Глава 13. Наваждение

Во дворце творилась суматоха. Даниэлла, успешно добравшись до своей каморки и спрятав под тюфяком собственный портрет, сделала вид, что ее разбудили.

– Что случилось? – позевывая и кутаясь в одеяло, она цеплялась ко всем, кто пробегал мимо ее двери. – Кого–то опять потеряли?

От нее отмахивались. Сгорая от любопытства, чем же кончилось дело, она пошла на кухню. Там одна из горничных, размахивая руками, громко рассказывала слушателям, как ловили по коридорам вопящую от страха Миранду.

– И что она говорит? Что ее напугало? – помощница кухарки, не отрываясь от дела, бросала картошку в мусорное ведро, а очистки в кастрюлю. Все ее внимание было сосредоточено на рассказчице.

Тетушка Павлина была недовольна. Половина ее подопечных вместо того, чтобы мыть посуду и делать заготовки к завтрашнему дню, побежала к господским слугам. Все сгорали от любопытства, желая узнать причину переполоха. А задуматься было над чем: к наследному принцу вызвали королевского лекаря, а графиня Шейк забилась в угол своей кровати и никого к себе не подпускала.

– В том–то и дело, что не говорит. Сидит укутанная в одеяло и трясется. Ее горничная побежала в лекарскую, но все они сейчас у Его Высочества.

– Как все странно совпало, – задумчиво произнесла Даниэлла, привлекая к себе внимание. – Почему–то им одновременно понадобилась помощь. Неужто они были вместе, когда с ними что–то приключилось? Может, их застукали во время любовной горячки?

Она специально подбирала простонародные слова.

Все обернулись на Дани.

– Не, тут тихо все уладили бы, – со знанием дела заявил мясник. Он так и стоял у колоды с тушей барана, держа в крепкой руке топор. – Впервой, что ли, любовные скандалы заминать?

– А может, Миранда принцу кое–что повредила? – Дани «простодушно» продолжала строить догадки. – Вдруг она испугалась, что навсегда лишила Эрика возможности иметь наследников? За такое можно и на виселицу попасть.

– А что, вполне может быть, – охотно согласилась горничная. – Слышала, бывает и такое, когда от усердия у мужиков их жезл ломается.

Разговоры становились все более интересными, и Павлина не выдержала, вставила свое слово.

– Если их застали на горяченьком, посмотрим, как теперь Эрик будет выкручиваться перед отцом. Невеста пропала, а он прелюбодействует с веселой вдовой.

Все, в том числе пухлая служанка Дарина, надеялись на продолжение спектакля, поэтому не расходились. Но когда в дверях появился камердинер короля, слуги кинулись в разные стороны, вспомнив о своей работе. Мясник от усердия разрубил вместе с тушей колоду, а помощница кухарки поставила варить очистки. Тетушка Павлина, строго зыркнув на своих, вышла за дверь.

Довольная Даниэлла отправилась к себе. Досыпать.

***

Мадей только проснулся и пялился в потолок. На нем прыгали тени от горящей у кровати свечи. За окном из–за задернутых занавесок не понять, то ли ночь, то ли раннее утро. Плечо болело, но принимать «лекарство» больше не хотелось.

«Поесть бы. Зря я услал Дарину, сейчас принесла бы мне горячего. И почему, когда я приезжаю во дворец, я все время голодный?»

Поднявшись с кровати, он потащился в ванную. Полы длинного халата, развязавшегося во сне, волочились за ним. Когда вернулся, умыв рожу одной рукой, на стуле сидел Генри.

– Я стучал, – сказал верный друг.

Бастард, шлепая босыми ногами, дошел до окна и раздвинул шторы. На улице царила темень.

– Сегодня какой день? – спросил он, почесывая челюсть и не думая запахивать халат.

«Щетина отросла, но не сильно. Неужели проспал целые сутки? Может, оттуда муки голода?»

– Все тот же никак не кончится. Правда, уже за полночь, – Генри поднялся и сходил за своим стаканом, который так и остался стоять у кровати. Налил себе янтарной жидкости и жадно выпил.

– Что–то случилось?

Мадей сразу понял, что Генри устал и еле держится на ногах. Просто так он напиваться не станет. Сейчас перейдет на «ты», чего в добром здравии никогда не допускает.

