Глава 14

Правда, стоило мне выйти из укрытия, как тишину разрезал звук, с которым элементали беснуются в цилиндрах, норовя сорвать клапаны мотора.

Но фар пока на дороге не мелькало, так что я, выждав еще три секунды для верности и пару — для храбрости, двинулась дальше.

К сараю подошла, когда один из амбалов втащил груз из фургона в распахнутую настежь дверь, которая под порывом ветра хлопнула, ударив о косяк. Минуту царила тишина, нарушаемая шумом мотора. Потом дверь снова открылась, и бандиты один за другим полезли в кузов. Ни твари, ни щеголеватого мага с ними не было. Форса среди прочих тоже не оказалось. Он, видимо, остался внутри или ушел раньше.

Грузовик тронулся, развернулся на утоптанной площадке и, не включая фар, покатил обратно к въезду на причал. Вскоре его рокот растворился в ночи.

Я еще какое-то время таращилась во тьму, пока не различила знакомую мужскую фигуру, вышедшую из укрытия — кучи сваленных ящиков. С его пальцев сорвалось заклинание, которое тут же исчезло. Напоминало оно поисковый импульс. Но в ночи я могла и ошибиться…

Кажется, псих куда больше был озабочен размышлениями, чем маскировкой.

Его поза была обманчиво спокойной. Но я не купилась. Слишком прямые плечи, слишком пристальный взгляд на гадский сарай, слишком напряженные руки, ладони которых сжались в кулаки.

Подкралась ближе, прижимаясь к холодной кирпичной кладке. Попробовала уловить эмоции платинового — и ничего. Успел восстановить пси-щиты… Опять…

— Опять ты меня не слушаешь, — раздалось в ночи. При этом псих даже не повернулся. — Почему, когда я говорю «останься тут и не ходи», то обнаруживаю тебя у себя за спиной?

— Может, потому что я не хожу, — фыркнула в ответ и добавила: — А преследую…

— Тогда ты делаешь это слишком громко, — возразил Дэккер и все же обернулся.

— А как надо? — скептически уточнила я.

— Так, чтобы тебя нельзя было заметить. Сливаясь с тенями и шорохами. И над этим нам надо будет еще поработать…

Зря он это сказал. От таких слов могло случиться непоправимое. Например, в моей душе могла поселиться надежда. И чтобы этого не произошло, я постаралась перевести все в шутку:

— Похоже, у нас и вправду есть чему поучиться друг у друга. Я объясню тебе, как правильно декламировать лирические баллады и держать столовые приборы, ты — как гонять по улицам, уходя с нелегальных боев, и шпионить. Опыт ценный, и когда мы разойдемся, я постараюсь помнить о нем как можно дольше.

— А ты хочешь, чтобы мы разошлись? — не поддавшись на мою уловку, совершенно серьезно спросил псих.

— А разве мы сошлись? — Я выгнула бровь.

— Во мнениях, характерами, в поцелуе, в споре, в ближнем бою, когда твоя сестренка огрела меня булыжником — конечно, сходились! Выбирай любой вариант.

Нет. Все же этот самоуверенный псих был невыносим. А еще невывозим, да и утащить его труп, тягая за ноги, задача будет, думаю, не из легких. Тяжелая натура, одним словом. А все потому, что не золотая, а даже платиновая. И не только макушка. Весь Дэккер целиком.

И ведь даже возразить нечего! За это белобрысого гада хотелось ненавидеть вдвойне. Очень хотелось, но не моглось. Так что я позорно отступила.

— Если мы и будем торчать так же, выясняя, чего у нас нет, то скоро можем и правда сойтись. Будем даже близко-близко. Ты сверху, а я снизу.

Крайне заинтересованный взгляд Дэккера был самым красноречивым из ответов.

Пришлось отудить пыл психа до температуры трупа пояснением:

— В одной могиле, куда нас зароют эти бандиты…

— Только для начала нужно найти хотя бы одного… — хмыкнул психи и пояснил: — Я прибежал почти сразу, как фургон остановился. Так вот, Форс в магомобиль не сел. А других каров поблизости, как видишь, нет. Сканирующее же заклинание, которое я запустил сразу, как ма-биль уехал, говорит, что кроме нас в радиусе двух сотен шагов никого нет.

