Глава 22. Хлопотная работа виконта

Дани сгорала от нетерпения облачиться в новую одежду, но пришлось отложить удовольствие до завтрашнего утра. Хозяйка салона обещала доставить выбранные господами вещи прямо во дворец. Зачем обременять себя кучей коробок? Тем более, если их маленькое приключение в городе еще не закончилось. Мадей пригласил Генри и Дарину в трактир.

Здесь она впервые ела пищу, которую не готовят ни у нее дома, ни во дворце. Похлебка, жаренное на вертеле мясо, пудинг с вареньем и имбирное пиво. Еда оказалась вкусной и сытной. От пива немного развезло, но рядом с добрыми друзьями можно было и расслабиться.

Никакого стеснения и румянца на щеках. Она смеялась наравне с Мадеем над шутками Генри, рассказывала сама о жизни «хозяев», у которых служила – вошла в роль и представляла себя служанкой неких господ, живших в другом графстве. Конечно, все описанные случаи были из жизни ее семьи. Даниэлле пришлось быть осторожной, чтобы случайно не выдать себя.

Вконец расхрабрившись, она попыталась всучить принцу мешочек с серебром, откровенно негодуя, почему он расплатился за ее наряды. Она не поверила, когда ей ответили, что она заработала все до последнего золотого.

– Неужели секретари так много получают? – удивилась она, подсчитав итоговую сумму, оставленную принцем в салоне.

– Только умные и преданные секретари, – пояснил ей Мадей, усилием воли сдерживая улыбку.

– Я тоже умный и преданный, – стукнул пустой кружкой о стол виконт, вновь забыв, что по Воинскому уставу должен обращаться к вышестоящему руководству на «вы», – однако ты ни разу не купил мне новые портки. Ты даже не берешь в голову, что, взмывая за тобой в небо по крику «Генри, это срочно!», я становлюсь на одни штаны беднее.

– О, я готова пожертвовать своим серебром, чтобы вы, Генри, в итоге не остались совсем без них, – Даниэлла полезла в карман за бархатным мешочком. – Раз уж ваше начальство не может позаботиться о вас.

– Генри остается без портков только в одном случае… – Мадей накрыл мешочек рукой: виконт не отличался моральными принципами и тут же цапнул бы его, – …если рядом с ним раздетая дама.

Даниэлла вспомнила, что юным девам при таких словах положено заливаться краской. Приложив руки к щекам, она поняла – привычного не случилось. Даже мелькнула мысль всегда носить с собой фляжку с имбирным пивом. Тогда бы она могла при всякой неловкой ситуации припадать к горлышку и не краснеть!

Мадея отвлекла разносчица, поставившая на стол новый кувшин с пивом, и Генри ловко воспользовался ситуацией. Бархатный мешочек скрылся в его бездонных карманах.

Заметившая финт, Даниэлла захихикала: ей ли жалеть деньги, если ее отец считался одним из богатейших дворян Даргона? А Генри они пригодятся. Дани видела, как резко генерал принимает решение, поэтому не удивительно, что его верный друг при обращении в дракона остается без одежды.

– Кстати, о портках. Вчера я заметил, что за тобой следила Миранда, – Генри сделал первый глоток, и над губой остались пенные усы.

– И где же это случилось? – Мадей привалился спиной к стене. Он пребывал в благодушном настроении.

– В саду. Сидела за кустами, – виконт облизался, как сытый кот.

– И?

– Я опять ее обыскал, – Генри залпом осушил кружку. – И не только руками.

– Что–то нашел? – Мадей покосился на Дарину, но его секретарь витала в облаках. На ее лице блуждала улыбка. Она медленно приложила к щекам руки и заулыбалась еще шире.

– Ничего, кроме того, что она горячая штучка.

– И все же ты падальщик, – хмыкнул генерал.

– Не забывай, на мне испытали любовный приворот. А он так быстро не проходит.

– На мне тоже. Однако я…

– Не спускаешь глаз с Дарины, – Генри подмигнул командиру.

– Это так заметно? – получив кивок, Мадей наклонился к другу и зашептал: – Думаешь, это тоже приворот?

– И очень сильный, раз тебе понравилась служанка, – заметил Генри и похлопал себя по карману, чтобы убедиться, что мешочек на месте.

***

Проснувшись рано утром, Даниэлла поняла, что из памяти вылетел остаток вчерашнего дня. Честно сказать, она не помнила даже того, как добралась до своей комнаты. Повернув голову, Дани увидела на стуле, придвинутым к кровати, стакан с мутной жидкостью и записку.

– «Выпей меня. М.», – прочла она хриплым голосом.

Головная боль и жажда подсказали, что приказа нельзя ослушаться. Выпив все до капли, Даниэлла распробовала, что ее угостили рассолом. Но он помог.

К прибытию посылки из салона Дани умылась и даже позавтракала. Не сразу, но заметила, что на столе под салфеткой ее ждала еда. От такой заботы впору было расплакаться. Даниэлла приложила к щекам ладони и поняла, что ее способность краснеть вновь вернулась.

Когда в ее комнату вошли слуги, и не один, а сразу трое, и в их руках находились огромные коробки, перевязанные атласными лентами, она запищала от восторга. Видел бы ее папа. Его дочь вполне умеет зарабатывать сама.

Разложив и развесив вещи в шкафу и едва сумев закрыть его дверцы, не рассчитанные на столь объемное бальное платье, Дани быстро переоделась в одежду, соответствующую должности придворного секретаря. Больше никаких платьев и фартуков для служанки. Заплетя косу и уложив ее короной на голове, прехорошенькая пышка побежала к месту службы. Мадей, должно быть, был уже там.

***

Генри, в отличие от неопытной выпивохи, похмельем не мучился. Он стоял за колонной в ожидании добычи.

