Глава 7. Пирог с эльфийскими яблоками

Даниэлла решила скрыть, что только сегодня приступила к службе, чтобы не навести бастарда на раздумья. Она уже пожалела, что оставила приметную рыжую косу. Лучше бы взяла пример с мамы – нежной блондинки. Огненной шевелюрой она пошла в отца, хотя сейчас тот был белый, как лунь. Годы брали свое.

Пока кухарка нарезала пирог и разливала чай по чашкам, бастард огляделся. На кухне ничего не изменилось. Та же огромная печь, длинные разделочные столы, полки с посудой до потолка и холодильные лари, где низкая температура поддерживалась кристаллами льда.

Когда служанка придвинула ночному гостю тарелку с пирогом, который обильно украсила взбитыми сливками, принц закрыл глаза и втянул ноздрями удивительный аромат, исходящий от печеного.

– Я будто снова вернулся в детство, – произнес он с легкой улыбкой на губах. – И сразу пришла на память моя несчастная первая любовь. Дочка старшей кухарки была чем–то похожа на тебя. Такие же пухлые губы, синие глаза, легкие локоны... Правда, она была блондинкой.

Он открыл глаза и прямо посмотрел на смутившуюся девушку.

– И пахло от нее так же приятно. Сдобой, чистотой, невинностью...

– А почему любовь была несчастной? – Дани обхватила ладонями горячую кружку и склонилась над ней. Спрятала глаза. Сейчас, когда ее от генерала отделял лишь стол, он казался таким... домашним, что ли. Расстегнутый кафтан, небрежно лежащий воротник рубашки. Волосы растрепаны, улыбка на губах. И теплый взгляд, за которым прятались воспоминания о том времени, когда он был мальчишкой.

– Меня выпороли, когда застали нас целующимися. Ее матери пришлось уйти из дворцовой кухни, а меня отправили в военную академию, хотя я по возрасту был слишком юн для обучения с великовозрастными курсантами. На первых порах мне там было совсем нелегко. Но зато, когда я возвращался домой на каникулы, то сразу бежал на кухню с надеждой, что ее мать простили и вернули.

Бастард выразительно вздохнул.

– Но нет, эта девочка навсегда ушла из моей жизни. Единственное, что утешало – им надолго хватит денег, если они продадут безделушки, которые я дарил юной возлюбленной. У принцев, даже если они бастарды, не бывает дешевых подарков. Мы, носители благородных кровей, прекрасно понимаем, что должны позаботиться о своих избранницах, которым в будущем нет места рядом с нами.

– Вы уже в юности были настолько прозорливы? – Дани поразила забота бастарда о дочери кухарки.

– За все надо платить. Даже за невинный поцелуй, который может разрушить чью–то жизнь.

Генерал неожиданно встал, обошел стол и сел рядом с толстухой. Перетянул к себе тарелку и бокал. Подмигнув удивленной девушке, взял пирог руками и хорошо откусил. Застонал от удовольствия.

– Как же замечательно ты готовишь...

Облизал каждый палец, испачканный в сливках.

– У вас на верхней губе и на носу тоже остался крем, – подсказала Дани и вздрогнула, когда совершенно неожиданно принц, собрав пальцем крем с пирога, мазнул его и на кончик ее носа.

– Теперь мы оба одинаково смешны, – он придержал ее руки, когда служанка потянулась за салфеткой. – Теперь твоя очередь рассказать о своей первой любви. Ты же не замужем? Я не вижу на тебе брачных браслетов.

– Нет, я только собиралась, но... – Даниэлла вздохнула, вспомнив безобразную сцену. – Я застала своего жениха в объятиях другой.

– И не простила?

– Разве измену накануне свадьбы можно простить? Я думала, он любит меня. Ведь я была такой чистой и невинной, – Дани опять опустила взгляд в кружку. – Считала себя красивой. Дурочка.

– Ты и сейчас красивая, правда, – поторопился заверить ее принц. Ему нравилась кухарка. Искренняя, без жеманства, так сильно отличающаяся от тех, кто кружился вокруг принцев.

– А он посмеялся надо мной. Сказал своей любовнице, что я нужна ему только для того, чтобы...

Даниэлла вовремя остановила себя, проглотив окончание предложения. «Чтобы я родила ему наследника», – хотела она сказать. Но разве от простых служанок ждут наследников так, словно жених и невеста благородных кровей? После небольшой паузы она выдала совсем иное:

– ...чтобы пекла ему пироги из эльфийских яблок.

– Знаешь, я бы тоже только за одно это женился на тебе. Ничего вкуснее не ел.

– Дайте-ка, я все–таки вытру нам носы. Будет неудобно, если кто–то из слуг заглянет на кухню.

Принц развернулся к ней всем корпусом. Смотрел на кухарку все то время, пока она смачивала в тазу салфетку и с очень серьезным видом вытирала его лицо.

– Брат едва глаз не выбил. Хотел показать, как владеет игрушечной саблей, - пояснил он, когда ее взгляд остановился на разрезанной надвое брови.

– Эрик? Ой, простите, Его Высочество принц Эрик? – поправилась кухарка, мило краснея.

