Глава 26. Счастье где–то рядом

Даниэлла ехала в карете и кусала губы. Настал день, когда больше не придется лгать. Нет, она думала не о всех обитателях дворца, знакомых с Дариной, а только о Мадее. Больше всего Дани страшил его ответ на ее преображение. Понравится ли ему Даниэлла Милрон, будет ли он с ней так же мил, как с Дариной? Или изменения его разочаруют? Пусть обе девушки разные на внешность, но душа у них одна! Он должен понять и… простить за обман.

Когда кучер оставил пассажирку у задних ворот дворца, она обреченно посмотрела на узел с платьями. Он не был тяжелым. Пугал объем. Пухлая Дарина, несущая его за плечом, наверняка вызовет насмешки, которые не утихнут и после новогодних праздников.

– Леди, вам помочь?

На ее счастье, на черном крыльце показался Веня. Как раз тот мальчишка, который привел Мадея на кухню и не дал случиться самосуду.

Дарина радостно улыбнулась ему и помахала рукой. С узлом на спине малец был похож на муравья, тащащего слишком большую добычу. Дани отсыпала ему целую горсть серебра, что привело Веню в неописуемый восторг.

– Господин вернулся, – сообщил он, оглянувшись у порога, и Даниэлла схватилась за сердце. Ей показалось, что оно сейчас выпрыгнет.

Скинув с себя плащ и пригладив волосы, Дани вышла в коридор. Она не понимала, в какую сторону кинуться, чтобы увидеть Мадея. Где его искать? У короля, у себя в комнате или в кабинете?

Услышав скрип петель, Даниэлла крутанулась на каблуках. Дверь в покои принца оказалась приоткрыта. Дани не стала стучать и спрашивать разрешения войти. Дверь – это знак, что он ждет.

Как же наивны и излишне романтичные бывают юные девы, когда чувства хлещут через край! Они даже открытую дверь готовы принять за проявление любви.

Мадей стоял к Даниэлле спиной и смотрел в окно. Она еще улыбалась, когда он медленно развернулся. Ее улыбка померкла от его прищуренного взгляда.

– Кто ты такая, Дари? – в его голосе слышалась холодность.

Даниэлла непонимающе хлопнула ресницами.

– Я… Я ваш секретарь, милорд, – она лихорадочно перебирала в голове, чем могла прогневить генерала.

– Разве? – он развернулся к ней лицом. Свет, льющийся из окна, подчеркнул густую щетину, складку между бровями, тени под глазами.

«Ой, а вдруг он думает, что я на стороне его брата?»

Даниэлла сглотнула и в волнении взялась за цепочку на шее.

– Если вы насчет того случая с Эриком, когда я пошла к нему с письмом о Кундалехе, то Генри уже все уладил, – она попятилась и наткнулась спиной на дверь.

Сейчас она уже не помышляла о признании в том, что она не Дарина. Все это выглядело бы нелепо и не к месту. Какая разница, кто из них совершил глупость сродни предательству? Голова была одна на двоих.

– Сказано было сидеть тихо? – он медленно надвигался на нее.

Дани моргнула. Хотела возразить, что он даже не попрощался с ней, а передал через Генри, чтобы она не ходила без виконта в зимний сад. Она и не ходила.

– Почему тебя вечно несет туда, где опасно? Может, моего секретаря следует вернуть на кухню, где его научили бы подчиняться старшим? Выходит, я был слишком мягок с тобой? – генерал нависал над ней черной скалой.

– Ваше Высочество, не надо меня на кухню, – пролепетала Даниэлла, понимая, что рано успокоилась. Она опустила руки и прижала ладони к двери.

Да, Генри отвлек Эрика, но она едва погубила виконта, приплетя его в разговоре с наследником. Ну и ей самой грозила самая настоящая смерть. А за ту глупость с нее еще не спросили. И вот оно – наказание. Никакого бала. Дарина будет изгнана из дворца с позором. Нет, лучше не признаваться, что она юная леди Милрон. Пусть хоть настоящее имя останется незапятнанным.

