Глава 8

А ведь как все было хорошо до этой гадской ночи с боями! Тихо, спокойно, точно в склепе… Зато своем, обжитом, уютненьком. Без погонь, странных типов с табакерками, притонов…

— Можешь высадить меня на ближайшем углу. Я сама доберусь до дома, — выдохнула, решив во что бы то ни стало отделаться от психа.

— Чтобы я выкинул свою девушку из машины посреди города, кишащего тварями изнанки? — парировал Дэккер и саркастически добавил: — Что обо мне подумают цепные псы Форса?

— Откуда ты знаешь, что это именно они? — уточнила я у невозмутимого, будто у него к этому был особый талант, платинового: он вел машину, словно и не замечая «хвоста», хотя сейчас даже я, не сведущая в слежке, его разглядела через боковое зеркало. На абсолютно-то пустой дороге!

— Потому что больше некому, — охотно пояснил Дэккер. — Видимо, старый хрыч поверил мне, но… не без проверки. Так что тебе придется побыть моей девушкой еще немного. Сегодняшнюю ночь — так точно.

— Эй, мы так не договаривались! Я поклялась помочь тебе в переговорах. Ты — что больше не будешь меня шантажировать…

— А я и не собирался шантажировать, — все так же не отрывая взгляда от дороги, покладисто согласился Дэккер. — Я пытаюсь подкупить. Не мешай мне. Это делать куда сложнее.

— Да? — иронично протянула я. — Что-то не заметила ни взятки, ни хотя бы делового предложения.

— Это первая стадия подкупа. На ней жертва и не должна ничего подозревать, — ничуть не смущаясь, пояснил псих. — Скажи, что ты хочешь за то, чтобы провести со мной этот вечер?

— Сейчас час ночи, какой ко всем прахтам вечер? — я возмутилась всем разом, но озвучила почему-то лишь последнее.

— Очень поздний, плавно переходящий в утро, — Дэккер был непрошибаем. И повторил свой вопрос: — Так чего ты хочешь?

«Конкретно сейчас — прибить тебя!» — едва не выпалила я. Но промолчала. А все потому, что, выходя из себя, успела закрыть за собой рот.

Так что пару секунд лишь шумно дышала, подыскивая подходящий, а главное, цензурный ответ… Напрашивался почему-то исключительно «нет». А что? Это самое «нет» — лучшее средство от большинства проблем. Только есть нюанс — оно действует, если вы еще не вляпались. А я, увы, но уже…

Так что пришлось довольствоваться теми вариантами, которые остались.

— Что я хочу? — я выдохнула, задумчиво глянув в окно. — Ответы на свои вопросы! Куда ты меня втянул?

— А может, десять кусков — и в пекло вопросы? — предложил псих.

Сумма была приличной. Да что там, могла легко бы покрыть все годы платного обучения в университете, не поступи я на бюджетное. Но главное — она в несколько раз превышала гонорар за бой, который назвал Форс.

Похоже, дело точно не в деньгах… А, следовательно, мне во что бы то ни стало нужно узнать правду.

— Теперь их стало на один больше, — глядя на Дэккера, отозвалась я, намекая, что деньги хоть и большие, но спокойствия на них не купишь.

— Это значит отказ? Или все же начало торгов? — уточнило мое личное блондинистое проклятье.

Ну все. Довел, гад, ведьму до пламенного гнева. Да такого, на котором не грех и инквизитора сжечь.

— Это значит, сейчас я выйду из машины! И плевать на все! — процедила я, чувствуя, что еще немного — и начнет дергаться не только глаз, но и я вся.

— На полном ходу? — Дэккер не столько спрашивал, сколько уточнял. И да, он наконец-то на миг соизволил повернуться, чтобы посмотреть на меня. — Ты вообще нормальная?

— От психа слышу! — выпалила, все же не сдержавшись. И потянулась к ремню, которым была пристегнута.

Нет, выпадать разом из кара, реальности, а может, и жизни, я не собиралась. Но Дэккер-то об этом не знал. А я была убедительна и… мстительна! Ибо шантаж, как и согласие, должен быть обоюдным, иначе он неполноценный!