– На Эрика было совершено покушение. Так, во всяком случае, он сказал королю. Страже приказано каждую комнату обыскать. Хорошо, что гости разъехались. Из пришлых остались только твои пограничники.

– Ого! И кто осмелился тронуть наследника?

Генри пожал плечами, отвлекшись на наполнение стакана новой порцией.

Мадей улыбнулся. Он угадал. Генри дошел до состояния «Ты мне друг, а не начальник». Во дворце они все расслабляются и допускают вольности. Воздух здесь, что ли, такой?

– Нанесли увечье?

Генри хмыкнул.

– Мужское достоинство повредили. Он на нем лед держит.

– Кто же у нас такой изверг? – Мадей рассмеялся.

– Весь дворец шепчется, что в его покоях была Миранда.

– Допрыгалась, – бастард откровенно веселился. – Нет, брата, конечно, жалко, но придумал бы историю поправдоподобнее. Отец ведь не дурак.

– Там все странно. Я видел его. Трясется и все время озирается. Говорят, Миранда в таком же состоянии. Их что–то напугало. Ты куда?

Генри проводил Мадея глазами. Тот скинул халат и, не стесняясь наготы, распахнул шкаф.

– Пойду навещу страдальца, – бросил бастард через плечо. – Черт, куда делись мои вещи? Я же помню, что брал с собой простые штаны и рубаху. Без всяких этих вышивок и лампасов. Сам знаешь, иногда хочется одеться без изысков.

Одно неловкое движение, и из гардероба вывалился каркас. Генри присвистнул.

– Черт, – выругался Мадей и с силой запихнул предательскую вещь назад.

– Может, у тебя и женщина спрятана в шкафу? Я не вовремя?

– Это каркас той самой беглянки, которую я разыскиваю. Не знал, что она его под кроватью оставила, пока Дарина не нашла. Я тебе говорил, что она рыжая?

– Кто? Служанка? Видел.

– Да нет, «подарочек». Я внезапно понял, что меня рыжие заводят.

– Поэтому ты рыжеволосую горничную взял? – Генри подергал бровями.

– Так совпало. Но да, эта тоже хороша. До сих пор, как вспомню ее мягкую грудь, так…

– Надень кальсоны. Я вижу, как тебе было приятно, – друг отвернулся к окну.

Мадей взял первые попавшиеся штаны.

– Какие–то странности у нас во дворце творятся, – сказал он, застегивая ремень. Поморщился от боли, когда сунул руку в рубашку. – Пропали мои вещи, зато нашелся предмет дамского гардероба. На брата напали, Миранда почему–то тоже не в себе. И нам обоим с Эриком пришлось держаться за достоинство.

– Тебя тоже уделали? – Генри осоловело посмотрел на патрона.

– Ага. Рыжая врезала, – бастард растянул рот в улыбке. – Ух, какая горячая!

– Так, может, она и у твоего брата отметилась?

– Когда там была Миранда? Эрик тройничок не потянет.

– Чертовщина какая–то, – Генри снова наполнил себе стакан.

– Э, нет, не чертовщина. Кто–то сильно разозлился. Сдается мне, что все события связаны. Знать бы только за какую ниточку потянуть, – не став мучиться с пуговицами, бастард наскоро заправил рубашку в штаны и надел сверху длинный камзол. – Ты со мной?

– Можно я у тебя на кушетке посплю. Не дотащусь к себе. Сил нет.

– Спи. Я сначала к Эрику, потом на кухню. Что–то я проголодался. И графин наполнить надо бы. На тебя не напасешься. Все вылакал.

– Прости, друг. Я забегался. Устал, – Генри лег на кушетку, подтянув к груди длинные ноги. Подложив под щеку сложенные ладони, моментально уснул. Бастард встряхнул покрывало и укрыл верного соратника.

Оглянувшись на стол, Мадей решил графин с собой не брать. Неудобно к брату с полупустой посудиной тащиться.

Братья жили в разных крыльях дворца. Бастард сам попросил, чтобы его поселили поближе к взлетной площадке. Пусть покои здесь были маленькими, зато небо рядом. Любил по ночам полетать, чтобы крепче спалось. Наследнику же было отведен целый этаж в королевском крыле. Его покои находились как раз над апартаментами отца. Вроде и рядом с королем, но в тоже время жил обособленно. Своя охрана, свой вход.

