Глава 17

Впрочем, просветление случилось у меня быстро. Для этого не потребовалось даже тянуться к выключателю. Догадка осветила мой темный разум и безо всяких световых артефактов: кажется, один дракон, как и я, хоть и не рассчитывал на визит незваных гостей с убийственными намерениями (все же пытаться убить нас на бис второй раз за ночь — это перебор!), но полагал, что безопасность будет не лишней.

И если на задний двор мы спикировали во тьме, стремительно и бесшумно, то включать в окне свет, подобно маяку, тем оповещая бандитов: вот, смотрите, а мы живы… Нет уж, спасибочки!

Так что оставшийся путь я проделала, уже размышляя о том, что, если Дэккер не зря перестраховывается?

Впрочем, пока я была жива. И это уже хорошо. А если останусь после сегодняшней морозной ночи еще и здоровой — будет еще лучше. А нет вернее средства для замерзшего тела, чем горячая ванна…

Та, кстати, оказалась большой, чугунной. Стояла на вычурных ножках посреди облицованной темным камнем комнаты.

Я включила воду и, пока та набиралась, с тоской посмотрела на себя в зеркале. От толстовки после забега на четвереньках по лазу, созданному Дэккером, осталось нечто, испачканное в грязи и с дырами на локтях. Джинсы выглядели еще хуже — порваны в нескольких местах, мокрые, впитавшие в себя грязь городских улиц в коллекторе… Хотя, если постирать, может, сойдут за ультрамодные? Когда дыр больше, чем ткани…

Еще раз критически глянула на джинсы. Не-е-ет… То, что ниже середины бедра, не спасут никакие восстанавливающие чары. Только ножницы. Те как раз лежали на одной из полок. Правда, они были маникюрными…

Пара минут, одна моя попытка стать модным дизайнером, сотня взмахов коротеньких лезвий — и неприличные джинсы превратились в приличные шорты, которые уже и постирать не стыдно.

Скинула эту обновку, а еще теплые полосатые гольфы, толстовку и топик в небольшой постирочный артефакт, напоминающий каменную бочку с рунами. Нажала на знак активации — устройство мягко загудело, заполнившись паром и сиянием.

Сама же погрузилась в горячую, почти обжигающую воду и… начала принимать ванну такой, какая она есть, а та — тепло и радушно одну замерзшую девицу — со всею ее грязью. Эх, если бы сюда еще горсть соли — вообще бы было ощущение, что я на море… Впрочем, и пресность оказалась прекрасна. Согрелась я мигом. А пока оттиралась, как-то незаметно вместе с душком и темными разводами смыла с себя и усталость.

Вылезла я, когда вода начала остывать, завернулась в огромный, мягкий, банный халат и обнаружила, что мои импровизированные шорты и простой черный топ уже чистые, сухие и даже слегка подогретые. Артефакт справился на отлично.

Так что, вытершись насухо, надела на себя длиннющие — аж до середины бедра — теплые шерстяные, как Мия говорила, ведьминские гольфы в черно-розовую полоску, черный же топ и джинсовые шорты.

А вот толстовка, как оказалось, не высохла — слишком ткань была плотной. Ну да ничего: полежит здесь еще немного — и будет сухой, как финотчет для налоговой: ни капли воды и лирики любовных романов.

Из ванной я выходила добрая и пушистая — розовые волосы торчали во все стороны. Ну и плевать. Сейчас бы Дэккера найти. Или что-нибудь перекусить. И не знаю даже, чего хотелось больше…

Вот только дом оказался тих и пуст. Обошла верхний этаж, потом второй. Спустилась на нижний — дракона нигде не было. Зато холодильный шкаф — был. Стоял тут, родимый! Враз захотелось здоровой еды. Например: здорового такого куска стейка.

С мечтами о нем я и открыла створку артефакта. И вдруг на меня как напали! Натурально! Их было четыре. Румяных, поджаристых котлеты… Я, как могла, отбивалась и таки победила врага. Расправившись с ним подчистую. До единой крошки. И лишь после этой битвы, ощутив приятную тяжесть в животе, пришла в себя. А жизнь заиграла новыми, сытыми красками. Все же еда — лучшее средство от любых переживаний.

С новыми силами отправилась на новые поиски. Правда, и на этот раз никого не нашла, кроме уединения в библиотеке.

