Глава 10. Новые заботы

Даниэлла глубоко вздохнула и робко постучала. Сначала никто не ответил, и она обрадовалась, что можно уйти. Дани с надеждой взглянула на Павлину, ожидая, когда главная кухарка прикажет вернуться на кухню, как из комнаты донесся глухой мужской голос: «Войдите!»

– Будь послушна и не переступай черту, – строго наставляла Павлина, прежде чем подтолкнуть нерешительную девушку к двери. Было что–то в этой пухлой служанке, что заставляло за нее переживать. Может, чистые и честные глаза? Или румянец, появляющийся в минуты волнения?

– Да, спасибо, – кивнула Дарина, после чего перешагнула порог, словно в прорубь нырнула.

Вошла, не решаясь головы поднять. Остановилась у двери, ожидая распоряжений. Но время шло, а вокруг тишина. Приоткрыв один глаз, служанка огляделась, но к ее удивлению, комната оказалась пустой.

Что за шутки! Еще и суток не минуло, а она опять в апартаментах принца. Сколько же событий с тех пор произошло! На полжизни хватило бы. Когда впервые сюда ворвалась, не догадывалась, в чьи попала покои. Тогда не до разглядываний было. Ее больше шкаф с одеждой интересовал. А когда появился полуголый Мадей, так даже не до одежды стало.

Только сейчас Дани смогла толком осмотреться. Комната была оформлена в темных тонах, довольно просторная, обставленная с комфортом, но ничего лишнего. Чувствовалось, что здесь живет мужчина. Мебель из красного дерева мощная, крепкая. Совсем как ее хозяин.

При виде кровати почему–то вспомнилась сцена из покоев Эрика. Там все было другое: золото, роскошь, мягкие перины, небрежно брошенные шелковые покрывала, портьеры из красного бархата, хрустальные люстры… И среди всего этого блеска они – любовники, решающие судьбу глупой невесты.

От нахлынувшей горечи и обиды Дани крепко стиснула кулаки, отчего ногти впились в ладони. Ни за что не позволит она этой парочке взять над ней верх. Обязательно придумает, как вывести на чистую воду. Раздосадованная Даниэлла отвернулась от кровати, чтобы не будить воспоминания. На глаза попался массивный подсвечник, стоящий на столе. Да уж. Сейчас, при свете утреннего солнца, бьющего в окна с раздвинутыми шторами, только и остается радоваться, что у принца Мадея крепкий череп.

От размышлений ее отвлекла распахнувшаяся дверь, и в облаке пара (прямо как вчера) появилась фигура, сражающая наповал шириной плеч, узкой талией и рельефными кубиками пресса. Последние убегали под полотенце вместе со взглядом юной леди Милрон. Благо, в последний момент воспитание все же взяло верх, и она опустила глаза в пол.

– Пришла, значит. Это хорошо, – произнес бастард.

– Ваше Высочество, позвольте помочь надеть халат, – обратился к принцу кто–то, кто стоял за его спиной.

– Да, так будет гораздо лучше, – откликнулся принц, слегка повернув голову назад.

Даниэлла с облегчением выдохнула, поняв, что она с принцем не наедине.

– Дарина, – позвал ее бастард.

– Да, Ваше Высочество?

Когда Даниэлла рискнула поднять глаза, Мадей уже был одет в темно–синий халат. И пусть такой вид все еще был далек от принятого в светских кругах, он хотя бы не вгонял Дани в краску. Она уже заметила, что рядом с бастардом слишком часто краснеет, и это обстоятельство заставляло нервничать.

Заодно ей удалось рассмотреть второго человека, что находился в комнате. Им оказался слуга лет пятидесяти, с прямой осанкой и благородными манерами. Видимо, он служил во дворце камердинером, поэтому помогал принцу принять ванну. Своего у генерала здесь не было.

Стоило Мадею кивнуть, как слуга с достоинством вышел.

– Я позвал тебя, так как мне понадобится твоя помощь. Ничего сложного: проследишь, чтобы я вовремя принял лекарства, поел, ну и сбегаешь по мелким поручениям.

– Вы заболели?

– Небольшая травма плеча.

