Глава 17. Мне самому такая нужна

Когда Даниэлла с полным подносом еды вернулась в комнату принца, там было жуть как холодно. Даже немного снега намело с улицы, а все потому, что окно было распахнуто настежь. Бегом поставив посуду на столешницу, Дани поспешила закрыть его.

Стоило взяться за створку, как мимо пронеслась огромная тень и взмыла в небо. Даниэлла проследила взглядом за грациозным полетом. Красная чешуя сверкала в лучах яркого зимнего солнца, словно золото, опаленное огнем.

Закрыв окно, Дани осталась стоять возле него, любуясь Мадеем. Величественный, благородный и в то же время дикий. Сердце щемило от восторга при мысли о нем. Подняв руку, Даниэлла приложила ладонь к стеклу, будто хотела прикоснуться к дракону. Холод стекла обжег пальцы, и в воспоминаниях тут же всплыл другой жар. Его дыхание на щеке, его хриплый шепот… И сладко и страшно, словно в омут ныряешь.

Ее поразило новое, щемящее ощущение. Даниэлла раньше думала, что любила Эрика, но теперь, сравнив проснувшиеся чувства к Мадею, поняла, как сильно ошибалась.

Юная леди Милрон с детства слышала, что ей прочат брак с наследным принцем. Король был заинтересован породниться с семьей герцога, и Дани воспринимала будущее замужество, как долг. Когда она впервые увидела Эрика, такого красивого и вежливого, она поверила, что их союз будет гармоничным, построенным на взаимном уважении и любви.

Встретив Мадея и узнав его лучше, Дани испытала такой вихрь чувств, что уже не представляла брак без любви. После того, как Эрик показал свое истинное лицо, он окончательно упал в ее глазах, и уже не могло идти речи об их союзе. Во всяком случае, для нее самой.

Заметив, что красный дракон возвращается, Даниэлла открыла окно и отступила вглубь комнаты. Отвернувшись, чтобы не смущать Мадея, оставившего одежду на полу, она принялась сервировать стол.

Когда он спрыгнул с подоконника и защелкнул окно, щеки Дани окрасились алым. Ей даже не надо было оборачиваться, чтобы представить широкие плечи, крепкую грудь и длинные ноги. Как же ей хотелось дотронуться до генерала, чтобы почувствовать рельефность его тела! Желательно без подсвечника в своих руках и без полотенца на его бедрах, как это было при их первой неловкой встрече. Шорох одежды прервал ее «нехорошие» мысли.

– Ты чего такая красная? – раздался у ухо мягкий насмешливый шепот.

– Ах, я… – испуганно отпрянула Дани.

От объяснений и еще большего смущения ее спас стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, в комнату ввалился Генри.

– Командир… О, обед! – воскликнул он, жадно оглядывая накрытый стол.

Без особых церемоний друг принца упал на стул. Схватил большой ломоть хлеба и, накидав на него ветчины, принялся есть.

Устало вздохнув, Мадей тоже сел к столу. Дани поставила перед ним тарелку с густым супом.

– Тебе не кажется, что ты становишься все более наглым, – заметил принц, глядя на своего подчиненного.

– Генерал, я только что из–за вас пережил самую большую несправедливость в своей жизни!

– Вот как? – удивленно приподнял бровь Мадей. – И какую же?

Генри бросил вопросительный взгляд на служанку. Даниэлла поспешно развернулась к двери, чтобы выйти, но генерал остановил ее жестом.

– Говори при ней, Дарине можно доверять.

– Когда я вышел от вас, то заметил прячущуюся за колонной графиню Шейк. Но странно было не то, что она пряталась, а то, что меня вдруг охватило дикое желание. Нет, не убить мерзавку, как могли подумать вы, а… обладать ею, – Генри виновато посмотрел на служанку, у которой от удивления подскочили рыжие бровки. – Хотя обычно я к Миранде ничего, кроме презрения, не испытываю, а тут накрыло. Все тело плавилось в огне.

– Я тебя понял, – Мадей тоже кинул на притихшую служанку взгляд. – У меня нечто подобное произошло с Дариной… Даже предложил ей стать моей любовницей.

Генри произнес бесконечно долгое «О–о–о–о!» и пораженно откинулся на спинку стула. Даниэлла вспыхнула, заново переживая, как над ней нависал генерал, придерживая рукой дверь, чтобы она не убежала.

Дани даже незаметно похлопала себя по груди, чтобы успокоить сердце и мысли. Но вспомнив слова генерала: «Нечто подобное произошло с Дариной», не удержалась, чтобы не спросить:

– То есть, до того, как вы предложили стать вашей любовницей, вы тоже меня презирали?

– Что за чушь ты несешь? – Мадей отложил ложку. – Ты всегда мне нравилась. Как будто сама не видишь. Но даже сейчас я не могу понять, что на меня нашло. Еле сдержался, чтобы не поцеловать тебя. До сих пор не могу поверить, что повел себя, как скотина. Извини меня, Дарина…

– Я прощаю вас, милорд, – мягко ответила Даниэлла, радуясь, что все ее сомнения в порядочности генерала развеялись.

