Глава 8. Планы и амбиции

Красный дракон, сложив крылья, буквально рухнул на площадку. По инерции пробежавшись по ней, он на ходу обратился в высокого черноволосого мужчину, идущего босиком по стылым, занесенным снегом камням. Закаленный воин с крепкой широкой грудью, казалось, не замечал пронизывающего зимнего холода. Движения бастарда были резкими. Ярость раздувала его ноздри.

Не останавливаясь, сжимая в руке кусок мокрой материи, он бросился вперед и, схватив Эрика за ворот халата, буквально поднял в воздух.

– Какого черта? – воскликнул Эрик, вынужденный встать на носочки и вцепиться в запястья брата в попытке оторвать от себя его руки.

– Ты! Что ты сделал с леди Милрон, чтобы она решилась на такое?

– Что за бред ты несешь? Ничего я ей не делал! Да и с чего ты вообще приперся на эту площадку? – возмутился наследный принц.

– А это по–твоему что? – рявкнул Мадей, ткнув ему в лицо мокрым куском ткани.

– Убери от меня эту дрянь! Мне откуда знать? – огрызнулся Эрик, вырываясь из его рук.

– Мадей, покажи. Что это? – вмешался король, подходя к сорящимся братьям с мрачным лицом.

Повернувшись к отцу, Мадей протянул ему свою находку.

– Ваше Величество, слуги видели леди Милрон на площадке. Она была чем–то расстроена. Только поэтому мы с Генри кинулись обследовали ущелье. Мы нашли кусок шелка на скалах, почти у самой воды.

Взяв в руки ткань, король с тяжелым сердцем повернулся к чете Милрон. Он не видел Даниэллу и понятия не имел, в чем была девушка. Герцогиня, поддерживаемая мужем, протянула дрожащую руку к потемневшему от влаги лоскуту.

– Посветите, – приказал король.

На взлетной площадке нещадно завывал ветер, пробирая людей до костей холодными зимними порывами. Факелы в такую погоду не справились бы, поэтому слуги принесли стеклянный фонарь. Стоило поднять его повыше, как потемневший от влаги кусок атласа замерцал перламутром под бликами пламени.

Герцогиня Милрон горестно вскрикнула и потеряла сознание.

– Эвелина, – воскликнул ее супруг, подхватывая обмякшее тело жены.

– Отведите герцогиню в покои и вызовите дворцового лекаря, – велел король и проводил взглядом сгорбленную фигура герцога Милрона. Повернувшись к сыновьям, отдал им распоряжение. – Эрик, Мадей, вы возглавите поиски с неба. Задействуйте всех драконов. Капитан дворцовой стражи спустится с поисковым отрядом к реке и обследует каждую щель.

– Слушаюсь, – коротко кивнул Мадей и с разбега прыгнул в пропасть, тут же обратившись в красного дракона. Взмыв вверх, он почти сразу ушел по широкой спирали вниз. Серый дракон, сидевший все это время на краю взлетной полосы, оттолкнулся от скалы и последовал за ним, изрыгая пламя, чтобы осветить ущелье.

– Т–ц, – Эрик брезгливо цыкнул сквозь сжатые зубы, видя в каждом движении бастарда намерение выслужиться перед отцом.

Настроение у наследного принца было отвратительнейшее. Он уже понял, что все его планы полетели дракону под хвост. Вместо теплой постели его ждала бессонная зимняя ночь. Бросив злой взгляд в темноту обрыва, Эрик неспеша скинул халат и тоже прыгнул в пропасть. Мгновение спустя над площадкой воспарил белый дракон, который холодно зыркнул на короля, а затем развернулся и улетел за братом.

«Лучше бы этой девчонке Даниэлле и правда свернуть себе шею, – в гневе думал Эрик, внимательно осматривая камни, – иначе я сам ее придушу».

На торжестве, посвященном чествованию воинов, присутствовало немало дворян Даргона, в которых текла древняя кровь, поэтому вскоре за принцем с утеса прыгнуло еще несколько мужчин. Их драконы не были столь же крупными, как красный и белый, что лишний раз говорило о магической мощи королевских сыновей. Но если бы кому–то пришло в голову сравнить между собой наследного принца и бастарда, то он обнаружил бы, что Мадей выигрывал и в размере тела, и в размахе крыльев. Служба в армии не прошла даром.

Миранда, зябко кутаясь в шаль, бросила последний взгляд на край утеса, за которым скрылись мужчины, и направилась в отведенные ей покои. Герцогиня встряхнула головой, сбрасывая с волос налипшие снежинки. Отчетливо вспомнилось, как таял снег на разгоряченной коже бастарда.

Верно говорят, что все познается в сравнении. До сегодняшней ночи Эрик казался ей привлекательным. Но стоило вспомнить обнаженный торс Мадея и то, как он держал наследного принца за грудки, ей захотелось на себе испытать силу этих рук. Причем буквально.

Миранде нравилось, когда партнер в постели был грубоватым. Эрик же вел себя высокомерно. Он верил, что является непревзойденным любовником, хотя это было далеко не так. Принц больше получал, чем отдавал, что, конечно же, приводило к разочарованию. Да и вообще, что можно ожидать от самоуверенного мальчишки?

Вдова усмехнулась, вспоминая, как легко его оказалось соблазнить. Стоило ему польстить в постели и наградить самыми превосходными эпитетами, как он всякий раз ждал подтверждения своей непревзойденности.