– У меня других братьев нет.

– Как вы к нему относитесь?

Дани было интересно понять, ревновал ли Мадей брата к отцу, власти и более высокому положению.

– Как к наследнику и родному человеку. Я должен верно служить ему.

– А как относитесь к его любовнице?

Этот вопрос Даниэлла тоже задала не случайно. Она от слуг знала, что при королевском дворе многие ведут себя распущенно. И даже лично убедилась, что здесь в порядке вещей прислать «уставшему солдату» женщину на ночь. Ведь Мадей, застав ее у себя, нисколько не удивился. Вопреки всему, Дани наивно верила, что Эрик не такой. Если у него и были интрижки, то ради невесты он полностью отказался от них. Но как же сильно она ошибалась!

Услышав ее вопрос, Мадей вскинул в удивлении брови и задержал на мгновение дыхание. В его эмоциях не было ни капли неискренности. Он на самом деле не знал, что брат завел любовницу.

– Вот как?..

– Простите, но слугам не заткнешь рты. Господа нас не замечают, но мы подмечаем все. Во дворец приехала невеста наследника, а он крутит любовь с графиней Мирандой Шейк. Может, в этом причина, почему бедняжка сбежала?

Бастард был знаком с Мирандой до того, как она стала вдовой. Уже тогда она предпочитала общество молодых дворян скучному времяпровождению с мужем, который был старше ее лет на тридцать. Она неизменно появлялась на музыкальных вечерах и балах, активно заполняя книжечку для танцев, пока ее муж вел заумные политические беседы с подобными себе у столов с выпивкой. Выдержав положенный срок траура, леди Шейк вновь появилась при дворе, но Мадей не ожидал, что ее постель перестанет пустовать так быстро.

– Слугам уже известно об исчезновении леди Милрон? – получив кивок кухарки, Мадей вытащил из ее пальцев влажную салфетку и вытер губы. – Может, тогда вы знаете, где ее искать?

– В последний раз миледи видели недалеко от площадки, откуда взлетают драконы. Она была расстроена.

Шеки кухарки пошли красными пятнами. Нехорошо врать, но Даниэлла специально завела разговор, чтобы прекратить поиски «пропавшей невесты». Время близилось к полуночи, а слуги, и так умаявшиеся за день, бестолково рыскали по всему дворцу. Сейчас, когда Дани сама оказалась в кухарках, она на собственной шкуре почувствовала, как тяжко быть в подчинении.

Мадей поднялся и, швырнув на стол салфетку, быстро привел себя в порядок – застегнулся на все пуговицы. Перед Даниэллой вновь находился неприступный бастард и генерал королевской армии.

– Спасибо за помощь, – произнес он и, перешагнув скамью, быстро покинул кухню.

Даниэлла же, наоборот, села. Ее била дрожь. Только что она нажаловалась брату Эрика на его неподобающее поведение. Она не знала, чем обернется ее поступок. Выгонят ее из кухни, чтобы спрятать неприличный секрет, на который она открыла глаза бастарду, или сделают вид, что ничего не произошло?

Мадей, на ее взгляд, был единственным человеком, кто мог пристыдить Эрика. Легко обниматься с любовницей за закрытыми дверями, пусть изменщик сполна прочувствует, каково это, когда твое неблаговидное поведение становится достоянием общества.

Незаконнорожденный принц летел по коридорам дворца, имея четкую цель – как можно быстрей оказаться на взлетной площадке. Попадающиеся ему навстречу слуги или их загулявшие хозяева, завидев бастарда, жались к стене. Настолько злым и суровым он выглядел. Казалось, только задень его взглядом, и принц превратится в столб яростного пламени.

Черные волосы бились за его спиной, точно крылья птицы, собирающейся взлететь. По лицу шли пятна драконьей чешуи – явный признак готовящегося обращения.

А в голове бастарда крутился всего лишь один вопрос: что невеста брата делала на взлетной площадке? Там и в безветренную погоду опасно, а тут зима и лед, припорошенный снегом. Даже если самый легкий порыв ветра подхватит эти дурацкие пышные юбки, в которые любят облачаться женщины, то легко можно оказаться на дне пропасти.

В одной из комнат, где двери были распахнуты настежь, Мадей заметил своего помощника.

– Генри, за мной! – крикнул он, не останавливаясь ни на мгновение.

– Куда бежим, милорд? – поинтересовался тот, присоединяясь к своему патрону. Длинноногий и тренированный, он легко пустился в бег.

– На взлетную площадку. Говорят, там видели леди Милрон перед тем, как она пропала.

– Что делать девушке в таком опасном месте? – саркастическая улыбка слетела с лица Генри.

– Предаваться отчаянию, судя по всему, – отрывисто бросил Мадей.

– С чего бы счастливой невесте отчаиваться? – не унимался виконт, уже понимая, чем им с генералом предстоит заниматься – искать на дне ущелья труп.

Много повидавший в своей жизни шпион рассуждал логически. Если девица была в отчаянии, то вполне могла отправиться в последний полет.