К слову, неплохая она была у Дэккера. Нашлось кое-что даже по рунологии. Правда, меня больше заинтересовало другое издание. Фолиант пах тайной и легким разложением надежд. Идеально для вечера разбитых иллюзий.

Взяв в руки книгу «Сборник легенд Изначальных земель», уселась так, чтобы свет от хвоста Рохо, которого я выпустила, не был виден в окне. Фам лег рядом со мной, сложил лапки и начал задремывать.

Но перед этим таки махнул хвостом, зажигая пару свечей, что стояли на полу… аккуратно так стояли, чтобы огонек от них не видно было с улицы. Похоже, хозяин этого дома не в первый раз прячет свет от сторонних наблюдателей.

С такими мыслями я и попыталась погрузиться в чтение. Оно было такого толка, когда первая половина истории длится вечность, а вторая — летит одним мигом. И законы математики тут лишь разводят руками. Они бессильны перед магией слов.

Когда закончила с первой легендой, неожиданно услышала шорох. Но не успела встрепенуться, как из тьмы коридора раздалось:

— Извини, не хотел тебя напугать.

— А я почти и не испугалась, — отозвалась тоном девушки, которая так наприключалась за сегодня, что стала отчаянной до состояния: не держусь за перила и всегда готова навернуться.

— Томик перехватила поудобнее, чтобы бить было легче? — невозмутимо уточнил этот псих.

— Чтоб ты знал, хороший удар — отличный способ снять стресс! — парировала, желая скрыть легкую панику под тяжелым характером.

— Или мерку на саван. Смотря чем бить и кого… — отозвался псих.

Нет, этот гад так и нарывался, чтоб его треснули! Так сказать, чтобы прояснить обстановку, поставить фонарь под глазом тому, кто темнил и провоцировал!

— Между прочим, я обыскала весь дом, а тебя не нашла. Ты где был? Я так переживала…

— Что жевала — это я заметил. Котлеты исчезли, — педантично ответил псих, подходя ближе и садясь напротив, так, что уперся спиной в откос окна.

— Это низко — пенять девушке на ее нервное состояние, — фыркнула я. — К тому же ночь была темна и полна страхов. А холодильный шкаф оказался полон света и обещаний…

— Хочешь, я тоже тебе пообещаю, — предложил дракон. И не успела я спросить, что именно: «все будет хорошо» или «я позабочусь обо всем», — как псих добавил: — Вкусный ужин.

И с этими словами протянул мне бутерброд с колбасой.

Правда, первым на такой дар отреагировал Рохо. Радостно встрепенулся, пискнул и всем своим видом дал понять: приему даров и поклонению мы — фам и я — благоволим.

Похоже, дракон знал, чем стоит кормить девушек. И это отнюдь не пустые слова, а полные калорий вкусности!

Так что спустя какое-то время, пока мы с Дэккером (и Рохо, куда уж без горностая) подкрепились, за пищей телесной последовала магическая. Оказалось, что дракон проверял все вокруг дома, а потом заглянул к себе, чтобы забрать накопители. Один из них он и дал мне, чтобы восстановить резерв.

Когда браслет защелкнулся на моем запястье, я ощутила, как энергия начала медленно наполнять энергетические каналы.

Дэккер, который, похоже, уже подзаправился, сейчас переваривал то, что в него попало, и сидел, прислонившись спиной к каменной кладке. Чуть вытянул одну ногу, согнул в колене вторую и облокотился на нее.

Сейчас дракон был спокоен. По-настоящему, не обманчиво. В чистых джинсах, которые по-хулигански подвернул, темной футболке, успевший, как и я, помыться, сейчас он на миг прикрыл глаза, словно пытаясь впитать в себя эту ночь первого снега и ее умиротворение.

Татуировки на сильных мужских руках в полумраке казались почти живыми. Хотелось дотронуться до них…

— Прости, что все так вышло, — вдруг раздался в тишине хриплый голос дракона.

— Мы живы — и это главное… К тому же пойти сегодня на причал — это мой выбор.

— Спасибо тебе за него… — открыв глаза, серьезно произнес Дэккер, глядя прямо на меня. — Хотя, когда мой дракон увидел тебя у складов, ему это очень не понравилось.

— А тебе? — вырвалось у меня. Было странно слышать вот такое о фаме.