Так что, когда мои пальцы коснулись застежки ремня, на них тут же легла ладонь Дэккера.

— Хорошо, — процедил он, явно пытаясь удержать себя в руках, но характер этому отчаянно сопротивлялся. — Будь по-твоему. Правда так правда… Но когда мы приедем.

— Ладно, — согласилась я, понимая, что вся соль нынешней ситуации в том, что платиновый гад — вовсе не сладкий тортик, а скорее тот еще перец. Жгучий. И, если он пошел на уступки, надо этим пользоваться.

Потому я тут же стребовала с этого взяткодателя клятву. Хотя бы простую.

После чего мы какое-то время ехали в молчании, но псих был бы не психом, если бы не постарался диктовать свои условия. Ну или на худой конец получать то, что хотел. В данном случае — ответы на свои вопросы. Потому и задал первый:

— А что ты сказала тому охраннику перед кабинетом Форса?

— Какое это имеет значение? Главное — мы вошли… — протянула я, не собираясь так просто говорить правду.

— Для меня — имеет, — процедил Дэккер, и я, скосив глаза, заметила, как сжались мужские пальцы на руле.

Кажется, кто-то злится… Ментальный дар внутри меня довольно всколыхнулся. Все же псих, которого нельзя было считать, стал вызовом. И вот такие проявления мужских эмоций были для меня своего рода компенсацией моральной неудовлетворенности.

— Ну… Может, номер своего магофона…

— Не стоило… — процедил платиновый и сжал пальцы так, что костяшки побелели, а мне показалось: еще немного, и на руле появится трещина.

— Или не сказала… — продолжила спустя пару секунд я и наконец дождалась. Довела одного психа до состояния, когда его самоконтроль затрещал, как неокрепший лед под давлением обстоятельств.

Эх! Самой только бы не ухнуть в грозившую вот-вот открыться полынью. Но и остановиться я не могла. Что-то внутри меня, какая-то ведьминка, так и подмывала вывести Дэккера из отмороженно-невозмутимого состояния… Почувствовать его настоящего.

Эмоции платинового не хлынули потоком, но явственные отголоски злости, вины, горечи, тревоги я ощутила отчетливо. И если первое чувство было объяснимо, то остальные…

И, поддавшись порыву, призналась:

— Я предупредила, что папочка будет недоволен: он свою дочку хотел увидеть уже лет десять как… И сейчас из-за одного охранника не встретится с ней.

— Вот так просто? — выдохнул Дэккер, и я ощутила, как он вновь берет свои эмоции под контроль, закрываясь… — И он поверил?

— Мне — нет. Своим чувствам — да. Другое дело, что я их слегка скорректировала… а упоминание о кастете, который «папуля Форс» подарил мне в двенадцать лет, убедило окончательно.

— Хрычу доложат. И он узнает об обмане…

— Я девушка ветреная и могла перепутать папу… — пожала плечами. — С кем не бывает… К тому же у меня есть ты, чтобы решить это маленькое недоразумение.

Секунда. Вторая. Третья. Я ожидала взрыва… Ну же, рвани, гад… Ты же так здорово психуешь…

Увы. Платиновый оказался непрошибаем. Настолько, что я с досадой тихо прошипела:

— Ненавижу таких, как ты…

— Неотразимых?

— Невозбудимых, — процедила я с досадой, поскольку сил потратила прорву, пока провоцировала, возбуждала и возмущала одного типа. А он — точно бревно. Ноль эмоций!

— Невозмутимых, ты хотела сказать? — меж тем уточнил псих.

— И их тоже! — с чувством отозвалась я, понимая, что для Дэккера я тоже наверняка та еще удавливающая девушка. В смысле, удавить меня порой хочется. Но нельзя.

— Что ж, рад, что вызываю у тебя такие яркие чувства. Обычно сами телепаты на них скупы, — хмыкнул Дэккер, когда машина начала замедлять ход, въезжая в район богемных и богатых…

Свет ажурных фонарей, стоявших вдоль дороги, тревожа сумрак ночи, блистал в высоких окнах, флиртовал с затейливой чугунной оградой особняков, в стенах которых с радушием принимали аристократов.