— И тварь они тоже не выводили? — полувопросительно, уже догадываясь об ответе, уточнила у психа.

— Не выводили, — подтвердил он и озвучил мои мысли: — Напрашивается вопрос: куда они делись? В то, что решили заночевать в такую холодрыгу в дрянном сарае, я не поверю…

— Но проверишь? — вздохнула я.

— Обязательно, — ухмыльнулся Дэккер и в свою очередь спросил: — А ты ведь не постоишь тихо в карауле?

— Стоять? Ну уж не-е-ет… — протянула я и добавила: — «Караул» я могу только проорать, а потом бежать. Не поверишь: ноги сами так и норовят удрать куда-то в направлении твоей спины!

Дэккер на это печально вздохнул, а после предупредил, чтобы я в таком случае не отходила ни на шаг: хоть охранки сейчас и убрали, но кто знает, какие здесь могут быть еще сюрпризы.

На такой вариант я была согласна и кивнула, а после мы молча подошли к двери сарая. Она была заперта, но замок — простой. Психу понадобилась пара секунд, булавка и то ли заклинание, то ли просто бранное слово, чтобы запор сдался. Правда, прежде чем войти, Дэккер порылся в кармане своей куртки и протянул мне… Кастет!

— Держи. Я думал, что обронил где-то, а он, оказывается, за подкладку провалился… Металл заговоренный. Удесятеряет силу любого удара при атаке, а при обороне выставляет барьер. Правда, щит держится не дольше минуты. Но это все же лучше, чем ничего…

Я глянула на презент. М-да… Вот почему кому-то парни дарят букеты, конфеты, а мне — кастеты! Хотя Дэккер же псих.

— Извини, ответить нечем, — выдохнула я, беря оружие.

— Не переживай, как истинная ведьма, ты уже подарила мне нервный тик.

В ответ я одарила психа многообещающим взглядом. Тот сулил в лучшем случае смертельные проклятия. Ибо псих нагло лгал: у него даже глаз ни разу не дернулся.

А вот у меня, едва мы вошли (второй раз за одну ночь! можно-таки сказать, на бис) в сарай, и подрагивало, и трепыхалось, и сбивалось все разом: и сердце, и дыхание, и шаги…

Хотя внутри было пусто. А еще тихо, темно, тревожно и… много чего на букву «т», да и на другие тоже. Ибо если ты лингвист, то своим словарным запасом ты случайно можешь кого-то расстрелять быстрее, чем иные — всю обойму из магомета. Жаль, правда, что атаке специалистов по магической словесности чаще всего подвергается их собственная же психика…

С такими мыслями мы подошли к клетке. Той самой, в которой бился Дэккер. Сейчас она была абсолютно пустой.

— А где все? — выдохнула я тоном темной колдовки, со всех ног спешившей на свое аутодафе, но опоздавшей и заставшей только прогорелые дрова и пустой столб.

— Полагаю, ушли, — саркастически заметил Дэккер очевидное.

— Не ушли, а слиняли. Причем нас не дождавшись! Что у них с вежливостью и с дисциплиной? И эта преступность называет себя еще организованной⁈

Я несла полную чушь. Зато на вытянутых руках и тождественно. А все оттого, что каким бы пси-магом ты ни был, как бы ни привык контролировать эмоции, они все равно порой прорывались. И сейчас мой организм вот так пытался снять с плеч если не куртку или хотя бы ответственность, то стресс: попереживать в эту ночь я успела знатно, особенно за психа.

Тот, к слову, на мой каламбур только улыбнулся и, хоть менталистом и не был, сделал то, что мне помогло — поддержал.

— Ну свое исчезновение же они как-то организовали…

— Угу, как сквозь землю провалились, — фыркнула я и тут заметила руну. Она была прямо подо мной. Неприметная. Если бы не лунный свет, как раз легший на бетон, я бы ничего и не заметила.

Интересненько… Символы, в отличие от заклинаний, не давали фона.

ДЭккер меж тем создал еще одно поисковое заклинание, его щупальца потянулись во все стороны, пытаясь обнаружить хоть какую-то лазейку. Но тщетно. Пол был бетонный, неровный, стены — из пористого шлакоблока. Никаких явных люков, дверей, щелей.