— Мне? Да я был просто в бешенстве! Я хотел тебя уберечь! А ты… — выдохнул, словно в пропасть прыгнул Дэккер, но не успела я ничего сказать, как он добавил: — Ты спасла меня сегодня: не пойди мы обратно к выходу — сдох бы под взрывом в бункере. Били прямо в то место, где стояла моя метка. Меня бы даже трансформация не спасла. Видела воронку в парке?

— Думаешь, это не бандиты заметали следы? — сглотнула. По ложбинке позвоночника пробежала капля пота. И это несмотря на то, что вокруг было прохладно.

— Вместе с собой заметали? — в тон мне, приподняв одну бровь, уточнил псих.

Идею, которую мне Дэккер подал, не разжевывая, оказалась такой отвратительной на вкус, что встала, точно кость, поперек горла.

— Ты хочешь сказать, что тебя… нас просто использовали, чтобы найти базу Моритти, а потом… пустили в расход⁈ — выдохнула я и присовокупила, точно сплюнув: — Заразы!

— Законники, — поправил меня Дэккер. — Хотя это вполне логично. Тайная служба убрала почти чужими руками тех, кто мог организовать со временем переворот.

— Переворот? — усомнилась я. — Это всего лишь подпольные бои… Да, деньги с них немалые. Мия на один билет полгода копила, — припомнила я. — Но все же размах для финансирования не тот…

— Арена с тварями — лишь побочный след. Нежить в клетках не походила на бойцовскую. Скорее, было какое-то живое оружие. Эксперимент…

Дэккер оборвал сам себя. Он ведь тоже был своего рода экспериментом.

— Думаешь, этих тварей так же, как тебя… с твоим зверем? — осторожно спросила я.

— Навряд ли речь о слиянии, — мотнул головой дракон. — Скорее пытались внедрить какие-то качества тварей изнанки в людей. Например, создать сверхбойцов, на которых не действует магия, как и на порождений иного мира. Ради такого можно пожертвовать и одной картой.

— Только законники не в курсе, что карта крапленая…

— Если бы знали, давно бы упекли за решетку, — хмыкнул псих, тем подтверждая мои догадки: о его слиянии тайная служба не знает.

— Посчитали бы тебя сумасшедшим? — памятуя о той книге из библиотеки, я просто не могла об этом не спросить.

— Скорее бы попытались понять, что со мной сделал старик и как это повторить, — невесело отозвался Дэккер. — Хотя твой вариант мне нравится больше. Сойти с ума… Иногда мне кажется, что стоит ослабить контроль — так и случится… Вернее, казалось. Пока не появилась ты. Когда ты рядом, мой зверь будто успокаивается.

— А в холле, когда мы вернулись, значит, твой дракон был спокоен? — вопрос вырвался из меня раньше, чем успела прикусить язык.

— Слышала? — без обиняков выдохнул Дэккер.

— Удар вышел громким. Так это ты был в ярости? — произнесла и чуть склонила голову набок, напомнив самой себе овчарку. — Или все же твой зверь?

— Мы оба, — признался псих. — Но я больше — за то, что не мог сдержать своего зверя и напугал тебя. А дракон — что отпустил и не присвоил.

— Ты все-таки псих, — припечатала я.

— Пойму, если не захочешь быть со мной… — спокойно ответил на это Дэккер. — Ты права — я не двинулся, но могу…

«А если ты уйдешь — то чокнусь», — вдруг услышала я обрывок чужой мысли в своей голове. И не сразу поняла, что это — Дэккер. Накопитель, что был у меня на руке, опустел, силы вернулись, и дар, скакнувший на новый уровень, дал о себе знать.

— Поэтому, пока все не зашло далеко, нам стоит расста…

Псих не договорил. Да я и сама толком не поняла, что произошло. Просто в один миг резко подалась навстречу этому невыносимому гаду, который плевать хотел на все. Особенно — на себя. И сейчас, весь такой героичный, готов был спасти меня от себя, не задумываясь о цене.

Губы коснулись губ, и в ночи раздался рваный короткий выдох Дэккера. А в следующий миг сильные мужские руки обхватили меня, прижимая ближе.

Голова тут же закружилась, и телу стало легко-легко, а на кончике языка растекся вкус лайма и крепкого кофе. Сумасшедший вкус. Крышесносный. Мой любимый…

Разлившаяся по библиотеке тишина была точно молчание, которое золото. Предрассветное, медовое, запретное. Мы купались в этих мгновениях, когда наши эмоции переплетались с длинными темными тенями. Губы. Руки. Тонкая ткань. А под нею — сердца горячие. От желаний с ума сходящие.

