Глава 9. Бессонное время

Отправив Мадея по следу «пропавшей невесты», Дани никак не могла успокоиться. Ее так и подмывало сбегать и посмотреть, что происходит на утесе. Все решил рев драконов, сотрясший стекла. Даниэлла пулей вылетела из кухни. И только когда бежала по коридорам, куда выходили встревоженные люди и следом за ней устремлялись на шум, она поняла, что натворила.

Оказавшись на взлетной полосе, Дани вжалась в стену, стараясь сделаться незаметной среди королевских гостей. Бочком–бочком она забилась в дальний угол. Кутаясь в плащ служанки, дочь герцога тряслась крупной дрожью, но не от холода, а от навалившихся переживаний.

Чувство вины увеличилось кратно, когда она увидела бледных, как смерть, родителей. У отца по лицу ходили желваки. Седые волосы трепал злой ветер. Мама беспрестанно плакала. Подносила к глазам скомканный платок и, шевеля губами, смотрела вдаль. Словно молилась, чтобы один из драконов вернул ее дочь живой и здоровой.

– Простите, простите, простите! – прошептала Дани, вытирая краем чепца слезы.

Заплакала навзрыд, когда королю показали найденный кусок платья, и мама упала в обморок. Стоявший впереди гость в военной форме оглянулся на горюющую служанку. Похлопал, успокаивая ее, по пухлому плечу.

– Может, еще найдут юную леди. Не надо так убиваться, – воин пытался сочувствовать.

Даниэлла закусила губу, когда Мадей едва не подрался с Эриком. На лице ее жениха читалась лишь досада. У дверей куталась в шаль его любовница. С одеждой у обоих был непорядок, и не оставалось и тени сомнения, чем они занимались только что. Дани вздрогнула, когда заметила хищный взгляд графини, скользнувший по обнаженному торсу Мадея.

Для многих гостей горестное событие стало одним из череды развлечений. Жестокие сердца есть везде, особенно в высшем обществе. Люди перешептывались и жадно всматривались в ночь.

Король, оборвав ссору сыновей, зло отдавал короткие приказы. Несколько драконов нырнули в ущелье. Остальные гости, боясь вызвать на себя гнев короля, поторопились ретироваться. Даниэлла смешалась с толпой. Она издалека наблюдала за родителями. Успокоилась только тогда, когда довела их до комнаты, куда пришел лекарь.

Она рассчитывала, что мама с папой узнают о ее плане еще до того, как обнаружится кусок бального платья. Они давно должны были уехать в городской особняк, где их ждало послание от дочери. А теперь им пришлось испытать настоящее горе, которое ей ничем не замолить.

– Какая же я глупая! – ругала себя Дани, направляясь в каморку, которую ей выделила главная кухарка.

Вспомнив, сколько людей и драконов будет рыскать по ледяному ущелью из–за ее желания наказать Эрика, ей стало и вовсе плохо. Чувство вины не позволило уснуть. Даниэлла снова оделась и кинулась на кухню. Ночь, ледяной ветер, мороз – измучаются все, кто отправился на поиски. А кухня спит. Все ее работники, намаявшись за день, даже не подозревали, что половина замка на ногах.

Войдя на кухню, Дани огляделась.

– Надо накипятить как можно больше воды. Чай с лимоном или клюквой самое то, чтобы вернуть силы.

Она помнила, как ее отпаивали горячим в детстве, когда она возвращалась с зимней прогулки.

– А им даже негде будет погреться.

Насчет погреться она переживала зря. Когда Дани вышла на утес, неся в каждой руке по огромному термосу с чаем, там уже были выставлены бочки, в которых горело пламя. Возле одной из них стоял король и грел озябшие руки. Он нем позаботились. На плечи Его Величества была накинута шуба, а рядом стояло огромное кресло.

Он знал, что его приказы будут выполнены четко и быстро, но все равно не покинул командный пункт. Переживал. Это читалось по его глазам и горестным складкам у рта.

Оставив термосы у дверей, Дани скинула с плеч лямки и опустила на пол котомку, в которой звякнула дюжиной металлических кружек. Достав половник, она набрала в одну из них горячего чая. Запахло лимоном.

Король, почувствовав аромат, повернулся к ней. В его взгляде засветилось одобрение. Он жадно глотал горячий чай и попутно рассматривал служанку, которая озаботилась проблемами его людей. Они прибегали с докладами и с удовольствием принимали протянутую кружку.

