7

Стук в дверь стал громче.

И это явно был не робкий кулачок Нинель. Это был размеренный, точный, уверенный стук человека, привыкшего, что после третьего удара дверь должна открыться сама.

Я даже не успела ответить, только приподнялась на локте, пытаясь собрать растрёпанные волосы в хоть какой-то порядок, как тяжёлая створка приоткрылась без скрипа. В проёме возник Максимус.

Широкие плечи, прямая спина, подбородок чуть приподнят. Само воплощение военной дисциплины. Волосы стянуты назад в тугой хвост, открывая высокий лоб и шрам, который тянулся от виска почти до скулы. Старый, уже побелевший, но всё ещё заметный. А глаза… серые, холодные и крайне недовольные.

— Обед через десять минут, — произнёс он ровно, без приветствия, без лишних слов. — А вы всё ещё не готовы.

Я сидела на краю кровати босиком, в своём потрепанном платье, в котором бежала последние недели. Волосы спутаны, щёки, наверное, в красных полосах от подушки, а глаза опухшие от внезапного сна и кошмара, который всё ещё стоял перед глазами. Я выглядела именно так, как чувствовала себя внутри. Человеком, которого только что вытащили из-под обвала.

— Я тестировала матрас, — ответила насмешливо. — Проверяла на мягкость. Всё-таки я привыкла к определенным условиям. Вдруг он бы мне не подошёл.

Взгляд генерала медленно скользнул по комнате. По нетронутому подносу с водой, по гребню на столе и по моим босым ногам. Потом вернулся ко мне. Задержался. На долю секунды дольше, чем требовалось.

— Вы бледны, — заметил он коротко.

— Я всегда такая, — отмахнулась я, пытаясь улыбнуться. — Это называется аристократическая прозрачность. Полезная черта в южных краях. Лучше загар прилипает к коже.

— Вас что-то беспокоит, Мария? — не купился на мои уловки Максимус.

Я опустила взгляд на свои руки.

Чёрт.

Пальцы мелко, почти незаметно подрагивали. След от ледяной вязи на запястье всё ещё пульсировал под кожей, как свежий ожог, хотя снаружи ничего не было видно. Только лёгкий розовый след, который можно списать на тесный рукав.

— Нет. Просто… переутомление, — пожала плечами, стараясь не смотреть ему в глаза. — Дорога была долгой. И ваши стражники бегают слишком быстро...

Он не улыбнулся. Даже намёка на это не было на его лице.

Максимус сделал шаг внутрь комнаты.

И вдруг пространство сжалось.

Воздух стал гуще, как будто кто-то забрал половину кислорода.

— Мария, — произнёс он тише, от чего стало только страшнее. — Мне нужны ваши документы.

Внутри всё оборвалось.

Как будто пол под ногами провалился.

Я знала, что этот момент придёт.

Но надеялась… не так скоро. Не в первые же часы. Не когда я ещё не успела даже толком отдышаться.

— Документы? — повторила я с максимально возможной лёгкостью, хотя горло сжималось. — Конечно. Я всегда ношу их с собой. Как приличная женщина.

Я встала и медленно подошла к маленькому письменному столу у окна. Достала из внутреннего кармана старого плаща аккуратно сложенный свёрток. Плотная бумага, чуть пожелтевшая по краям, с тремя разными печатями и двумя подписями. Почти настоящие. Достаточно, чтобы обмануть трактирщиков, инспекторов на заставах, городскую стражу в трёх разных провинциях.

Но это не трактирщик.

Перед тобой генерал Северного Легиона.

Дракон.

Если он почувствует ложь…

Я протянула бумаги.

Он взял их.

Не торопясь.

Расправил длинными, крупными пальцами   и глазами пробежался по строкам.

Имя: Мария Перрес.

Место рождения: южные земли, городок Ларейна.

Возраст: двадцать лет.

Печати. Подписи. Лёгкая потёртость в углу, как будто документ действительно носили в кармане несколько лет.

Моё сердце колотилось так громко, что я была уверена, что он его слышит. Каждый удар отдавался в висках, в горле, в кончиках пальцев.

— Вы с юга? — спросил Максимус, не поднимая взгляда.

— Да. Там теплее. Меньше снега. И меньше… генералов.

Он медленно поднял глаза.

— Вы часто язвите.

— Это защитный механизм.

— От чего?

— От скуки, — ответила я, стараясь удержать улыбку.

Он снова вернулся к бумагам. Перевернул. Проверил водяные знаки на свету из окна.

Если он решит, что бумаги фальшивые…

Меня не просто выгонят.

Меня посадят, а возможно и отправят на родные земли...

А тот, кто ищет меня не простит второй побег. Он найдёт способ закончить ритуал.

Максимус аккуратно сложил документы. И вдруг не протянул их обратно.