Впрочем, мне было сейчас не до обстановки. Сознание зацепилось за фразу психа, и я поинтересовалась:

— И много ты телепатов повстречал в своей жизни? — протянула я, намекая, что менталисты, если и попадались Дэккеру, вряд ли представлялись: наша братия не афиширует свои способности.

— Было дело, — скупо отозвался Дэккер, и по тону стало понятно: это дело — скверное.

Между тем машина свернула с главной аллеи и подкатила к высоким, но ажурным чугунным воротам. Пасс мужской руки — и створки сами собой медленно открылись, и мы въехали на территорию. Та, правда, была не очень большой. Так что окна, которые по поздней осени не скрывали раскидистые кроны, оказались неплохо видны с дороги.

Следившие за нами двинулись дальше, но отчего-то не было сомнений, что, объехав квартал, они вернутся сюда же.

Дом Дэккера оказался не таким уж большим по сравнению с остальными. Три этажа из светлого камня. Линии — четкие, прямые, почти строгие. По центру здания, начиная от второго и вплоть до третьего этажа, тянулось большое стрельчатое окно. В верхней своей части его переплет был расчленен на части с витражным кругом посредине.

Остроконечная черепичная крыша, до которой только-только добрался плющ, была увенчана флюгером ведьмы на метле.

Дэккер припарковался у входа и вышел из кара, чтобы — надо же, какая галантность! — помочь мне выбраться.

Псих открыл дверь и протянул мне руку. Пару мгновений колебалась, стоит ли принимать ту, но в конце концов плюнула и согласилась. Хуже ведь не будет. Ибо куда уже…

В этот момент как раз напротив особняка припарковались наши наблюдатели. Псих бросил на соглядатаев быстрый взгляд и досадливо выдохнул.

— Какие шустрые.

— А ты надеялся, что они уедут? — удивилась я.

— Не надеялся, но помечтать-то можно было… — протянул платиновый и «обрадовал»: — Придется им еще немного подыграть, чтобы уже убрались восвояси.

— Могу закатить скандал, хлопнуть дверью, обматерить на чем свет стоит и уйти в ночь. Все будет очень натурально и эмоционально, — пообещала я.

— Не стоит, — возразил Дэккер.

— А чем плоха идея? — возразила я, уже понимая: не выгорело, но не собираясь так просто сдаваться. Домой хотелось жутко. Даже через истерику. Потому добавила: — Если только бранными словами, то не принимай их на свой счет.

— На свой счет я принимаю лишь наличные, — усмехнулся псих. — Идея же неплоха. Просто мне не понравится, что ты одна пойдешь по темным улицам. А если за тобой увяжутся еще и эти — не понравится еще больше. В моем доме куда безопаснее, поверь…

Псих, оказывается, умел не только шантажировать, но и убеждать.

— Ладно, — смиряясь с платиновой неизбежностью, согласилась я и напомнила: — Но, учти, ты поклялся рассказать мне все.

Дэккер на это хмыкнул, и мы отправились в дом. Тот оказался внутри сдержанным и элегантным в своей простоте. В общем, не похожим на психа.

— Я его снимаю, — словно догадавшись о моих мыслях, пояснил Дэккер. — Он мне приглянулся из-за одной детали, ты ее уже видела, но вид изнутри еще лучше…

«Кажется, кто-то пытался уйти от ответов», — прокомментировала я про себя речь психа.

Впрочем, было любопытно, о чем речь, так что я двинулась следом по дубовой лестнице, что вела на второй этаж, и оказалась перед тем самым высоким стрельчатым окном, из которого открывался потрясающий вид на ночной город.

— Я же говорил, изнутри лучше… — с толикой гордости произнес он.

— Угу, вид отличный, — согласилась я и тут увидела полки. С книгами. Это была библиотека! И какая! Конечно, не главная имперская, но вполне достойная для личной. И зачарованно протянула: — Но содержание еще лучше…

И только было потянулась за стоявшим на полке фолиантом, как Дэккер зажег лампу и взял меня за руку, притянув к себе, заставив сделать несколько шагов по каменной приступке, что примыкала прямо к окну. Так что мы замерли у самого его центра.

