17

Максимус

Я устал.

Нет, не так.

Я, демоны меня раздери, был выжат сильнее, чем после трёх суток на северной границе под ледяным дождём, когда мы с волками сидели в грязи по колено и ждали атаки.

Весь этот дом сегодня будто сговорился проверить, насколько крепкие у меня нервы.

Мадлен со своими истериками.

Мария с её дерзким языком. И Нинель, которая снова плакала.

Я шёл по коридору второго этажа, на ходу расстёгивая верхние пуговицы мундира. Голова гудела. Хотелось тишины, большого куска жареного мяса с кровью и желательно никого не видеть ближайшие часов десять.

Особенно женщин.

Боги, женщины…

Когда моя милая жена была жива, мне иногда казалось, что я понимаю их хоть немного. Оказалось, что ничего я не понимаю. Ни демона.

Особенно с дочерью.

Эта мысль неприятно царапнула. Я поморщился и невольно сжал челюсть.

Плохо.

Очень плохо.

Потому что я действительно старался. Легион, служба, война всё это для меня предельно понятно.

Там всё просто. Приказ, враг, кровь, победа или смерть. А вот маленькая девочка с доверчивыми глазами матери, которая ночью боится темноты и лезет на деревья, когда ей страшно… Это оказалось сложнее любого сражения.

Иногда я вообще не понимал, что делать.

Наорать? Обнять? Наказать? Пожалеть?

Дракон внутри меня рычал и требовал одного — защищать.

Жёстко. Радикально. Убить всё, что представляет опасность.

Но тогда мы бы остались совсем с ней одни...

Мадлен казалась удобным решением. Спокойная. Взрослая. Родня как никак. Я думал, Нинель рядом с ней станет легче. А в итоге…

Я идиот. Редкостный. Потому что позволил этой женщине обижать мою собственную дочь.

Мария…

Я нахмурился ещё сильнее.

Странная девчонка. Подозрительная. Явно что-то скрывает. Документы вроде в порядке, но слишком уж она нервничала, когда я их забирал. И взгляд… У людей, которые просто ищут работу, не бывает таких взглядов.

Она всё время ждёт удара. Опасности. Будто за ней по пятам идёт сама смерть.

И всё же…

Демоны.

Что-то в ней цепляло.

Не жеманничает, не лебезит, не строит из себя идеальную даму. Огрызается. Спорит. Смотрит прямо в глаза.

А ещё Нинель рядом с ней смеётся. Много.

Я заметил это сразу. И это было… Опасно.

Потому что мне начинало нравиться, как меняется дочь рядом с этой взбалмошной занозой.

Очень опасно.

Я толкнул дверь своей спальни.

И замер.

— Твою ж мать через раскалённую драконью задницу Вулканического Предка… — процедил я сквозь зубы.

На моей кровати лежала Мадлен.

В кружевном полупрозрачном белье. Алого цвета.

С распущенными волосами, которые разметались по подушке, и бокалом вина в руке. Она смотрела на меня с той самой улыбкой, которую, видимо, считала соблазнительной.

Я закрыл глаза. Медленно вдохнул.

Очень медленно.

Потому что титанических усилий стоило не начать громко и грязно ругаться на весь дом.

— Какого демона?.. — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как раздражение поднимается горячей волной от живота к горлу.

Мадлен томно улыбнулась, медленно проводя пальцем по краю бокала.

— Максимус… — протянула она низким, сладким голосом.

— Нет.

Я даже руку поднял, останавливая её на полуслове.

— Нет. Даже не начинай.

Она плавно села на кровати, выгибаясь так, будто участвовала в каком-то извращённом конкурсе «самая отчаявшаяся женщина империи». Кружево алого белья почти ничего не скрывало. Я смотрел на неё и чувствовал только усталость и глухое раздражение.

— Я просто подумала… — начала она.

— Плохо подумала.

Я захлопнул дверь за собой, чтобы звук не разнёсся по коридору, и рявкнул уже тише, но жёстко:

— Ты вообще понимаешь, что сюда могла зайти Нинель?!

Мадлен дёрнулась, но быстро взяла себя в руки.

— Но она же не вошла…

— А если бы да?! — я повысил голос, хотя и старался сдерживаться. — Ты лежишь почти голая на моей кровати, а моя дочь ходит по дому! Ты совсем голову потеряла?

Меня реально трясло от раздражения. Десятый раз. Десятый раз эта женщина пробирается ко мне в комнату в подобном виде. Даже наша корова бы уже поняла слово нет!

И плевать мне было на ее прелести. Я взрослый мужик, а не зелёный юнец, который первый раз увидел женскую грудь.

Я мог найти себе утеху в любой момент. В городе хватало желающих провести ночь с генералом драконов. Но гадить в собственном доме с родней покойной жены. Никогда!

— Максимус… — её голос стал жалобным, почти плаксивым. — Я просто хотела поговорить…

— В трусах? — я приподнял бровь.

Мадлен вспыхнула, на щеках выступил румянец.

Я устало провёл рукой по лицу, чувствуя, как за день накопившаяся усталость давит на плечи тяжёлым грузом.

— Оденься и иди к себе, Мадлен, — жёстко сказал я. — Утром я распаряжусь, чтобы тебе подготовили экипаж.

Она замерла.

— Что?..

— Ты меня услышала.

Её лицо побледнело.

— Ты выгоняешь меня?

— Я сказал, что тебе пора домой.

Мадлен резко вскочила с кровати, глаза вспыхнули злостью.

— Из-за этой девки?!

Я окатил ее суровым взглядом. И она всё-таки замолчала. Правильно.

Потому что сейчас я был действительно зол.

— Не смей говорить о Марии в таком тоне, — холодно произнёс я.

И тут же внутренне поморщился.

Прозвучало это… слишком слащаво.

Мадлен тоже это заметила. Её глаза расширились.

— О-о… так вот в чём дело…

— Не начинай, — предупредил я. Достала меня ревновать к каждому кусту.

— Ты защищаешь её!

— Я защищаю здравый смысл!

— Ты смотришь на неё! — почти выкрикнула она. — Ты никогда так на меня не смотрел!

Титанических усилий стоило не зарычать.

— Мадлен.

— Эта девчонка околдовала тебя!

Я коротко и очень грязно выругался себе под нос. Потом подошёл к креслу, выхватил её платье и швырнул ей.

— Одевайся.

Она вдруг замерла.

А потом… медленно опустилась на колени прямо посреди комнаты. Голову понуро опустила, волосы разметались по плечам.

– Только не прогоняй меня… Пожалуйста, Максимус… Я правда старалась. Всей душой. Я люблю Нинель, как родную дочь. Никогда бы не причинила ей настоящего вреда. Никогда.

Она судорожно сглотнула.

— Я просто… строжилась. Хотела, чтобы она понимала, что баловство и разгильдяйство ни к чему хорошему не приведут. В нашем кругу это важно. Она же будущая леди, а не дикарка с лесной опушки. Я лишь пыталась подготовить её к жизни, которую ей предстоит вести. К балу… к приличиям… к тому, чтобы она не опозорила имя своего отца.

Мадлен сделала небольшую паузу, словно собираясь с силами, и продолжила уже тише, почти умоляюще:

— Позволь мне подготовить её к балу. Дай мне шанс… подружиться с ней по-настоящему. И с Марией тоже. Я ведь могу быть полезной. Я хорошая, Максимус. Ты ведь знаешь. Я всегда была рядом. Всегда поддерживала. Только не гони меня… Молю тебя. Не отнимай у меня семью. Я больше ничего не прошу… только остаться.