Зато я, присев на корточки, начала на ощупь искать еще руны рядом. Закрыла глаза, отсекая визуальные помехи. Мои пальцы бесцельно скользили по шершавому полу, когда вдруг наткнулись на еще одну засечку.

Хм, а вот это уже интересно… Знак «Вэйо». Он ставился последним в открывающем цикле. Для рунолога это почти что приглашение войти.

— Дэккер, — позвала я тихо. — Здесь что-то есть.

Псих подошел, когда я водила ладонью по небольшому участку бетона, пристально посмотрел на пол, затем провел рукой над ним, четко произнеся заклинание.

Только не поиска, а резонансное. Какое обычно вливают в уже готовое сложное плетение.

А после того, как с мужских пальцев сорвались сгустки пламени и ударили об пол, мы слаженно выдохнули. И ведь сколько ни учит опыт, что происходит всегда неожиданное, я не перестаю удивляться, когда это случается.

Вот как сейчас, когда от искры по полу, стенам и даже потолку побежали языки пламени, чтобы четко высветить руны спустя пару мгновений.

Весь сарай был одним большим артефактом! И символы на нем были нанесены так далеко друг от друга, что их взаимодействие сливалось с общим магическим фоном.

Правда, глазеть на алеющие во тьме руны мне было недосуг. Я осознала, что Дэккер сделал…

— Ты совсем спятил: вбухивать столько сил в неизвестно какое плетение? А что, если бы все вокруг, вместе с нами, рвануло к изнанке?

— Ну ведь мы живы, — возразил псих тоном человека, которого все, что его не убивает, делает немного сильнее и без меры самоувереннее. — К тому же это был самый быстрый способ проверить твою находку.

И, дождавшись, когда я полыхну от праведного гнева похлеще, чем руны вокруг, Дэккер невозмутимо добавил:

— Кроме того, я сомневаюсь, что Форс стал бы рисковать жизнью, создавая здесь плетение разрывного проклятия такого масштаба. Он слишком дорожит собой для этого.

Хотела было возразить, что я тоже придерживаюсь подобной философии и… тут вспомнила о подарке психа. Получается, если бы все же жахнуло, то меня бы накрыло щитом. А Дэккера…

— Ты что, вызвался добровольцем-испытателем? — рявкнула я, ничуть не обрадованная тем, что о моей защите все же позаботились.

— Пока нет. Но ты ведь в меня веришь? — иронично протянул псих.

— Больше, чем хотелось бы, — фыркнула я и сварливо добавила: — Что у тебя за дурацкая привычка пытаться умереть? Еще и в одиночестве.

— А ты из тех, кто считает, что смерть — дело компанейское? — меж тем протянул псих, оглядывая руны. И, судя по выражению его лица, он ни бездны не понимал.

— Я из тех, кто считает, — копируя тон Дэккера, начала я, — что лучше вообще не умирать.

— Хм… интересно. И как ты себе это представляешь? Когда настанет твоя очередь, скажешь костлявой: «Нет уж, покорно благодарю» — и, развернувшись, уйдешь от Смерти гордой походкой? — уточнил псих, подходя к одной из стен. На той он потыкал алевшую руну. Ожидаемо, безрезультатно.

— А что, отличный план! — фыркнула я и встала рядом с психом, который в задумчивости потирал подбородок.

А после положила ладонь на соседний символ с тем, который трогал Дэккер. Знак едва ощутимо пульсировал под рукой, и я повернула его, словно вертушку. Руна покорно поменяла направление, направив свое острие вниз.

А потом я проделала то же самое на трех оставшихся стенах с изображениями «Эйхо».

Делов-то… Создавший этот сарай-артефакт явно был рунологом. И не слабым. Но заморачиваться утонченностью не стал. Так что стоило найти начало его плетения, как прочесть всю матрицу в целом труда не составило.

Вот только едва я повернула все четыре переключающие руны, как рядом со мной отъехала в сторону бетонная плита. А ведь она казалась монолитной!

И что сделала я, которая еще недавно выговаривала Дэккеру за безрассудный риск? Правильно! Тут же шагнула на первую ступеньку, что вела вниз, судя по всему, в подвал.