— Зачем? — удивилась я. — Нас же отлично видно тем типам в машине.

— На то и расчет… — выдохнул Дэккер и наклонился ко мне. Так, что его дыхание коснулось моих губ.

А чувства психа, которые он отчего-то решил отпустить — моего дара, который я так устала контролировать… Или я просто очень устала за этот бесконечно длинный день?

Захотелось позволить себе быть собой. Хоть немного… И я отпустила силу, которая вдруг потекла в открывшегося Дэккера. Словно псих не просто приоткрыл, а опустил все свои щиты и… как же много в нем оказалось эмоций!

Я точно нырнула под лед, когда все чувства обостряются до предела, дыхание захватывает, холод сковывает тело, а сердце начинает биться в районе горла. И ты гребешь изо всех сил, чтобы выплыть. И едва твоя голова оказывается на поверхности, понимаешь, что хочешь еще… Сама точно не знаешь чего, но очень хочешь!

Чуть запрокинула голову, чтобы посмотреть в глаза этому наглому гаду. Те оказались у психа голодными и напряженными.

Пелена из чужого жгучего отчаяния, ожидания оказалась такой плотной, что в нее можно было завернуться, как в плед. Деккер явно приготовился, что его сейчас оттолкнут. И я бы именно так и сделала, если бы не одно «но»: чувства, в которых я успела искупаться по самую маковку… Они все еще бурлили во мне, будоражили сидевшую внутри ведьму. И той чего-то до пекла захотелось проучить (да так, чтобы и душе, и телу от этого стало приятно!) одного самоуверенного типа, посмевшего ее использовать в своих играх.

Сделать так, чтобы он об этом как следует пожалел, а потом, когда все кончится, до-о-олго вспоминал. И мучился. Как я сейчас, когда враз на кончике языка ощутила вдруг вкус лайма и крепкого кофе. И нестерпимо захотелось и того и другого, и Дэккера тоже. Чтобы отомстить. Исключительно это, и только!

К тому же шпионящие бандиты, как самые настоящие неприятности, ждут. И даже не за углом, а сразу напротив дома. Может, убедившись, что мы с психом те, за кого себя выдаем, исчезнут?

Или я просто устала, и мне нужно за что-то ухватиться… За кого-то…

Я могла бы придумать себе еще под сотню оправданий, почему мои руки потянулись к шее Дэккера, притягивая его ко мне.Только если я рассчитывала, что смогу, взяв инициативу, контролировать ситуацию, то ошиблась.

— Спасибо, — выдохнули упрямые губы и впились в мои.

Это был поцелуй — жадный глоток. Поцелуй — свободное падение. Поцелуй — отчаяние. Словно тот, кто был приговорен, вдруг выжил, хоть сам уже и не верил в чудо. И потому радовался. Неистово. Колко. До дрожи и сбившегося дыхания…

Или духа, который захватило у нас обоих.

Но испугалась ли я? Да ничуть! Потому как все, что происходило, было по моей воле, но против моего же разума. Тот вопил благим матом: «Что ты творишь⁈»

«Месть!» — хотелось ответить внутреннему голосу и подразнить его же тем, как оная сладка…

Я наивно верила, что могу остановить все, что происходит, в любой миг. Только оттолкнуть, сказать «нет»… Могла же?..

Но отчаянно не хотела!

Наоборот. Я желала еще этих сумасшедших губ. Еще этого дикого отчаяния. Чужого ликования. Или оно — мое собственное? Уже не разобрать, когда наши эмоции переплелись, а терпкая волна возбуждения прошила обоих.

Мысли путались, воздуха не хватало, удушающе не хватало. И это несмотря на прохладу вокруг.

Дэккер меня хотел. Возможно, даже сам того не осознавая. Но эта жажда росла с каждым касанием, с каждым вдохом… Она была такой полной, искренней, пьянящей, что сводила с ума.

