16

Щёки мгновенно вспыхнули жаром.

Это вообще не моё дело!

Чужой разговор. Чужая боль и чужая семья.

Я здесь всего нанятая прислуга с фальшивым именем и кучей своих тайн. А подслушиваю у двери, как последняя сплетница.

И всё же внутри после услышанного стало… странно тепло.

Опасно тепло.

Как будто кто-то осторожно коснулся чего-то давно замёрзшего внутри меня...

Я тихо, прерывисто выдохнула и на цыпочках двинулась к лестнице.

Максимально осторожно.

Как мышка, которая знает, что в доме живёт кот.

Старалась даже платьем не шуршать, прижимая подол к ногам. Каждый шаг давался с усилием. Половицы предательски поскрипывали под моим весом, а мне казалось, что весь дом слышит, как громко бьётся моё сердце.

«Если Максимус сейчас выйдет и поймёт, что я стояла под дверью и подслушивала их разговор… — сгорю со стыда прямо на месте. Просто испарюсь».

Лестница встретила меня полумраком и мягким, тёплым светом настенных ламп. Их огоньки слегка подрагивали, отбрасывая длинные тени на стены. Я уже почти расслабилась, позволила плечам немного опуститься и сделала глубокий вдох…

И именно в этот момент кто-то резко схватил меня за локоть.

Очень больно, между прочим!

Пальцы впились в руку, как клещи, сминая тонкую ткань платья. Я едва не вскрикнула. Только зубы сжала в последний момент, подавив звук.

— Попалась.

Ну, конечно. Мадлен.

Голос шипящий, ядовитый.

Совсем не тот сладкий, плаксивый тон, которым она разговаривала при Максимусе.

Я резко повернула голову.

Истинная жаба. А не дама в образе оскорбленной невинности.

Глаза холодные. Злые. С прищуром, полным неприкрытой ненависти. Губы перекошены, верхняя слегка приподнята, обнажая зубы. Уже не красивая аристократка, а хищница, которой наступили на хвост.

— Руку отпусти, — спокойно сказала я, хотя внутри уже всё кипело от гнева.

Мадлен только сильнее сжала пальцы. Её ногти впились в кожу сквозь тонкую ткань рукава, оставляя болезненные вмятины. Хватка была неожиданно сильной для такой изнеженной аристократки.

— Какая смелая, — прошипела змеюкой она мне прямо в лицо. — Думаешь, раз сегодня покрутила перед ним хвостом и разыграла из себя защитницу, то уже победила?

Я медленно приподняла бровь, стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя сердце колотилось всё быстрее.

— Перед кем?

— Не притворяйся дурой! — рявкнула она, и на её лице проступили некрасивые красные пятна. — Я прекрасно вижу, как ты смотришь на Максимуса! Эти твои невинные глазки, эта скромная улыбочка… Думаешь, я не замечаю?

Ах вот оно что.

Жаба ревнует.

Как неожиданно… и как предсказуемо.

— Боюсь тебя расстроить, — сухо ответила я, глядя ей прямо в глаза, — но генерал меня пока только отчитывает. И довольно жёстко.

— Потому что ты лезешь не в своё дело! — выплюнула она, брызнув слюной. — Ты вообще кто такая?! Откуда вылезла?! Вчера ещё никто о тебе не слышал, а сегодня ты уже строишь из себя хозяйку в этом доме!

Хороший вопрос.

Очень.

Я почувствовала, как внутри неприятно кольнуло.

Потому что если бы она знала правду… если бы хоть кто-то здесь узнал, кто я на самом деле и от чего бегу…

Нет.

Нельзя даже думать об этом.

Одна только мысль об этом заставила желудок сжаться в холодный ком.

— Слушай меня внимательно, девочка, — продолжала шипеть Мадлен. — У тебя есть время до утра.

В любопытстве приподняла бровь.

— И что случится утром?