Впрочем, на второй я остановилась и глянула на замершего на миг психа. Он смотрел на меня с возмущенным выражением лица. Таким, которое без слов говорит: «Не могла сказать, что так можно, а главное — нужно было⁈»

— Дэккер, ты должен пойти со мной! — потребовала я и честно предупредила. — Иначе ты окажешься в большой опасности.

— Да? И почему же? — выгнув бровь, заинтересованно уточнил псих.

— Потому что если останешься здесь, то я тебя прикончу лично!

— Так девушки меня еще ни разу не приглашали проводить их… — иронично протянул платиновый гад.

— Ну, одно дело до дома… А я — до новых неприятностей. Ощущаешь разницу?

— Всей за… затылком чую, — заверил платиновый и не только двинулся следом, еще и обогнав меня, первым хотел было начать спуск. Только у него ничего не получилось.

— Тебя не учили пропускать дам вперед?

— Даже на тот свет? — чуть повернув голову, деловито уточнил платиновый гад.

— Тот свет, этот… Какая разница. Девушка должна быть первой! — выпалила, чувствуя, как начинает дергаться глаз.

— Только когда будешь на водительские права сдавать, инспектору этого не говори, — посоветовал псих.

— Я сейчас тебе скажу… — пообещала я тем тоном, который не сулит ничего хорошего этому героичному психу, вскинула голову, чтобы продолжить пламенную речь, и осеклась. Потому как заметила одну руну, а за ней еще одну. «Кенаст», «Иза» — символы, отвечавшие за свет и поглощение звука.

М-да, судя по тому, что использовали начертательную магию, чародей, работавший над защитой, хотел, чтобы естественный энергетический фон и под массивной крышкой люка колебался не сильно. А может, просто иными чарами владел плохо и работал с тем, что есть? Но куда важнее были не эти вопросы, а другой: не ждет ли нас внизу ловушка?

Правда, с учетом того, что темноту вокруг разбивал лишь тусклый лунный свет из окна, попытка узреть если не истину, то хотя бы стену чуть ниже по лестнице заранее была обречена на провал.

Пришлось призвать Рохо.

Искры пламени соскользнули с пальцев, обернувшись фамом, который тут же радостно даже не пискнул, а угыкнул. Ну чисто зомби, вырвавшийся из склепа на свободу.

Пришлось цыкнуть на зверька, чтобы его воодушевление не обернулось для нас умерщвлением, если кто-то из подручных Форса услышит.

Пушистый привстал на дыбки и зашевелил усами, мол, хозяйка, не переживай, твой фам бдит. И, вообще, он отважный, смелый, вооруженный пламенем и зубами яростный зверь, готовый броситься… А на врага или наутек — это уже по обстоятельствам. Потому что Рохо еще и умный.

А я смогла разглядеть-таки в свете его пламенеющего хвоста цепочку. Та, не прерываясь, спускалась.

М-да… Кажется, разведывательная операция закончилась, не успев начаться… потому что среди прочих символов были и охранные.

— Может, выжечь все плетение? — глядя на цепочку знаков, уходившую спиралью, как и лестница, вниз, предложил Дэккер.

— Это будет отличный способ спалиться. Войдем в историю шпионажа под фанфары. О нас наверняка в учебниках даже напишут. С пометкой «не повторять», — охотно заверила я психа и все же снизошла до пояснения: — Это не стандартная матрица заклинания. Импульс пройдет сразу по цепочке рун, все усиливаясь, как волна цунами. Угадай, что будет в конце?..

— И что ты предлагаешь? — мрачно уточнил… уточнили уже два мужика: платиново-гадский и пушисто-хвостатый — и оба уставились на меня.

А я — на руны, пытаясь понять, как здесь все можно поаккуратнее сломать…

Правда, чем больше смотрела на них, тем тверже была уверенность: испортить эту цепочку символов куда сложнее, чем чью-то жизнь. Знаки, видневшиеся во тьме, всем своим видом намекали: не стоит и пытаться. Только я была из тех упрямиц, которые ввязываются даже в тот бой, который все вокруг считают проигрышным. И сейчас, перебирая в памяти все, что знала о рунах (а с учетом специализации процесс был долгим), вдруг вспомнила лекцию профессора Вальтера. А точнее, символ «Ингваз», который может быть не только завершающим в строке, но и в соответствующем отклонении стать зеркалом, способным в корне изменить весь изначальный смысл формулировки.