— Вира… — выдохнул в губы псих мое имя, точно проклятие, и снова обрушился на меня вместе со своими чувствами: горячее нетерпение, желание, сладкое небытие, от которого в голове становилось легко-легко и совершенно пусто…

Губы гада сводили с ума, руки пленяли, мужские бедра все сильнее вжимались в мои, и это рождало внутри сладкую дрожь, от которой немели ноги и нас обоих вело. Настолько, что я сама не поняла, как мои руки скользнули под мужскую футболку. Всего на миг, но Дэккеру идея понравилась, и он тут же ее подхватил. И белый тканевый край тоже, чтобы спустя секунду оказаться лишь в джинсах.

А следом и с моих плеч куртка упала на пол, а остатки платья рывком оказались подняты почти к горлу, так что я в следующий миг осталась в сапогах и нижнем белье. И тотчас руки Дэккера обхватили черный топ, обтягивающий…

Меня захлестнула смесь эмоций из стыда, возбуждения, предвкушения, желания отдаться…

Чувства были такими яркими, обжигающе-колкими до остроты, что я не сразу смогла отделить, которые из них мои, а какие — психа. И кто тут кому мстит в конце-то концов?

Этот — даже не мысль — обрывок мысли пронесся в мозгу кометой, и ее огненный хвост полоснул остатки сознания плетью, заставляя очнуться.

Что мы творим у окна? Ладно, Дэккер, ему н наверняка не впервой… но что я творю?!! Третий поцелуй в моей жизни — и вот-вот закончится первым мужчиной!

Враз вспомнилось, как на втором курсе я решилась на эксперимент, думая, что если попробовать — то, может, стану чуть «нормальнее». Тогда позволила парню из соседней группы, который пытался за мной ухаживать, не только донести сумку до дома, но и на крыльце коснуться губами губ и… Смесь тщеславия, торжества, похоти… Меня облило чужими эмоциями как помоями. Для адепта я оказалась трофеем, который он рассчитывал вот-вот получить.

В тот раз я поняла, что совершила ошибку, и больше не экспериментировала… До Дэккера, с которым отчего-то все было иначе.

Мне срочно нужна была передышка. Хотя бы доля секунды, глоток воздуха, а с ним и здравого смысла, чтобы не потерять сознания, а с ним и себя.

Я сделала шаг назад, и Дэккер тут же дернулся ко мне…

— Вира… Ты моя плата за грехи, — выдохнул он, словно зачарованный…

— Мы пока всего лишь сглупили. А можем наломать дров, если не остановимся.

— Но ты же хочешь… — недоуменно протянул Дэккер, глядя на меня затуманенным взглядом, в котором мне почудился слегка вытянутый зрачок.

— Я хотела врезаться тебе в память, как кар на полном ходу в ограждение… Девушек у тебя после будет еще много, но чтобы меня ты запомнил… — выпалила я то, чего вообще не собиралась говорить… Причем произнесла это таким хриплым голосом, что сама его не узнала. И чувствуя, что еще немного — и язык станет моим главным врагом, добавила: — А еще я хочу правды…

— А я хочу взять тебя прямо здесь. Но только голую… ты не соврала, белье у тебя, конечно, в отличие от платья, не скучное, но без него будет лучше… — выдохнул псих предельно откровенно.

И его чувства говорили о том же. Никакого спортивного азарта и самоутверждения. Лишь чистые, обнаженные эмоции.

— Да пошел ты! — выпалила я на эту прямолинейность.

Кажется, мы оба были не в себе… А я еще — и не в платье. Почти. Со злостью одернула то обратно и сделала еще один шаг назад и ощутила плотную волну желания. Не своего. Дэккера. Она была тягучей, нетерпеливой, требовавшей ответа.

— Прикройся, — выдохнула я, понимая, что открытый Дэккер для меня — тот еще опасный соблазн.

— Хор-р-рошо, — протянул псих, и в его ответе мне послышался какой-то утробный рык. А после платиновый потянулся за валявшейся на полу рубашкой.

— Я не про одежду, — выдохнула, сглотнув. — Щиты.