– Я бы спустилась в ущелье, ведь там наверняка тоже есть замерзшие, только боюсь не дойти, – сказала она одному из воинов, показав глазами на плохую обувку. Тот быстро решил проблему, забрав термос с клюквой и пару кружек с собой. А Дани вновь кинулась на кухню, где уже должна была вскипятиться новая партия воды.

– Как тебя зовут? – спросил ее король, когда она появилась с термосом в очередной раз.

– Дарина, Ваше Величество, – она присела в реверансе, что вызвало у короля удивление. Слишком изящный поклон для девушки из народа.

– Молодец, Дарина. Завтра же извещу твое начальство о добросовестной службе.

Даниэлла зарделась. Первая похвала в ее новой жизни и сразу от короля. Хотя нет. Мадей тоже похвалил ее за вкусный пирог из эльфийских яблок.

Она посмотрела на небо. Оно уже светлело. А бастард, в отличие от остальных драконов, ни разу не явился отдохнуть. Даже Эрик возвращался, но, замечая, что король так и не покинул утес, вновь улетал. Дани могла поклясться, что она видела на морде белого дракона досаду.

Постепенно драконы и люди, участвовавшие в поиске, начали собираться на утесе.

– Тело не найдено, – доложил начальник гвардейцев. – Ущелье обследовано до самого конца. Основательно прочесали дно реки Быстрой.

Даниэлла уже знала, что, несмотря на мороз, бурная река не покрывалась льдом, а значит…

– Девушку могло унести течением, – подтвердил ее догадку воин. – Завтра приступим к обследованию Гайды.

Даниэлла едва не застонала. Гайда – это большая судоходная река, тянущаяся до самого моря. Река Быстрая впадала в нее, обрушиваясь громким водопадом. И только тут была полынья, не замерзающая из–за падающей воды. Все остальное пространство Гайды пряталось под толстым слоем льда.

Задала же она людям задачку. Столько усилий и все зря. Как бы не влетело, когда обнаружится ее обман.

– Благодарю за службу, – кивнул король, поднимаясь из кресла. – Отдыхайте.

Он посмотрел на драконов, кружащихся над утесом в ожидании, когда взлетная площадка освободится. Слишком много их приняло участие в поисках.

– Я не вижу Мадея, – сказал король, обращаясь к младшему сыну, который торопливо запахивал на себе халат.

– Я не знаю, где его носит, – пожал плечами Эрик и, не оглядываясь на отца, ушел прочь. Он свою работу выполнил.

Дани пропустила момент, когда на площадку прибежал один из воинов. По форме он был одним из тех, кто прибыл вместе с бастардом на награждение. Он преградил дорогу уходящему королю, и тот гневно посмотрел на помеху.

Даниэлла не слышала, о чем воин доложил Его Величеству, но увидела реакцию на доклад.

– Как ранен?! Что с ним? – лицо короля исказила судорога.

Воин что–то тихо ответил и, развернувшись, скрылся в коридоре. Король последовал за ним.

Дани схватилась за сердце. Мадей ранен? Ей бы побежать следом за королем, ведь это она виновата, что люди подвергли себя опасности, но куда деть термосы и разбросанные по всему утесу кружки? На кухне с нее строго спросят. Как бы не погнали со службы. А ей сейчас очень надо остаться во дворце.

– Что же я натворила? – ее отчаяние вызвало слезы. Пряча их, она кинулась собирать посуду. А драконы все садились и садились, едва не сшибая пухлую служанку, которая носилась по взлетной полосе.

На кухню она пришла измотанная, гремя кружками в котомке и оттягивая руки пустыми термосами. Второй ей вернули со словами благодарности.

Быстро перемыв посуду и поставив на место, Дани огляделась. Куда бежать? Вряд ли ее сейчас подпустят к бастарду. А если она появится там по собственной воле, то, как пить дать, прогонят. Какое ей дело до раненного принца? Выходит, единственное что оставалось – этой пойти к себе и хотя бы немного поспать. Еще час–два и надо будет вставать, иначе навесят прозвище «Засоня» и погонят со службы.

Два часа для сна – это очень мало. Если бы не растолкали, так и спала бы до полудня.

– Вставай, главная кухарка зовет. Сердится, – за Дани прислали мальчишку. Веня был на кухне на подхвате. Подай–принеси.

Дани заполошно собралась, плеснула в лицо холодной воды, чтобы проснуться, и побежала.

– Где тебя черти носят? – строго спросила Павлина.

Дани молча слушала выговор, где упоминалось, что она, оказывается, должна была вымыть полы, так как последней оставалась на кухне. А еще замочить в щелоке полотенца, которые пролежали бы в нем всю ночь, а наутро легко отстирались от жирных пятен. А теперь как быть?