Влекомая идеей, я шагнула на несколько ступеней ниже. Дэккер попытался было меня остановить, но ему куда легче угнаться за мыслью, чем за мной, что-то для себя решившей.

Я преодолела едва ли не половину лестницы, когда нашла нужный знак. «Тэнгез» — начало. И между ним и предшествующей руной, не колеблясь, огненным пальцем, на кончике которого плясало пламя, вписала «Ингваз».

Тотчас вся последующая цепочка знаков мигнула, чтобы тут же погаснуть.

— Ты сейчас нас спасла или угробила? — раздался позади, на пару ступеней выше, деловитый голос Дэккера.

— С какой целью интересуешься? — фыркнула я, обиженная на то, что мой гений остался никем не оцененным. Даже Рохо. Ну правда же! Ни один маг, кроме рунолога, да и то рунолога не простого, а усердно посещавшего лекции и выносившего с тех помимо скуки еще и знания, не был способен на такое. Слишком специфичная тема.

— Думаю, хвалить тебя или выносить…

— Мозги? — уточнила я.

— Нет. Тело, когда тебя контузит, — охотно пояснил псих.

— Даже не «если», а «когда», — фыркнула в ответ на это заявление.

— Я реалист, — ничуть не смутился Дэккер.

— Все пессимисты так говорят, — не осталась я в долгу, а вот платиновый — позади.

В следующий миг он обошел меня на лестнице и первым двинулся дальше. Причем втягивал голову в плечи, стараясь быть как можно ниже, тише и иже с ними… Ибо между теми, кто старается оставить большой такой след в истории, и теми, кто надеется даже магического фона не потревожить, я тяготела ко вторым и осторожно шагала по спиральной лестнице.

Та, к слову, вывела нас не в какой-нибудь погреб, а в самый настоящий бункер.

Низкий потолок, бетон, стальные перекладины родом из времен холодного противостояния Исконных земель и Нового континента, когда была гонка боевых заклинаний… М-да… Этот подвал был родом из тех времен, когда люди строили сначала укрытия, а потом уже планы на жизнь — и чем стены первых крепче, тем вторые — реальнее.

Да и расположение рядом с портом давало свои преимущества… Не удивлюсь, если где-то есть еще и замаскированный под грот выход для магомарин, что выглядывают на поверхность перископами, словно опасливые рыбы-удильщики своими манками.

Каменная кладка под ногами отдавалась глухим эхом, словно мы шли по глотке старого дракона, прокурившегося серой до самых печенок. В воздухе витал запашок давних грехов и самой изнанки.

Прикинув, сколько футов почвы над нами, протянула:

— Всегда считала, что ответы на свои вопросы под землей ищут в основном некроманты, и то с заступом в руках… — и оглянулась.

Рохо на это мое замечание согласно пискнул и попытался первым шмыгнуть в единственный коридор, который вел из бункера.

Правда, фама Дэккер все же первым не пустил. Но и затереть зверька в конец нашего маленького отряда не получилось. Так что шли платиновый и Рохо рядом нога в но… в лапу. А я — в тылу.

За широкой мужской спиной, перекрывавшей мне половину обзора, мало что можно было разглядеть. Но кое-что я все же увидела.

Помимо копоти, царапин когтей на стенах, темных пятен, то ли грязи, то ли крови, было еще кое-что. Руны. Те самые, значение которых я изменила всего одним знаком «Ингваз».

Здесь, в отличие от сарая, знаки шли плотно, образуя вязь. «Кенаст», «Иза», «Халагаз», «Гебо»… — все, как я и предполагала, на подавление шумов, освещение, охрану. Только сейчас из-за руны, изменившей первоначальное значение всех символов, любой шорох стал отчетливым, даже яркая шерстка Рохо не могла озарить коридор дальше пары шагов, а сигналки… они молчали! И это было главное!

Только, помимо этого, оставались еще и обычные ловушки. Их-то Дэккер и проверял, идя первым. Его движения были бесшумными, плавными, кошачьими. Он не просто шел — скользил меж теней, обращая внимание на детали, которые я сама бы и не заметила. Отпечаток сапога в пыли среди дюжины таких же. Или слизь на одном камне стены. Только в отличие от еще парочки точно таких же пятен — след был свежим.