Мы признавались без слов. Уступали друг другу. А за окном кружил снег. Пел ветер, мечтая о вьюге. Я покорялась. Таяла воском. Под натиском. Жаром. Твердостью пусть будет… хм… торса. Сейчас… Все было так просто…

— Вир, останови меня, — почти с мольбой выдохнул Дэккер, с неимоверным усилием оторвавшись от меня. — Иначе после меня уже все твари изнанки не остановят.

И я чувствовала: и вправду не остановят. Вот только меня бы кто удержал. Не всю. Хотя бы язык.

— А если я не хочу?..

В глазах цвета шторма сверкнула серебряная молния. И после моего короткого признания темный зрачок дракона начал вытягиваться, а радужка — отливать расплавленным металлом.

Стало очевидно: вот сейчас, еще пара секунд и… как недавно я сорвала с мужских губ поцелуй, так Дэккер с меня вот-вот — одежду.

Но главное — мне этого хотелось. А еще — чтобы мы с Дэккером всю нашу жизнь заполнили такими вот поцелуями… Но если всю не удастся — то хотя бы эту ночь.

Дракон подался мне навстречу и… между нами проскочила искра. Натуральная, а не метафоричная. А потом еще одна и еще.

Мы с Дэккером посмотрели в сторону, откуда летели всполохи, и увидели Рохо. Зверек стоял на задних лапах столбиком, сложив передние на пузе, и вилял хвостом. С него-то и сыпало.

Весь вид моего зверя как бы предвкушал. Увидев, что мы замерли, пушистый паршивец склонил голову набок в жесте: «Что, шоу отменяется? А я уже настроился…» Ему только плаката в лапах не хватало с надписью: «Требую продолжения разврата!»

Вот уж не думала, что в первую ночь с мужчиной моей фразой будет не признание в любви, а…

— Рохо, брысь!

Ибо втягивать в себя это огненное недоразумение сил не было никаких. Ни магических, ни просто дамских.

— Интересный у тебя фамильяр… — меж тем, глядя на горностая, хрипло заметил Дэккер.

— Он не мой. Мне его подкинули… — выдохнула я, ощущая, как туман в голове медленно рассеивается.

Жаль, что подобным образом исчезать ни жар, ни желание, ни жуткая неудовлетворенность, и в целом полная ж… — женское невезение, вот! — не желали!

Так что я ощутила себя совершенно не отлюбленной до конца и потому раздраженной. Такой вечер пошел горностаю под хвост! И причем дело не в Дэккере, который был готов. И чтобы это ощутить, дара менделиста не нужно! Достаточно было моего бедра, в которое упирались мужские намерения. Твердые и откровенные.

Вот только я вдруг поняла, что за этой ночью придет день. А с ним — и последствия наших решений. И мой мир, так тщательно выстроенный на осторожности и замкнутости, оберегаемый долгие годы, рухнет. Разделится на «до» и «после» окончательно. Вот только вопрос: смогу ли я жить в этом новом мире? Не разобьется ли сердце вдребезги, когда Дэккер исчезнет, а его место займет дракон…

Так что нас сейчас остановил не Рохо. А мои страхи, которые не отпускали. Кажется, я совершила главную ошибку для той, кто хотела бы прожить свой век в спокойствии. Говорят, чтобы его обрести, можно подпускать к телу, но не к душе. У меня же вышло с точностью до наоборот.

Дэккер успел проникнуть в душу, но не в тело… И о последнем сожалелось. Но уже не так жгуче. Разум все же брал верх.

— Вот как? Разве такое возможно? — вопрос дракона застал врасплох.

— А? — удивленно выдохнула я.

— Разве возможно подбросить фамильяра? — переспросил псих. Голос слушался его немногим лучше, чем меня, и в баритоне слышался рокот дракона.

Кажется, кто-то догадался, что мне нужно время, и… готов был мне его дать.

— На ритуале вступления в род. Вместе с частицей пламени рода, которое пылает на семейном алтаре. Рохо — порождение не моего дара. А частица клана Макклейн. Но без него ментальные способности мне было бы не спрятать… И выйти из рода мне нельзя по этой же причине.