Мадлен медленно и хищно улыбнулась, показывая ровные белые зубы.

— О-о-о… тебе лучше не знать.

Её глаза сверкнули злым, лихорадочным блеском.

— Максимус — мой мужчина. И держись от него подальше голодранка. Если жизнь дорога...

Я едва не фыркнула от такого заявления, но сдержалась.

Мадлен, однако, продолжала, явно разогреваясь:

— Я единственная, кто остался рядом с ним. Единственная настоящая родственница Нинель. Единственная женщина, которая действительно может заботиться об этой семье и держать всё в порядке.

— Особенно с прутом в руках, — тихо пробормотала я, не удержавшись.

И без того перекошенное лио Мадлен еще больше повело.

— Не смей перебивать меня!

О-о-о.

Вот теперь спектакль закончился окончательно. Маска слетела, и передо мной стояла настоящая злая, мелочная и очень опасная в своей ревности Мадлен.

— Ты думаешь, он выберет тебя? — прошипела она, наклоняясь ещё ближе. — Жалкую безродную оборванку, которая появилась неизвестно откуда?

Я молчала.

Потому что чем больше она говорила, тем отчётливее становилось, что дамочка боится.

Очень сильно боится.

И это её бесит до дрожи.

— Максимус — генерал драконов, — продолжала она с болезненным, почти фанатичным блеском в глазах. — Один из сильнейших мужчин империи. Ему нужна достойная женщина рядом. Красивая. Воспитанная. С положением. А не какая-то… тощая проходимка с улицы.

Тощая. Ну вот опять...

Да что они все прицепились к моему весу?!

— Я позабочусь о нём, — уже тише, почти мечтательно сказала Мадлен. — О доме. О Нинель. Я стану ему женой. Всё уже почти решено. Осталось только… устранить мелкие помехи.

У меня внутри неприятно царапнуло.

И это ощущение мне совершенно не понравилось.

С чего бы вообще? Максимус меня раздражает. Пугает. Постоянно командует. Смотрит так, будто проводит допрос. И вообще он… очень большой. Слишком большой.

— А ты, — голос Мадлен снова стал ядовитым и смертельно опасным, — просто временная прислуга. И если ты умная девочка, то уйдёшь сама. Добровольно. Потому что иначе, повторяю, я тебя уничтожу.

Сказала она это спокойно.

И именно поэтому прозвучало по-настоящему мерзко и страшно.

Я медленно опустила взгляд на её пальцы, всё ещё сжимающие мой локоть. Потом подняла глаза и очень вежливо, почти ласково сказала:

— Отпусти меня, жаба. Пока я тебе руку не сломала.

Мадлен выпучила свои глаза. Кажется, такого ответа она точно не ожидала.

Потом резко, будто обожглась, отпустила мой локоть.

— Угрожаешь мне?! — прошипела она, отступая на полшага.

Я потёрла ноющий локоть. Синяк точно будет. Уже сейчас кожа горела и пульсировала.

— Нет, — честно ответила я. — Предупреждаю.

— Да ты…

— А теперь послушай ты меня, — тихо сказала я, и сама удивилась холоду собственного голоса. — Мне плевать на твою фантазии про свадьбу, генерала и семейное счастье. Но если ты ещё раз замахнётесь на Нинель или доведёте её до слёз, то я лично помогу тебе вылететь из этого дома прямо за твои косма. И если ты не полная дура, о благородная гадюка в перьях, то сама уберёшься отсюда ещё до рассвета.

Мадлен уставилась на меня так, будто я внезапно заговорила на древнем драконьем языке.

Я же развернулась и пошла в сторону столовой, чувствуя жжение в локте и мерзкий осадок внутри.

Не уедет она. И я не уйду.

Прекрасно.

Значит, будем делить территорию. Как две бешеные кошки.

Я тяжело вздохнула.

Пойду хоть поем. Может, наконец немного поправлюсь...