А убрал во внутренний карман своего мундира.

— Простите? — вежливо уточнила я, чувствуя, как внутри всё леденеет.

— Я их оставлю у себя, — спокойно ответил он.

— Это… мои документы.

— Теперь они будут храниться у меня.

— На каком основании?

— Я доверяю вам самое дорогое, что у меня есть. Свою дочь.

Голос и взгляд генерала стали жёстче.

Я выпрямилась и заставила себя дышать ровно.

— Вы не доверяете мне.

— Я никому не доверяю сразу.

Мне хотелось вырвать бумаги обратно. Схватить. Убежать. Спрятать. Но любое резкое движение сейчас выглядело бы… подозрительно. Как признак вины.

— И что, если я откажусь? — тихо спросила я.

— Тогда вы уйдёте, — припечатал Максимус

Точка.

Я сжала зубы так сильно, что челюсть заныла.

— Ладно, генерал. Храните. Только не потеряйте.

— За это можете не беспокоиться.

Он смотрел на меня так, будто видел насквозь. Наблюдал.

И он явно заметил мою дрожь. Мою бледность и мой страх.

И это злило.

— У вас есть пятнадцать минут, — добавил он. — Слуги помогут вам подготовиться.

Он развернулся и вышел.

Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как дрожь медленно возвращается.

Он забрал документы.

Теперь я увязла в еще больших проблемах. Второй раз мне не удасться найти того, кто поможет с поддельными бумагами. Я здесь чужая...

И уйти без них будет сложнее. Почти невозможно.

Но с другой стороны…

Это значит, что он не нашёл ничего подозрительного.

Пока.

В дверь осторожно постучали, совсем иначе. Мягко. Почтительно.

— Госпожа? — раздался тихий женский голос.

Госпожа?

Я моргнула. Привыкла, что меня зовут «девка», «эй ты», «беглянка».

— Войдите.

В комнату вошли две служанки. Молодые, аккуратные, с одинаковыми тёмно-синими лентами в волосах. Одна несла кувшин с горячей водой, другая стопку сложенной одежды.

— Генерал приказал помочь вам подготовиться к обеду.

Приказал.

Конечно.

— Я вполне способна…

— Это распоряжение, госпожа, — мягко, но твёрдо перебила старшая.

Я сдалась.

Через минуту меня уже усадили перед высоким зеркалом в резной раме. Горячая вода приятно пахла лавандой. Гребень скользил по волосам ловко. Они расчесали пряди, заплели их в низкий узел, оставив несколько локонов у висков. Сняли мою грязную, пахнущую пылью, потом и страхом, дорожную одежду. Подали платье.

Тёмно-синее. Лёгкое. Тонкая шерсть с шелковистым отливом. С серебрянной вышивкой по рукавам в виде маленьких драконьих крыльев.

Я давно не носила ничего подобного.

Последние месяцы мой гардероб состовляли грубые плащи, заштопанные юбки, сапоги с дырой в подошве, дорожная пыль, въевшаяся в кожу.

А сейчас…

Ткань мягко легла по фигуре. Талия подчеркнута узким поясом. Плечи открыты ровно настолько, чтобы выглядеть женственно, но не вызывающе. Линия шеи — чистая, без синяков и царапин, которые я привыкла прятать.

— Вам очень идёт, — тихо сказала младшая служанка, отступая на шаг.

Я посмотрела в зеркало.

И замерла.

Это я?

Хрупкая. Тонкая. С бледной кожей, которая теперь казалась не болезненной, а фарфоровой. Собранные волосы подчёркивают скулы и линию шеи. Глаза — огромные, яркие, с тёмными ресницами. Словно я снова… не беглянка. Не ключ к древнему ритуалу. Не дочь ледяного дракона, за чьей кровью охотятся.

А просто женщина.

— Давно вы так не выглядели? — мягко спросила старшая служанка, поправляя последний локон.

Я отвела взгляд.

— Давно.

Когда они закончили, я осталась одна.

Снова подошла к зеркалу. Провела пальцами по щеке.

Стефания.

Ты играешь опасную игру.

Но почему-то… мне вдруг захотелось кое-чего странного.

Когда я спущусь вниз…

Когда он поднимет взгляд от тарелки…

Мне захотелось увидеть в глазах генерала хоть что-то.

Удивление.

Одобрение.

Хотя бы секундную паузу. Ту, когда мужчина забывает, что должен быть строгим и подозрительным.

Чтобы потешить своё женское самолюбие.

Я выпрямила спину.

— Посмотрим, насколько вы железный, генерал, — тихо пробормотала я зеркалу.

И вышла из комнаты.

Внизу слышались голоса. Звонкий смех Нинель, низкий, спокойный ответ Максимуса.

Я спускалась медленно.

С достоинством.

Словно никто не охотится за моей кровью.

Словно я просто… няня.