Дани смотрела на свои руки, за ночь потрескавшиеся от мороза и беспрестанной возни с водой. Нечего было надеяться, что король вспомнит о своем обещании и расскажет о ночной работе новой кухарки. Сейчас ему не до нее. Там сын в опасности.

Самой Дани объяснять, почему проспала, не хотелось. Получилось бы, что она оправдывается. Да и мало ли как воспримет ее ночную инициативу хозяйка кухни? Вдруг упрекнет, почему ее не разбудила? Тем более, что ничего не случилась бы, если бы она не придумала историю с самоубийством. Признаваться в ошибке сейчас было равносильно смерти. Надо было сразу открыться, как только принесли тот злополучный кусок ткани. Но и тогда было стыдно. При всех. При короле и родителях.

Неудачница она. Глупая неудачница. И правильно, что никто ее не любит. Родители тоже отвернутся. Им будет стыдно за нее.

Даниэлла хлюпнула носом. Из глаз градом полились слезы. И Павлина замолчала. Неужели пожалела, поэтому перестала ее отчитывать при всех? Дани подняла заплаканные глаза и поняла, почему главная кухарка осеклась. На кухню заявился камердинер Его Величества. Жестом показав Павлине выйти в коридор, он надменно осмотрел остальную прислугу. Даниэлла торопливо изобразила реверанс и проследила, как он и хозяйка кухни скрылись за дверью.

– Ты что, совсем дура? – зашипела одна из работниц, нанятых вчера. Даниэлла вместе с ней ехала в телеге. – Что ты из себя мнишь?

Дани не поняла. Уставилась на здоровую деваху – мосластую и на целую голову выше нее, широко распахнутыми глазами. Что еще она не так сделала?

– Вы о чем?

– Господам надо кланяться, а не шаркать ножкой. Мы слуги, а не ровня им, чтобы выписывать реверансы. Запомни.

Чтобы рыжей служанке было понятно, та показала, как надо кланяться.

– Глаза в пол, опустить голову к груди и слегка согнуть ноги в коленях. Словно хотела сесть на стул, но передумала. Руки держи в замке перед собой. Поняла?

Даниэлла повторила, заливаясь краской. Рыжие так легко краснеют.

«Так вот почему король странно посмотрел на меня!» – мелькнула мысль в гудящей голове. Ей бы день продержаться и лечь пораньше, чтобы в себя прийти.

Вернулась Павлина, и на кухне сразу все затихли. Смотрели на нее с напряженным ожиданием. Просто так королевские камердинеры не приходят.

– Так! Все по местам! – скомандовала главная кухарка, похлопав в ладоши. – Готовим завтрак. А ты иди за мной, – она мрачно посмотрела на Даниэллу и распахнула дверь.

Дани перестала дышать. Ее все–таки уволили!

Павлина шла стремительно, Даниэлла еле поспевала за ней. Остановились у одного из подвальных помещений. Павлина погремела ключами и открыла его. Это было что–то вроде склада. Когда под потолком вспыхнул светоч, Дани увидела ряды полок с одеждой и выдохнула, поняв, что ее сейчас переоденут. Обувь, чепцы, фартуки, юбки и платья на любой размер и фасон. На все виды работников, служащих во дворце.

Даниэлла удивилась, когда Павлина вынесла ей одежду совсем не ту, что носят на кухне. Если кухарки и их помощницы были одеты в серые шерстяные платья и белые накрахмаленные фартуки, сменяемые для грязных работ кожаными, то ей сунули в руки синюю форму. В такой ходили только те, кто прислуживал королевской семье. Вместо грубых башмаков ей выдали мягкие туфли и сапожки. В довершение всего на руки ей положили теплый плащ с меховым воротником. Пуговицы блестели золотом.

Дани подняла на Павлину испуганный взгляд.

– Повысили тебя, – старшая кухарка говорила сухо. Видно, что была недовольна. – Будешь прислуживать Его Высочеству.

– Принцу? – пискнула Даниэла, представляя, как будет чистить сапоги и стирать одежду Эрика.

– Да. Он сам выбрал тебя. Переодевайся и иди. Не знаю, чем ты ему приглянулась.

– А как же пироги с эльфийскими яблоками? – губы Дани дрожали. Как же быстро она из невесты перешла в статус личной служанки Эрика!

– Обойдемся без них.

Павлина терпеливо ждала, когда Дани снимет с себя старую одежду. Как только личная служанка Его Высочества была готова, обе направились в крыло, где жила королевская семья. Когда Павлина остановилась у знакомой двери, сердце Даниэллы ухнуло вниз.