Всем жителям Даргона сызмальства известно, что крыльями обладают только избранные – те, в ком течет древняя кровь драконов. Капля ее была и в Генри. Все благодаря прабабке, забеременевшей от одного из принцев и тем заслужившей титул виконтессы. А женщины, даже если они из знатных родов, подобной привилегии, как крылья, были лишены. Поэтому, если и взлетят с того утеса, то только вниз головой.

– Значит, невеста была не настолько счастлива, – Мадей зыркнул на помощника.

Тот понимающе кивнул и перестал задавать вопросы. Разговор был не для посторонних ушей.

Распахнув двери, ведущие на площадку, оба содрогнулись от сильного порыва ветра, ударившего в грудь. К ночи непогода разыгралась. Валил снег, и скала, далеко выпирающая над пропастью, опасно блестела льдом.

– Я вперед, ты за мной! Посвети! – перекрикивая вой метели, распорядился бастард. Генри только выдохнул и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, вдруг ставшей тесной.

Обращение человека в дракона всегда выглядело впечатляюще. Бегущий к краю скалы Мадей вдруг широко раскинул руки. Нырнул в пропасть красиво, словно прыгнул в воду, но тут же взмыл вверх красивым зверем. Алый дракон развернулся и в нетерпении хлопнул огромными крылами. Поднявшийся в воздух снег едва не опрокинул Генри.

– Потише, шеф, – произнес он, аккуратно снимая с себя праздничный сюртук и дорогие туфли. – Я не настолько силен, как ты. Еще зашибешь ненароком.

Погремел пряжкой ремня и подрыгал худосочными бедрами, чтобы стащить тесные по моде бриджи. У этих принцев золота не меряно. Не жаль одежду. Заказывают у портных сразу не меньше дюжины штанов и рубашек. А ему, Генри, лень ходить по мастерам, чтобы всякий раз шить новые портки. Да и деньги не даром даются, а верной службой. Опасной к тому же.

Когда голый мужчина побежал босиком по снежному насту, красный дракон, устав ждать, уже метался по дну ущелья. Зрение даже ночью не подводило. Если бы не снег, и огня не потребовалось бы.

Как только к нему присоединился серый, гораздо меньшего размера ящер, ущелье осветилось пламенем, изрыгаемым из пасти. И сразу же в поле зрения Мадея попал кусок дорогой ткани – такому здесь делать нечего. Зацепившись за острый уступ, тот трепетал на ветру, словно знамя, выброшенное сдающимся врагом.

Ящеры обменялись громким ревом и нырнули вниз – к реке, что текла по дну ущелья. Эхо не преминуло разнести тревожный рык, который ударил по стеклам дворца и заставил гостей прильнуть к окнам. В числе тех, кому не понравился обмен «репликами» драконов, был король.

– Что там происходит? – спросил он у камердинера, ответившему Его Величеству испуганным взглядом. – Подай одежду.

Король вышел на уступ, кутаясь в черный плащ, подбитый мехом. Он щурился от порывов ветра, закидывающего его снегом. Вскоре появился младший сын. Рубашка выправлена из штанов, на плечи накинут стеганый халат.

– Почему в таком виде? – недовольно спросил король.

– Ночь, – тот пожал плечами и быстро собрал длинные волосы под шнурок. Ветер кидал пряди в лицо. – Я уже спал, когда услышал рев.

– Спал?! Весь дворец с ног сбился, разыскивая твою невесту, а ты спал?

Эрик поморщился, но не стал отвечать. Видел, как раздражен отец. А еще этот ублюдок Мадей выслуживается – вздумал исследовать ущелье. Да такая трусиха, как Даниэлла, близко к краю выступа не подойдет. Пробовал однажды показать, как взлетают драконы, так она от страха завизжала. Но чтобы она сама отважилась прогуляться по заснеженной взлетной площадке? Нет, в это Эрик никогда не поверит.

Дани просто выделывается. Цену себе набивает. А сама сидит в тепле и ждет, когда ее найдут. Не было у нее причины обижаться на жениха, а потому нет причин волноваться. Слугам дан приказ, пусть и ищут. Это Мадей пустил слух, что невеста сбежала. Лишь бы позлить брата. Шутник. А теперь показывает свою озабоченность.

Эрик оглянулся. В толпе выскочивших на площадку людей заметил Миранду. Та тоже была одета кое–как. Но хотя бы додумалась накинуть на плечи теплую шаль, чтобы скрыть следы лобызаний. Рык бастарда подорвал любовников с постели. Это пусть другие ищут дурочку Даниэллу, Эрику есть чем заняться. Вернее, кем.

Он не ответил на манящую улыбку любовницы. Не сейчас, когда отец рядом и пребывает не в духе.

– Зря мы стоим под снегом, – Эрик поплотнее запахнул полы халата. – Даниэлла не из тех, кто добровольно расстанется с жизнью.

Не успел он закончить последнее слово, как вдалеке показались оба дракона. Король отошел в сторону, чтобы дать место для приземления. У него дернулась щека, когда он заметил в лапах красного дракона кусок белой шелковой ткани. Такой не место на дне ущелья.