Дэккер, уже нагнувшийся, на миг замер, а после медленно-медленно выпрямился и обреченно выдохнул. Светлая, точно снежная макушка откинулась, глаза прикрылись, кадык на напряженной мужской шее дернулся…

Мой взгляд скользнул ниже, туда, где тени танцевали на обнаженном торсе. Последний был идеален. Накачанный пресс (и пресловутые кубики при нем!), ровная кожа, чуть тронутая загаром, на которой лишь в районе ребер справа — следы застарелых шрамов, а с левого плеча на пластины груди спускалась вязь татуировки.

Просто вынос мозга с фанфарами из парадных дверей, а не мужик! Ну нельзя же быть таким соблазнительным, когда я еще от поцелуя не отошла, пытаюсь держаться, духом укрепиться и вообще до отмороженного состояния охладиться! А здесь рядом полуобнаженный Дэккер всем своим видом этому мешает!

Так что выпалила, чтобы прекратить это безобразие:

— И футболкой тоже прикройся!

На эту фразу псих тихо простонал и открыл глаза, возвращаясь в реальность. Одевался он, к слову, медленно и как-то слишком уж провокационно.

— Чего еще желает моя госпожа? — протянул Дэккер, облачившись и в футболку, и в ментальные щиты, точно в доспех: ни одна его эмоция не осталась без защиты, так что я ничего не ощущала. Ну кроме иронии в голосе.

— Правды, — сквозь стиснутые зубы ответила я как можно стервознее.

Потому как мне единственное, что и оставалось сейчас — быть ядовитой гадиной, чтоб не потеряться. Чтобы остаться сильной. Ибо я настоящая почему-то рядом с этим гадом так и норовила обнажить свою слабость. И колени. Но их уже помимо воли.

— Правда — только через постель! — огорошил меня платиновый, и его фраза прозвучала как девиз. — А сейчас надо уходить, пока на улице наши наблюдатели ничего не заподозрили.

Вот только даже такое банальное действие у психа вышло феерическим. Потому как он сам-то пошел, а я оказалась подхвачена на руки, перекинута-таки через плечо и с визгом (моя сольная партия!) унесена со сцены шпионских действий.

Впрочем, как только мы оказались под прикрытием стен, Дэккер меня все же опустил и даже при этом шумно (и нагло так!) выдохнул. Ну не гад ли! Намекать без слов, что я — тяжелая для него ноша?

— Ну не брал бы на себя того, что не под силу, — фыркнула на это я, одергивая то, что по недоразумению все еще считалось платьем.

— Поверь, я отлично могу вынести твою красоту. И даже характер. Но не децибелы. Ты не пробовала кричать потише?

— Как умею, так и паникую! Ты еще дышать без кислорода попроси, — не осталась я в долгу.

— Ну что ж, надеюсь, это сойдет за крик предвкушения… — выдохнул Дэккер и, скомандовав: — А теперь наверх, — потопал, собственно, туда. Первым.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним, разглядывая по пути картины, висевшие на стене, резные перила, обтянутую джинсами крепкую мужскую зад… Занавеси на окнах и проходах! И только их.

Когда же мы оказались на третьем этаже и я переступила порог комнаты, то поняла, что про постель кое-кто не шутил! Она таки стояла посредине, а чуть подальше было окно. Снова в пол, но на этот раз задернутое шторами. Правда, ткань была не особо плотной, и наверняка сейчас наши силуэты были отлично видны.

Так что пришлось отыгрывать и финальную сцену. Благо, уже не раздеваясь.

Несколько шатаний до постели. Падение на оную нас… После чего мы тут же раскатились в разные стороны. Я — под прикрытие полога кровати.

Дэккер еще и подрыгался, отчего матрас поскрипел. Вот ведь дотошный гад. Все доводит до максимального правдоподобия, будто шпион какой.

Или не будто…

Слишком много совпадений. И то, как точно этот паразит знал, чем и как меня шантажировать. И его ментальные щиты — это далеко не базовый магический курс в академии. Да даже то, как псих дрался, не очень-то похоже на простой кулачный бой в подворотне. Добавить оговорку о телепатах…

— Ты агент? — вырвалось у меня.

Дэккер дрыгнулся особо выразительно и с облегчением простонал:

— Наконец-то догадалась!