Я старалась идти тихо, но из-за переиначенного плетения рун каждый шаг отдавался эхом. Псих, который (удивительное дело!) умудрился при этаком-то резонансе ступать совершенно бесшумно, обернулся и приложил палец к губам.

Рохо, благодаря своим мягким лапкам тоже особо не шумевший, посмотрел на меня так же, как и Дэккер. С осуждением. И он — мой фам? Да за кого вообще этот пушистый?

Недовольно глянула разом на обоих. Спелись, паразиты! Причем без единого звука!

Правда, все свое негодование по этому поводу я могла выразить лишь пантомимой. Ибо вполне вероятно, скажи я хоть слово, случится обвал: навряд ли, конечно, в горах или мировых цен на бирже, но психики местных охранников — уж точно. Потому я промолчала. И даже громко думать не стала. Так, на всякий случай.

Лишь кивнула, сжав в кармане кастет. Металл был холодным, но уже начинал согреваться от тепла ладони.

Пройдя шагов двести, мы добрались до развилки. Дэккер замер, прислушиваясь. Не к звукам — сейчас далекий гул вентиляции и звон капель где-то в трубах были громче крика. Псих принюхался, затем опустился на одно колено, проведя пальцами по бетонному полу. Под слабым светом хвоста на серой поверхности виднелись едва заметные полосы — следы волочения, царапины от когтей, темные, свежие, еще не успевшие засохнуть пятна.

— Сюда, — тихо, едва размыкая губы, выдохнул платиновый, указывая на левую ветку. — Двое, похоже, тащили недодушенную тварь. И, похоже, Форс вместе с ними.

— Откуда знаешь, что он? — усомнилась я, скорее показывая вопрос жестами, нежели озвучивая, и заметила странность: звуки больше не были столь четкими и звонкими.

— Когда подходил к тебе, Форс подволакивал левую ногу. И здесь след тоже от левой чуть смазанный, — пояснил псих.

Мы двинулись по узкому туннелю, забиравшему влево. Только здесь я заметила один нюанс: прежнее плетение рун обрывалось. Не иначе, мастер магического письма посчитал, что тратить его талант довольно и охранные плетения, расставленные ранее, должны были поймать в свои сети всех незваных гостей?

Но даже если так, я не спешила расслабляться и вглядывалась в полумрак коридора. Вот только если рунных сюрпризов больше не обнаружилось, то обычные никуда не исчезли. Дэккер двигался впереди осторожно, в любой момент готовый рвануть вперед или замереть.

Мы петляли, делая нелогичные зигзаги, перешагивали через незаметные линии на полу, прижимались к стенам в неожиданных местах, и лишь после, миновав опасные проходы, я замечала спрятанные в нишах стен ловушки.

Туннель меж тем начал расширяться, потолок поднялся. Впереди замерцал свет — холодное, синеватое сияние магических кристаллов.

Мы вышли в огромный зал. Он был похож на лабораторию. Ряды клеток из усиленной стали уходили вдаль. Внутри них копошились, дремали или бились о преграды твари. Чешуйчатые, клыкастые, покрытые шипами или слизью. Они были разных размеров — от небольших, с собаку, до монстров, едва помещавшихся в свои камеры.

На каждой клетке — аккуратная табличка с номером, штрих-кодом и короткой записью номера образца, класса его опасности, уровня агрессии, категории устойчивости к магии.

Это был не бойцовский питомник. Здесь не готовили мясо для ямы. Здесь вели учет. Здесь ставили опыты.

Дэккер замер, его лицо стало каменным. Я почувствовала, как по его щитам пробежала едва уловимая рябь, через которую я ощутила эмоции: смесь отвращения, холодной ярости… и удовлетворения.

Такого, какое бывает у человека, который обнаружил-таки то, что искал.

Вот только мне ровным счетом было ничего не ясно. Оттого, озаренная догадкой, я зло прошипела:

— Ты все знал…

— Я сейчас объясню… — выдохнул Дэккер.

— Не стоит. Вдруг я все пойму правильно, — процедила и обратилась вся в слух, пытаясь услышать обрывки мыслей платинового, раз его пси-броня дала трещину.