Взгляд генерала скользнул по цепочке к кулону, что лежал поверх платья. Видя, что девица готова умереть от страха, Мадей шумно вздохнул и выпрямился.

– Знаешь, когда я навестил дом герцога Милрон, то заметил в его кабинете одну занимательную картину.

Дани почувствовала прилив паники.

– Вы нашли портрет Даниэллы? – она все еще надеялась на благополучный исход.

– Нет, не ее. Это был семейный портрет у озера. И странное дело, одна из женщин была удивительным образом похожа на тебя.

– Чего странного? – Дани задрала плечики. По ее лицу пошли пятна. – Все мы на кого–то похожи.

– Такая же рыжеволосая, пышногрудая и улыбка точь–в–точь. И глаза синие, будто вода в озере…

– Просто совпадение. Кто я и кто герцог Милрон.

– Вот и я подумал, кто ты и кто герцог Милрон. Поэтому отправился в архив.

Мадей отошел от личного секретаря и вернулся к столу. Только сейчас Даниэлла заметила, что на нем лежит толстая книга. Генерал открыл ее и, задумчиво полистав, остановился на одной из страниц.

– «Честь превыше всего», – прочел он, скользнув по строке пальцем. – Это девиз рода Милрон. Мужчина, который был нарисован на портрете рядом с рыжеволосой девушкой – один из славных предков нынешнего герцога. Он был главой Тайной королевской службы. И меня не могло не заинтересовать, почему моя служанка так похожа на его жену.

– Может, он был грешен, и я одна из детей служанок, которыми господа не брезговали пользоваться во все времена. Сами знаете, во дворце всякое случается. Вы, помнится, тоже предлагали стать вашей любовницей, – Даниэлла лепетала бы и дальше, лишь бы отвести от себя беду, но бастард прервал ее, подняв руку.

– Нет, Дарина. Он, конечно, не был безгрешен, но любил жену и в помыслах не держал изменять ей. Лорд Гедеон Милрон – гордость нашей разведки и его семьи. Поэтому его портрет висит над письменным столом герцога.

– Я не понимаю, зачем вы рассказываете о нем? – Дани едва не плакала.

– Иди сюда. Я кое–что тебе покажу, – Мадей поманил ее рукой.

– Я и отсюда неплохо вижу, – откликнулась Даниэлла.

– Не принуждай меня вести тебя за руку, – его взгляд был серьезен. Дани нерешительно приблизилась к столу. – Смотри, ничего не напоминает?

Он перевернул страницу, и Даниэлла перестала дышать. На пожелтевшей бумаге был нарисован ее кулон. Она, не осознавая того, прикрыла цепочку ладонью. Сердце Дани билось так громко, что могло поспорить со звуком колокола в храме.

– Так кто ты такая, Дарина? – вкрадчиво спросил бастард, глядя на секретаря сверху вниз.

– А…

Она не успела ответить, как из его кармана появилась еще одна вещь, о которой она совершенно забыла. Это был миниатюрный портрет будущей невесты, посланный Эрику незадолго до помолвки.

– А теперь, милая Дарина, объясни мне, как портрет Даниэллы Милрон оказался у тебя под тюфяком?

– Ах, так вот как выглядит пропавшая леди! – выдохнула она, делая невинные глаза. – Если бы я знала, что это она, сразу бы отдала вам. Я нашла его на утесе, когда собирала кружки. Помните ту холодную ночь, когда все искали невесту наследника…

– Боги, я больше не могу! Ну что за врушка мне досталась? Снимай цепочку.

Даниэлла вцепилась в нее и помотала головой.

То, что произошло дальше, она будет рассказывать внукам. Конечно, если Мадей ее не прибьет до тех времен, когда они у нее появятся.