А после, обмякнув, скатился ко мне.

— Я уже устал тебе намекать… Даже все щиты снял, в надежде, что мысли прочитаешь…

— Я не телепат, чтобы мысли читать! Я мен-та-лист! — по слогам протянула я. — Мне доступны только эмоции! Нельзя было сказать прямо? — взбеленилась и едва не треснула одну белобрысую расчетливую макушку.

— Чтоб меня на месте убила клятва неразглашения? — вопросом на вопрос ответил псих. — Так что прости, я обещал тебе рассказать всю правду — и рассказываю, как могу.

«Если он принадлежит к тайной службе — значит, сдаст меня властям так и так, когда все закончится…» — сделала я вывод из услышанного. И от него на душе стало так холодно и тошно…

Да, Дэккер не обманывал. Он держал слово. Обещал правду — вот она, Джи, пей полными глотками, смотри не захлебнись. Сказал, что не выдаст моей тайны законникам — наверняка сам псих и не разболтает. Но намекнуть-то может понятливым коллегам… В том, как он виртуозно обходит клятвы, я уже убедилась.

А я ведь почти поверила, что смогу выбраться из этих неприятностей.

Я подтянулась к стене и села так, чтобы опереться на нее спиной. А потом от души долбанулась затылком о кладку. Зато физическая боль на миг заглушила душевную.

— Вира, что с тобой? — как-то отчаянно протянул псих.

Но меня уже было не остановить.

Женская истерика — дело такое. Либо ты выходишь из себя, а она — из тебя, либо держишь все в себе и себя потом не остается: разрывает изнутри. Так что я броском кобры оказалась на постели, желая перекатиться через нее и очутиться с другой стороны. Чтобы меня от этого гада отделяло хотя бы что-то. Пусть даже матрас с подушкой и одеялом.

Только Дэккер оказался слишком быстрым. Он настиг меня на середине передислокации, вжав в покрывало.

Но я так просто сдаваться не собиралась. Потому отчаянно впилась зубами в оказавшееся рядом с моим лицом мужское плечо. То по твердости не уступало камню. Причем армированному камню, потому как почудилось, что зубы задели железо…

Дэккер же, кажется, не обратил на это внимания. Как и на мои попытки врезать ему коленом. А вот ментальный удар его достал. Я вложила в пси-атаку все силы, что остались. Дэккер на миг выпустил меня, и я тут же поспешила увернуться, уходя из захвата. А то, что при этом мир кувыркнулся, пол и потолок поменялись местами, а я оказалась сверху над лживым гадом — ерунда. Главное — я взяла его за горло в самом прямом смысле этого слова. При этом даже из образа не вышла. Соглядатаи и не поймут по силуэту: душу я кого-то или люблю…

— Вира, я, конечно, рад, что ты наконец догадалась о главном и я могу все рассказать, — сипя начал Дэккер, глядя мне прямо в глаза, и даже не пытаясь сопротивляться, и тем сбивая весь настрой к убийству. — Но, поверь, живым я это сделаю быстрее и без помощи некроманта.

— Да плевать мне уже на всю твою правдивую ложь! — по щекам потекли злые слезы.

И тотчас Дэккер каким-то неуловимым единым слитным движением вновь опрокинул меня, так что я оказалась на краю. И кровати, и нервного срыва.

— Я не обманываю тебя. Не сейчас. Если хочешь — читай!

И псих опустил свои щиты. Снова. И меня затопило потоком отчаяния, тревоги, надежды, горечи…

И, выплывая в этом шторме, я вдруг ощутила, что где-то там, в самой глубинной сути психа, водоворот из застарелой боли. Такой сильной, темной, какие рождает только душа, однажды почти шагнувшая за грань.

Я смотрела на Дэккера широко распахнутыми глазами, а он говорил. Четко и отрывисто. О том, что да, он работает на правительство, но присяги, как агент, не приносил. Скорее, это был договор «услуга за услугу», поскольку секретные службы не могли вмешиваться во внутренние дела родов без особого на то дозволения правителя. А для этого были нужны серьезные доказательства. И их-то против клана Моритти пока не было… Лишь подозрения.