Это Дарина легла спать еще до ужина, впервые в жизни попробовав имбирное пиво, а у него было полно дел. Во–первых, он с лупой разглядел бархатный мешочек и нашел на нем отпечаток герба. Он сразу понял, что в руках служанки вещь, которая никогда не могла принадлежать ей. Пришлось сбегать в библиотеку и найти в «Атласе геральдики», кому принадлежит герб. Открытие ошеломило и погнало к командиру.

– Генерал! Кажется, я обнаружил зацепку, где найти невесту Эрика! – он бухнулся на стул и пододвинул к себе графин с настойкой. Жадно выпил бокал. Пиво – для таких девочек, как Дарина, для драконов только гномья настойка. – Утром придется прижать к стенке вашего секретаря.

Мадей медленно опустился на стул. В его глазах плескался интерес.

– Зачем тебе прижимать Дарину к стене? – осторожно спросил он.

– Она что–то знает о леди Даниэлле. Вот! – Генри выложил на стол мешочек и лупу. – Смотрите, здесь герб рода Милрон. А значит, или Дарине заплатили за молчание, или она… воровка!

Мадей закатил глаза.

– Оставь Дарину в покое. Я сам с ней разберусь. И верни, пожалуйста, ей деньги.

– Так вы знали, что с ней что–то неладно, поэтому приблизили к себе? Хотите через нее выйти на Даниэллу? – Генри возбудился еще больше.

– Да, знал. Да, приблизил. Да, хочу. Все, иди к себе. Я устал.

Вот тут пришло время для второго пункта в планах Генри. Он не хотел спать. Он хотел знать. Поэтому помчался к королевскому дворецкому. Тот уже был в ночном колпаке и длинной до пят ночной рубашке. Седовласый мужчина застонал, когда понял, что надо Генри. Нехотя, но поделился, где хранятся ключи, и кто их раздает для уборки в помещениях. И нет, вторые экземпляры лежат под замком и доступ к ним имеет только сам дворецкий.

Получив нужные сведения, Генри погнал дальше. Ближе к полуночи, когда разбудил дюжину ответственных лиц (кого–то подкупил, а кому–то пригрозил), он получил желаемый результат. Ему назвали имя. Убедившись, что ушлой горничной нет в ее комнате, он взломал дверь и произвел обыск. Особо не скрывался. На церемонии не было времени. Он вывалил на пол вещи с полок, вспорол тюфяки и подушки, но нашел спрятанную связку ключей, которыми мерзавка торговала.

И остался ждать. Горничная пришла под утро. Увидев виконта, развалившегося на стуле, сразу все поняла. Правда, чтобы выдала имя любовника, изготавливающего ключи по восковому отпечатку, пришлось сводить ее на утес и подержать над пропастью на вытянутой руке. Генри знал безотказный способ развязывать языки.

– Я не убью тебя, если признаешься, когда и какие ключи ты передавала леди Шейк.

– Все скажу, только отпустите! – взвизгнула горничная, пытаясь пальцами босых ног нащупать камень утеса.

– Отпустить? – зловеще переспросил Генри и встряхнул девушку, как мешок с овсом. – Говори, пока у меня рука не устала.

Признание горничной, составившей впоследствии компанию кухонным слугам, сидящим в подземелье, погнало виконта с раннего утра застыть за колонной. Он ждал, когда у двери Дарины появится Миранда. Интересно было посмотреть, что бедовая вдовушка придумала сегодня.

Она появилась, воровато оглядываясь. Вставила ключ в замок и проскользнула в чужую комнату.

Генри вслушивался в осторожные шаги, гадая, что графиня делает. Решил выждать, чтобы не помешать ей осуществить свой замысел. Иначе нечего будет предъявить, кроме того, что вдова «случайно» попала не в свое помещении. Когда в комнате воцарилась тишина, он резко распахнул дверь. И застал любовницу Эрика на том, что она опустошала бутылочку в графин с водой.

Миранда судорожно оглянулась и тяжело сглотнула. Пустую тару спрятала за спину и незаметно скинула на пол. Ковер смягчил удар склянки.

– Опять вы… – выдохнула Миранда обреченно.

– Со своим жеребцом, – Генри оскалил в улыбке зубы.

Приворот старой ведьмы отлично работал, и у вдовы не было возможности избежать жесткой езды виконта на себе любимой. И опять такая ситуация, что не закричать. Сразу появится вопрос, что она делала в той части замка, где живет королевский бастард.

Графиня покосилась на кровать. Но Генри не был настолько скотиной, чтобы валяться на чужой постели. Он кивнул на стол. Миранда поняла и, вздохнув, легла на него грудью. Зашуршала одежда, ее юбки вновь упали ей на голову. На этот раз Генри взял вдову без прелюдий. Миранда закрыла глаза, не в силах смотреть, как волнуется в графине вода.

И вновь тело предало ее. В любой момент могла вернуться толстушка, или заявились бы слуги, чтобы навести в комнате порядок. Но унизительное положение, когда ее брали, словно гулящую девку – без поцелуев и проявлений ласки, вызвало такой прилив страсти, что у графини перед глазами потемнело. Она укусила себя за руку, чтобы не закричать.

Когда Генри закончил и со стоном опустился на нее, прижав к столу, Миранда внезапно узрела истину. Что она знала до знакомства с виконтом? Дряблое тело старика и юношеский эгоизм Эрика? Можно было по пальцам сосчитать, когда она получала с кем–либо из них удовольствие. Зачастую ей приходилось притворяться, чтобы угодить ненавистному мужу или инфантильному принцу. С Генри же она всякий раз улетала к звездам и рассыпалась на миллион сладких искорок. Это ли не чудо? Не с таким ли мужчиной ей хотелось остаться рядом на долгие годы?