Он сгреб ее в объятия и впился в губы поцелуем. Жадным, неистовым. Все произошло так неожиданно, что Дани растерялась и упустила момент, когда с нее сняли цепочку. Через мгновение она ловила ртом воздух, а руками платье, из которого едва не выскользнула, настолько оно оказалось большим.

– Ну здравствуй, милая Даниэлла, – прошептал ей в губы Мадей. – Будем и дальше притворяться или поговорим начистоту? Скоро начнется бал и нам следовало бы поторопиться.

Хотя он сам предлагал поторопиться, все же не удержался и еще раз поцеловал чужую невесту. Да, это было так. И оба помнили, что король не дал согласие на расторжение помолвки.

– Как же я ждал этого момента! – прошептал генерал, прижимая Дани к себе.

– И я, – со всей искренностью ответила Даниэлла. – Но что же будет с нами дальше?

– Я никому тебя не отдам, – в глазах Мадея светилась решимость. Эрик сам предоставил ему все козыри.

– И я. И я вас никому не отдам, – Дани провела ладонью по небритой щеке генерала. Он улыбнулся ей. – Кто–то порезал мое изумрудное платье…

Она почувствовала, как напрягся Мадей. Дани приложила к его губам пальчик, чтобы он разрешил продолжить.

– Но не переживайте…

– Говори мне «ты».

– Не переживай, – исправилась Даниэлла, чувствуя, как у нее горят щеки. – Я сбегала домой и привезла новые наряды. Прада, они были сшиты на меня прежнюю, поэтому о Дарине придется забыть. Я сама собиралась признаться, что я и есть пропавшая невеста, а ты опередил…

– Просто время пришло.

– Да. Время пришло. Но я боюсь, что Эрик, увидев меня на балу, устроит скандал. Он не даст нам побыть друг с другом. Давай, я снова воспользуюсь дедушкиным кулоном и превращусь в кого–нибудь другого? Например, в хорошенькую блондинку? Я наплела Миранде, что у тебя есть такая любовница. Пусть убедится, что я говорила чистую правду.

Мадей рассмеялся. Морщинка между бровями разгладилась.

– Если только в хорошенькую, – он запустил пальцы в рыжие волосы. Даниэлла, наслаждаясь лаской, закрыла глаза. – Мне нравилась Дарина. Она была не только хорошей, но и хорошенькой.

– А я? Я тебе нравлюсь? – Дани открыла глаза.

– Я влюбился в тебя сразу, как увидел. Помнишь, когда я принял тебя за… подарок?

– Я тебя ударила. Дважды.

– И это окончательно убедило меня, что другая женщина мне не нужна. Я никак не мог успокоиться. Искал. Но когда разглядел на картине в кабинете твоего отца копию Дарины, сразу все понял.

– Только поэтому поднял меня до должности секретаря? – Даниэлла была немного уязвлена. Она верила, что самостоятельно добилась продвижения по службе. Теперь было понятно, почему секретари так много получают.

– Любимые женщины всегда будут у меня в приоритете.

Они опять поцеловались. Генерал с неохотой выпустил из объятий Даниэллу. Она надела на себя цепочку, и форма секретаря снова стала впору.

– Жди меня на балу. Я буду в золотом, – прошептала Дарина и, кокетливо улыбнувшись, скрылась за дверью.

– Я буду скучать по тебе, моя пышка.

Вздохнув, генерал направился в ванную комнату. Разведя мыло водой и взбив пену, Мадей достал опасную бритву и улыбнулся своему отражению в зеркале.

***

Попав в свою комнату, Даниэлла первым делом закрыла дверь на ключ. Развязав узел, повесила платье на плечики. Никто не должен видеть, как толстушка Дарина превратится в прелестную девушку с золотыми волосами.

Дани в памяти держала образ, поэтому не сомневалась, что у нее получится. Блондинка будет нечто среднее между ней самой и ее мамой, но темно–карий цвет глаз не позволит признать в ней юную леди Милрон.