— А ты бы хотела? — серьезно спросил Дэккер и притянул меня к себе ближе, устраивая на своих коленях так, чтобы мне было тепло, мягко, защищенно.

Его рука скользнула на мою спину, но в этом не было той страсти, что полыхала совсем недавно и могла поджечь дом, а мы бы этого и не заметили. Нет. Сейчас касания дарили ощущение спокойствия, надежности. Будто говоря: доверься моим рукам. Я не выпущу из них твои ни в повседневной бурлящей суете, ни в минуты опасности. Я буду рядом. Всегда.

— Разве имеет это значение, когда нет главного — возможности выбирать? — ответила я, склонив голову Дэккеру на плечо и ощутив, как макушки коснулось мужское дыхание. — У тебя ведь тоже его не было…

И с этими словами я коснулась татуировки на предплечье дракона, там, где под рисунком были скрыты символы, связывавшие гаджеты внутри тела психа в один артефакт.

Пальцы коснулись кожи, ощущая под собой вены, жгуты мышц, сухожилия. Скользнули ниже, к запястьям, костяшкам.

Над головой кто-то судорожно втянул воздух и севшим голосом возразил:

— Вообще-то, выбор был: сдохнуть или попытаться выжить. Мы с Нордом выбрали второе. Для того, чтобы выбраться и отомстить. Правда, порой, лежа на столе в лаборатории, мы оба об этом жалели.

— Тогда ты столкнулся с менталистами? Они были нужны, чтобы ты не тронулся рассудком? — догадалась.

— Нет. В мозгах у меня начали копаться чуть позже. Когда старик понял, что хоть и создал меня, но управлять не может и… Эй, как у тебя это получается, Зефирка? — вдруг оборвал сам себя псих. Но беззлобно так, скорее подначивая.

И я впервые не обиделась на это прозвище, на которое дракон был горазд.

— Получается что? — удивилась я и даже чуть отстранилась от Дэккера, чтобы посмотреть этому наглецу в глаза. Я здесь полулежу, никого не трогаю… Ну, может, ерзаю чутка тем, что от джинсов осталось, по такой мужской невозмутимости, которая не так и невозмутима оказывается, а мне тут обвинения предъявляют?..

— Выводить на откровение? Я совершенно не почувствовал сейчас твой дар, но при этом все рассказал, хотя до этого никому об этом не говорил и сейчас не планировал, — выдохнул Дэккер.

— А может, этого захотел твой дракон? — фыркнула я. — Потому что я своей силы к тебе не применяла.

— Мой дракон хочет одного: того самого, что вырвалось у меня, когда мы вошли в дом, — и, выдохнув это, даже руки опустил, будто давая мне возможность сбежать.

Снова. Но я не поддалась на провокацию, а вместо этого устроила свою. Ведь порой именно так и только так можно преодолеть границы дозволенного. Дозволенного в первую очередь нашим разумом, воспитанием, нормами приличий…

— А чего хочешь ты сам?

— Я уже упоминал, что мы с Нордом в некоторых вопросах выживания и, как оказалось, любви весьма единодушны. Жаль, что в остальном редко находим общий язык…

Нет, ну вы посмотрите на этого гада… вернее гадов! Одного двуногого, другого крылатого! Переиграли меня в подначки на раз-два! Впрочем, это ничуть не разозлило.

— Значит, ты и Норд не ладите? — Я приподняла бровь.

— И часто, — не стал лукавить Дэккер. — Все еще уверена, что не хочешь сбежать от нас? Ты ведь верно подметила. Я псих…

— А я менталист. И меня двинутыми не удивишь, — фыркнула я, вновь опуская голову на такое удобное плечо, а потом добавила: — Знаешь, если так посудить, я вообще мало нормальных встречала. Мы все двинутые. Просто большинство умеет симулировать нормальность.

И, выдав это неожиданно для себя, зевнула.

Рохо же, печально вздохнув, улегся у наших с Дэккером ног. Впрочем, и не думая засыпать. Видимо, горностай решил, что сегодня он отвечает за нашу нравственность, освещение и обломы.

Не знаю, сколько мы так просидели с психом, говоря так, словно давние знакомцы, расставшиеся на целую жизнь. Тысячи жизней. Искали-искали. И наконец нашли. Наблюдали за танцем снежинок за окном и чувствовали, как наши души согреваются рядом друг с другом. И это было что-то гораздо большее, чем могла бы дать просто ночь страсти.