Пусть она и приручила принца, сделав его зависимым от себя, Миранда ясно осознавала, что королевой ей не быть. Даже если с его невестой что–то случится, никто не позволит ей стать женой Эрика. Удел графини Миранды Шейк – стареющая фрейлина при наследном принце. Напрасно он надеется, что займет трон и посадит рядом любовницу. Его отец крепок, и пройдет немало лет, прежде чем Эрик получит корону.

Как ни крути, а наследник – пустой вариант, пока жив его отец. Так почему бы не испробовать женскую силу на втором брате? С ним перспектив стать значимой фигурой при королевском дворе гораздо больше. Генерал силен, богат и вправе жениться на любой полюбившейся ему женщине.

Миранде понравилась ее идея. Она плотоядно усмехнулась, представив, как соблазнит Мадея. Она чувствовала в нем звериную сексуальную силу, а потому легко представила, что он может творить в постели. Вдовушка ощутила сладкий прилив желания.

Младший принц был идеальным объектом для манипулирования, поэтому нельзя допустить, чтобы Эрик сорвался с крючка, пока она не определилась с Мадеем. Один из двоих должен стать ее пропуском в богатую жизнь. Если надо, она забеременеет. От того или другого. Почему бы нет? Ведь король принял своего бастарда и не сможет в том же упрекнуть сына.

Обдумывая дерзкую идею, Миранда чувствовала, как бешено колотится ее сердце. План казался рискованным, но она была уверена в своих женских чарах. Влюби графиня в себя бастарда, за которым стоит армия, она перестала бы быть бесправной любовницей. Она стала бы той, кто может диктовать условия. Кому угодно. Эрику или даже королю.

«Да, это был бы забавный роман», – подумала она, элегантно прикрывая ладонью зевок. Раз уж наступила глубокая ночь и больше не надо отыгрывать роль влюбленной женщины, ей стоило хорошенько выспаться.

***

Поиски пропавшей невесты продолжались всю ночь. На рассвете, когда драконы возвращались, ветер от их крыльев разметал снег, и у края взлетной площадки обнаружилась тиара юной леди Милрон. В темноте ее просто не заметили. Это лишний раз доказывало, что девушка выходила на утес. Но поскольку ее тело так и не обнаружили, родители наотрез отказались признавать, что их дочь покончила с собой.

Пусть они не верили в очевидное, но их убивала неизвестность. Несмотря на радушие короля, герцог Милрон принял решение покинуть дворец, сообщив, что будет ждать новостей в своем столичном особняке.

Герцогиня, проплакав большую часть пути до дома, теперь пребывала в апатии. Позволив горничным уложить ее спать, расстроенный отец Даниэллы направился в свой кабинет. Чувствуя бессонницу, он пожелал выпить стакан крепленой настойки. Хоть он и старался гнать от себя мысли о худшем, ситуация была настолько бредовой и ужасной, что мысль о гибели дочери не укладывалась в голове. Даниэлла всегда отличалась рассудительностью. Она была очень нежным и послушным ребенком. Да, порой шалила в силу своей жизнерадостной натуры, но чтобы вот так…

«Нет, я даже думать об этом не буду! Это просто невозможно!» – герцог яростно отгонял от себя мысль о необдуманном поступке дочери. Не существовало никаких предпосылок к столь страшному решению. Перед праздником она была весела и воодушевлена предстоящей встречей с женихом. Она светилась от счастья. С чего бы ей вдруг прыгать в пропасть?

Войдя в кабинет, герцог не пожелал зажигать свет. Болела голова, а свет ламп лишь усилил бы ее. Он даже порадовался, что слуги не растопили камин, хотя в помещении было холодно. В полумраке, который дарили отблески фонарей, освещавших фасад дома и подъездную дорожку, герцог налил себе полный бокал настойки и опустился в кресло за широким письменным столом. Мужчина был в растерянности.

Сделав большой глоток, он поставил бокал на стол, но тот вдруг опрокинулся. Герцог поднял глаза и несколько секунд бездумно смотрел на растекающуюся по столешнице жидкость. Поначалу он даже не понял, что произошло. Лишь когда густо пахнущая настойка тонкой струйкой потекла на пол, Милрон очнулся и взял в руки узкий футляр, ставший причиной неустойчивости бокала.

По мере того, как заторможенность от беспокойного дня и бессонной ночи отступала, разум начал проясняться.

«Этого предмета не должно быть на столе».

Открыв футляр, отец Даниэллы впился взглядом в пустую бархатную подложку. Для верности он даже ощупал ее пальцами, но не нашел того, что должно было здесь храниться.

– Кто–то открывал сейф. Мне нужен свет, – прошептал герцог и потянулся за лампой. Прищурился, когда яркое пламя резануло по воспаленным глазам.

Стоило двери сейфа с щелчком открыться, как герцог увидел моток жемчужного атласа, засунутый вглубь, и пару мокрых туфель. Не дыша, он взял лежащий на платье дочери лист бумаги. От волнения у него тряслись руки, и строчки, написанные столь знакомым почерком, прыгали. Отец Даниэллы несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и снова внимательно вгляделся в письмо.

Дочитав до конца, мужчина не сдержался и расплакался от облегчения. Это были первые слезы с момента получения новости, что дочь пропала. Невероятное облегчение охватило его тело и разум. Внезапно вспомнив о жене, герцог бросился прочь из кабинета. Он размахивал крепко сжатым в руке письмом и громко звал: «Эвелина! Эвелина!». Он торопился сообщить супруге, что их дочь жива.