– Вам не кажется, что в нашем внезапном двойном умопомрачении виновата все та же ненасытная любовница Эрика? – Генри поднялся со стула, чтобы дотянуться до графина. – Вместе с вами, генерал, мы пили только наливку.

Даниэлла выдохнула. Она вспомнила, что почувствовала запах «лекарства», когда Мадей прижал ее к двери.

– Думаешь, нас отравили? – бастард нахмурился. – Нам подлили нечто, вызывающее страсть к женщине? Причем, к абы какой?

На «абы какой» Даниэлла обиделась, но, вспомнив, что в таком же положении оказалась Миранда, списала неприятные слова Мадея на ее счет.

– Уверен. Но правду мы выясним, если проверим наливку, а заодно остатки содержимого этого чудесного пузырька, – рядом с графином Генри поставил бутылочку из бесцветного стекла.

– Что это? – Мадей наклонился. Даниэлла тоже вытянула шею, чтобы разглядеть.

– Нащупал в корсете Миранды, – на лице Генри появилась лукавая улыбка.

– Что в дамском корсете делала твоя рука? – Мадей поднял глаза на друга.

– О, мои руки… и не только они, – последнее Генри произнес шепотом, – где только ни побывали. Я обыскал ее всю.

Лицо служанки вновь ярко вспыхнуло. Она приложила к щекам ладони. Рядом с генералом и его другом она скоро превратится в уголек, так часто ей приходится краснеть.

– Отнеси к королевскому алхимику, – приказал принц, кивая на склянку. – Заодно подумай, как графиня могла попасть в мои покои. Я точно знаю, что, отправляясь к герцогу Милрон, закрыл дверь на ключ.

Когда виконт вышел, в комнате воцарилась тишина. Мадей следил за действиями служанки, которая складывала на поднос посуду. Она старательно отводила глаза.

Даниэлла была взволнована услышанным. Неужели Мадей под действием отравы мог так же, как Генри в случае с Мирандой, залезть к ней под юбку? Нет, не мог. Дани сама видела, что генерал сдержался, но сколько ему стоило сил, чтобы отпустить ее!

«Как оказывается опасно жить при дворе! И какая же подлая Миранда! Мало того, что залезла к Эрику в постель, так еще Мадея хочет к рукам прибрать. Вижу я, для кого был предназначен яд. Не выйдет, голубушка!»

Занятая мыслями, Дани потянулась за пустой тарелкой. Мадей не удержался, чтобы не посмотреть на грудь служанки. Неожиданно из выреза формы горничной выскользнула цепочка. Кулон со звоном ударился о бокал.

– Что это? – спросил принц. Мгновение и ловкие пальцы, невесомо скользнув по шее Дани, подцепили кулон.

У юной леди Милрон душа ушла в пятки. Она еще не была готова к разоблачению.

– Э… это от маменьки моей, – прошептала Дани, вытаскивая цепочку из чужих рук.

– Очень милый, – улыбнулся Мадей. – Впрочем, как и ты сама.

– Спасибо, – смущенно поблагодарила Дани, не зная, радоваться ей комплименту или расстраиваться, так как видел генерал совсем не ее.

– Кстати, у меня есть к тебе разговор.

Бастард поднялся и встал за ее спиной, отчего у Дани по коже пробежал холодок. Она нарочно перешла на другую сторону стола, словно оттуда дотянуться до тарелок было проще. Опасливо покосилась на генерала. Вроде бы Мадей улыбался, но Даниэлла опять подумала невесть что. Какие еще разговоры могут быть у молодого мужчины и служанки? Ей уже хватило предложения стать его любовницей. До сих пор в себя не пришла.

– Я выздоровел, – он пошевелил плечом в качестве доказательства, – и в услугах горничной больше не нуждаюсь.

Дани выронила из рук бокал, и тот разбился. Охнув, она присела, чтобы собрать осколки. Мадей обошел стол и опустился на корточки рядом. Он видел, как на ресницах служанки повисла слеза. Он подобрал один осколок, а когда потянулся за вторым, их руки встретились.

Дани подняла на генерала глаза. Он смотрел на нее.

– У тебя пироги очень вкусные, – тихо произнес он. – Но тяжелая работа на кухне не для тебя. Добрых и ответственных там съедают в два счета. А мне нравится твоя сообразительность. И в общении ты легкая. Я предлагаю тебе стать моим секретарем. Не потому, что особо в нем нуждаюсь. Я даже не знаю, умеешь ли ты читать и писать…

– Я умею.

Он забрал осколок из ее пальчиков и положил на поднос. Взяв за руку, помог подняться.

– Во дворце творится неладное. Пропала невеста наследника, в ущелье неизвестный напал на меня. Теперь еще попытка отравить нас с Генри. Придется приглядеться к Миранде и ее роли при дворе. Мне хотелось бы разобраться со всем этим, пока я не уехал на границу. Поможешь?

– Помогу, – не задумываясь ответила Даниэлла.

– Отлично, – кивнул принц и, подойдя к секретеру, быстро начеркал распоряжение. Его почерк был таким же стремительным, как и он сам. – Спустись к королевскому камердинеру. Пусть оформит в новой должности и выдаст соответствующую одежду. Ты больше не служанка.

