая, выдохнула я.

От такого заявления у Дэккера дернулся глаз.

— Та-а-к, а поподробнее?

Ну я и не поскупилась на детали. Ярко, красочно и бранно описала все, пока мы шли прочь от сарая.

— Да он бы тебя убить приказал. Ему было плевать, выиграешь ли ты бой. Он пришел сюда за твоей кровью! Наказать того, кто посмел навязать ему свои условия… И чтобы преодолеть пси-щит, мне нужен был прямой физический контакт. Так что да! Как ты выразился, я лапала Форса! Доволен? — ярясь, выдохнула я и спросила — как ударила под дых: — А вот зачем ты меня при всех поцеловал⁈

Дэккер, все это время ровно шагавший, вдруг остановился, словно врезался в невидимую стену. Замер. Мужские плечи неестественно выпрямились. Псих на миг прикрыл глаза и, спустя секунду, посмотрел на меня и ответил:

— Сам не знаю… На меня что-то нашло. Зверь внутри взбунтовался.

И ведь что самое паршивое: этот гад говорил чистую правду. Сейчас, без его вечных пси-щитов параноика, я это отчетливо чувствовала.

— Ты же говорил, что у тебя нет зверя… — припомнила я психу его же слова.

— Вне меня — нет, — согласился он и, резко переходя от защиты к нападению, произнес: — А ты говорила, что не полезешь больше в эту историю. И вообще, что не любишь высовываться и рисковать собой ради кого-то… Зачем тогда сюда пришла и спасла меня?..

— Ну, извини, признаю, тут я слажала… — выпалила и развела я руки в стороны в жесте: «Как меня это все достало. Ты — особенно!»

Причем вышло так размашисто, что я случайно задела бок Дэккера. И хоть тот даже не охнул, я как-то враз вспомнила, что он вообще-то ранен. Взгляд сам собой скользнул на кожаную куртку психа. Потом — на мою, где алела красная полоса. И само собой вырвалось:

— Прости!

Еще одно извинение. Но на этот раз без тени раздражения. Я просто переживала за этого белобрысого, ставшего как-то незаметно таким близким, гада.

— За что? — не понял Дэккер.

— Ты ранен, а я наверняка сделала тебе больно… — пояснила очевидное.

— Еще как больно! — согласился этот паразит, и не успела возмущенно фыркнуть (хоть для моего душевного спокойствия мог бы сделать вид, что это все ерунда, пусть я бы и не поверила!), как платиновый добавил: — Когда стояла так близко к Форсу! Этот хмырь на тебя едва слюни не пускал. Что в первый раз, что сейчас, — процедил сквозь зубы псих и уставился на меня так возмущенно. А после, словно походя, добавил: — А рана уже затягивается, я, как только бой закончился, активировал регенерационное заклинание.

Вот на это захотелось возмутиться уже мне. Только высказать ничего не успела. На причал въехал незаметный, как жрица любви в монастыре, фургон, громыхая на ухабах.

Летел по ухабам он резво и уверенно: водитель явно знал дорогу.

Дэккер успел дернуть меня в сторону в последний момент. Мимо нас промчался грузовик. Не задержись мы на дороге, выясняя отношения, наверняка бы с ним разминулись. Но сейчас Дэккер замер, словно гончая, взявшая след.

— Побудь здесь, я сейчас вернусь, — выдохнул он и скользнул из нашего укрытия следом за машиной, которая направлялась прямиком в сторону сарая, который мы покинули.

Я посмотрела на удаляющийся мужской силуэт, посидела, подумала, слегка померзла… В общем, поразвлеклась как могла и заскучала. А всем известно, что это самое опасное женское состояние. Потому как без дела почти любая из нас может наскучать как минимум на госпереворот. Не то что на решение отправиться в самое опасное место в мире — за спину мужчине, которому доверяет…

Едва подумала об этом, как замерла, уже начав вылезать из-под опрокинутой набок бетонной плиты, под которой пряталась.

Я Дэккеру… Что??? Да я даже собственной тени до конца не доверяла. А тут… Но прислушалась к себе и поняла: да, действительно, я могу положиться на этого мужчину, который готов за меня постоять. И придушить. И прирезать. Ну… если в руки ему попадется хотя бы ложка, а не только ремни и змеи. В общем, абсолютному психу…

К слову, о сдвигах… Мне бы не помешало поразмыслить на досуге о собственном: прорыв в уровне дара. Ибо говорят, что жизнь — это очередь за смертью. Только, судя по резкому провалу на новую глубину ментального восприятия, я могу пролезть на тот свет и вне этой самой очереди. Ну или как минимум сама сойти с ума…

Да, похоже, уже того… Белочка помахала мне своей лапкой. Иначе зачем я снова полезла следом за Дэккером?