Мадей отметил, что у дверей брата стоит стража. Странно, где она была, когда на Эрика напали? Ответ напрашивался сам: свиданию с любовницей свидетели не нужны.

– Его Величество здесь? – спросил он у стражника, прежде чем зайти.

– Уже отбыли.

Это хорошо. При отце неудобно вытрясать из Эрика правду.

Зайдя в гостиную, Мадей поразился: было зажжено все, что могло давать свет. У открытых дверей в опочивальню, где тоже было светло, словно днем, стояло еще четверо стражников.

– Однако, – пробормотал Мадей, направляясь к кровати.

Эрик натянул одеяло до самого носа. Увидев брата, страдальчески сморщил лоб, хотя бастард отметил, что в глазах мелькнул страх.

– Мадей, – простонал наследник. – Мне так плохо.

Генерал откинул край одеяла и сел рядом. Бесцеремонно посмотрел, на самом ли деле на причинном месте лежит грелка со льдом.

– Рассказывай, – сказал он. – Кто напал, где прятался, куда делся? Только не утруждай себя повторением басни, которую ты наплел отцу. Если хочешь моей защиты, говори правду. Про Миранду тоже. Уже весь дворец знает, что вы любовники.

Эрик перестал дышать.

– Я сейчас не буду читать тебе мораль, – успокоил его Мадей. – Ты не моей невесте изменяешь. О любовнице поговорим позже. Я хочу знать, что здесь произошло.

– Я был один, когда случилось ЭТО, – прошептал Эрик и покосился на окно. Все шторы были раздвинуты.

Мадей хмыкнул, поняв, что брат упорствует, не желая признавать, что водит шашни с вдовой.

– Не мямли. Что ЭТО?

– Она стояла здесь и смотрела на нас… на меня.

– Я сейчас тебя стукну, – устало выдохнул бастард. – Говори четко, ведь ты носишь звание маршала.

– Теперь я точно знаю, что Даниэлла покончила с собой. Ты был прав. Сегодня ее призрак появился перед нами… передо мной.

– Это она тебя ударила, когда увидела, что ты кувыркаешься с графиней Шейк?

– Не было графини, – упорствовал Эрик. – Я… Я просто упал с кровати.

– А куда делся призрак?

– Растворился в воздухе… – наследник облизал сухие губы.

Бастард поднялся и прошел к окну. Благо свет горел ярко, и можно было осмотреть подоконник, оконное стекло и пол под ним без лупы. Мадей подобрал длинный волос и поднес к брату на вытянутой руке.

– Какого цвета у твоей невесты волосы? – спросил он, заметив, как Эрик втянул шею. Его лицо сделалось пунцовым. – Темные?

– Нет–нет, это, наверное, горничная оставила, сегодня убирались, – наследник опять укрылся по самый нос. – А у Дани были рыжеватые. Кажется…

«Черт. Он даже не помнит, какие у его невесты волосы».

– Какая она? Толстая, худая, высокая, низкая? – он в раздражении пощелкал пальцами.

– Мне по плечо будет.

И это все, что он может сказать о своей невесте?

– У тебя есть ее портрет?

Мадею не терпелось посмотреть на Даниэллу. Он почти был уверен, что она и есть его подарочек. Все совпадает. Рыжеволосая, испуганная, кричащая, что она не такая. Кусок платья в ущелье, спрятанный у него каркас, пропавшие мужские вещи. Все складывалось в логическую цепочку, оставалось только опознать девушку.

– В книгах. Он небольшой, величиной с ладонь. Прислали, когда отец сказал, что хочет нас поженить.

– Даниэлла часто бывала во дворце? – Мадей, не найдя портрет сверху, принялся в нетерпении скидывать книги на пол.

Наследник смотрел на него широко распахнутыми глазами.

– Пару раз. Обычно я сам ездил к ним в графство. Сначала, чтобы попросить руки. Потом получше узнать друг друга.

«Так вот почему Даниэлла забежала в мою комнату. Она понятия не имела, что там живу я».