– Хорошо, – согласилась Дани и, подхватив поднос, направилась к двери. Ее губы растягивала улыбка.

Все случилось так, как она хотела. И без участия папеньки сделала карьерный рост. Прощай кухня! Теперь она вправе находиться даже в королевском крыле. Оттуда легче наблюдать за Эриком, чтобы однажды предъявить ему счет.

На пороге Даниэлла обернулась.

– Будьте осторожны, Ваше Высочество.

– Ты тоже, Да–ри–на, – мягко произнес он, отчего служанка снова зарделась.

Бастард усмехнулся. Ах, как же приятно ее дразнить! На совсем непростом кулоне «маменьки» были высечены древние магические руны. Когда дверь закрылась, Мадей тихо рассмеялся. Он уже предвидел, сколько радости и удовольствия доставит ему эта игра.

У камердинера при виде пухлощекой служанки нервно дернулся глаз. Только вчера он оформлял ее в учетных книгах как личную горничную ненаследного принца, а теперь вдруг она сделалась секретарем? Откуда такой быстрый карьерный рост? За какие заслуги? Да и где на такие объемы взять одежду?

«Что ж, я человек подневольный, что сказано, то и сделаю. Пусть бастард сам перед отцом отчитывается».

Поджав губы, королевский камердинер повел сверкающую счастливой улыбкой девушку на склад. Что–то да должно подойти. А не найдется, швеи за ночь выкроят по размеру. Не в первой. За долгую службу и не с такими задачами сталкивался.

Мадей тем временем отправился к отцу. Король находился в своем кабинете. Стоило бастарду попросить доложить о себе, как его тут же впустили.

– Приветствую Вас, отец, – генерал склонил голову.

– Оставь это, – король устало махнул рукой, предлагая сесть. – Есть новости?

– Да. Хочу прекратить поиски леди Даниэллы Милрон.

– Почему? – король вскинул на сына пытливый взгляд.

Темные круги под глазами монарха являлись лучшим свидетельством того, насколько сложными были для него последние дни. Мысль о том, что девочка погибла, отдавала в сердце щемящей печалью. Он помнил ее такой милой и нежной. Его Величеству совсем не хотелось верить в печальный исход. Поэтому следующие слова сына стали для него бальзамом на душу.

– Я думаю… Даже скорее уверен, что юная леди Милрон жива.

– Откуда такая уверенность? – спросил король, откинувшись на спинку кресла и сцепив перед собой пальцы.

Мадей, не желая рассказывать о личной встрече с «подарочком» в день пропажи Даниэллы, изложил королю только ту часть истории, которая не поставила бы невинную девушку в неловкое положение, а его самого не показала бы озабоченным солдафоном. В рассказе были упомянуты найденный под кроватью каркас леди Милрон и пропавшая из гардероба мужская одежда.

– Никто перед смертью не побежит переодеваться.

– Согласен, – кивнул король. – Но что толкнуло ее на столь странный поступок?

– Кажется, она разочаровалась в женихе, – Мадей подобрал формулировку помягче. Он еще не знал, что послужило причиной побега невесты. Оставалось только догадываться.

– Эрик опять напортачил? – во взоре короля отразилась боль.

Бастард не стал намекать на порочность брата, лишь моргнул.

– Вот же! – король от досады стукнул по столу. Подпрыгнула чернильница, и покатился карандаш.

Младший сын никогда его особо не радовал. Королева при жизни слишком баловала Эрика. Конечно, отчасти здесь есть и его, отца, вина. Но в те дальние времена у него не было такого прекрасного генерала как Мадей, а потому приходилось самому командовать армией в затяжном противостоянии с соседями.

Его положение на троне было шатким. Внутренние волнения, разорение противником городов вдоль границ, захват земель. Будь все иначе, он не стал бы брать в жены мать Эрика, отец которой заключил с ним выгодный военный союз. Молодой король делал все, чтобы укрепиться во власти. Даргон всегда был лакомым куском для соседей. Лишь годами жесткого правления он смог добиться мира и процветания.

Ему сказочно повезло, что бастард оказался талантливым в военном деле. Это позволило поставить вчерашнего выпускника академии во главе армии, а самому вернуться в столицу. Без его твердой руки и при попустительстве королевы дворянство распоясалось, отчего королю и Мадею пришлось вести войну сразу на двух фронтах: внутреннем и внешнем.

Хотя он приструнил знать, характер Эрика к тому времени был окончательно испорчен. Выросший во вседозволенности, он вобрал в себя худшие качества аристократии.

– Держи меня в курсе, – король медленно сжал руку в кулак – жест, говорящий, что он услышал и принял решение. – Мне нужен герцог Милрон, поэтому я буду настаивать на свадьбе Эрика и Даниэллы. Из нее выйдет отличная королева. Гордая и сообразительная. Заставить нас рыскать по ущелью и подо льдом реки, лишь бы проучить Эрика? Ему такая и нужна.

Мадей, поклонившись, вышел из кабинета короля.

«Мне самому такая нужна», – мрачно подумал он.