Даниэлла закусила губу. Она не заметила больного места, пока на Мадее не было халата. Ей сделалось стыдно, что смотрела совсем не туда. И вправду говорят, красота ослепляет. Особенно, если перед тобой такой великолепный образчик мужчины.

– Чем вам помочь, милорд? – она сделала шаг вперед, но не решилась подойти ближе. Бастард был уже у постели и сдергивал с нее покрывало. Не заботясь о дорогом шелке, Мадей сбросил покрывало на пол.

– Закрой шторы. Я так вымотался за ночь, что хочу поспать. Хотя нет, давай сначала лекарство, а то рука ноет. Оно в графине, – Мадей мотнул головой в сторону стола, пока здоровой рукой откидывал край одеяла, чтобы улечься.

Даниэлла перевела взгляд в указанном направлении, но, кроме графина с янтарным напитком, ничего не нашла. Чтобы удостовериться, что поняла правильно, она даже приподняла крышку. В воздухе разлился аромат крепкой гномьей наливки.

Она знала этот запах с детства. Их кухарка частенько вымачивала в наливке фрукты для изысканных десертов, и однажды юная Даниэлла по незнанию запихнула в рот целую горсть моченой вишни. На всю жизнь запомнила обжигающий вкус и яркий запах.

– Но это же наливка, – сказала она бастарду с сомнением.

– Да, отличное лекарство. Налей полный стакан.

Не в ее положении было спорить или советовать, поэтому, подчинившись, Дани наполнила бокал «лекарством». Пока задергивала шторы, создавая полумрак, за спиной раздался звук поставленного на прикроватный столик пустого бокала. Когда обернулась, принц уже лежал в кровати и пытался здоровой рукой натянуть на себя одеяло.

– Позвольте, я помогу, – откликнулась Дани, видя, как Мадею трудно лишний раз шевелиться. Его лицо, на котором пролегла тень боли, выдавало его состояние.

Даниэлла подошла ближе и, наклонившись, потянула за край одеяла. Из–за того, что кровать была высокой, а бастард довольно крупным мужчиной, Дани пришлось нависнуть над ним.

Щеку обдало горячим дыханием со слабым ароматом гномьей наливки. Вспомнилась пикантная горечь злосчастных вишен. И как раз в тот момент, когда она, наконец, ухватилась за край одеяла, ее нога поскользнулась на брошенном на полу шелковом покрывале. С испуганным вскриком служанка рухнула на принца.

А все из–за нового тела, доставшегося ей магическим путем. Здесь и руки казались короче, чем были, и грудь гораздо объемнее, что, конечно же, изменило центр тяжести. Осталась бы она сама собой, такой оплошности не случилось бы. Начать хотя бы с того, что юная леди Милрон никогда не попала бы в покои бастарда и, уж тем более, не укрывала его, словно заботливая мамочка.

Плечо Мадея прострелило болью, заставив его стиснуть зубы и втянуть через них воздух. Он, как мог, придержал служанку, обхватив ее здоровой рукой.

– Простите–простите, пожалуйста, – пролепетала толстушка, неловко сползая с него.

Он мог бы заподозрить неумелую попытку соблазнения, но испуг и смущение служанки выглядели неподдельными.

– Ничего, все нормально. Не ударилась?

«О железные мышцы генерала вполне можно получить увечье, но, слава богам, спасла мягкая грудь», – Даниэлла впервые подумала о преимуществах пышных дам.

– Нет, мне просто… – она наклонилась, чтобы подобрать и свернуть покрывало, но, к своему ужасу, увидела, что поскользнулась вовсе не на нем, а на высунувшемся из–под кровати каркасе собственного бального платья. А она ведь о нем совершенно забыла!

– Что «просто»? – бастард нахмурился.

– Мне просто неудобно было тянуться через вас за одеялом. Надо было по–другому…

Даниэлла бесцеремонно встала коленом край матраса, чтобы перегнуться через принца и схватить одеяло. На самом деле перед ней стояла совсем иная задача: спрятать каркас от внимательных глаз. Отвлекающий маневр помог – бастард глаз не спускал с аппетитной груди, которая вот–вот могла его придавить, в то время как Дани свободной ногой запихивала громоздкую деталь дамского гардероба под кровать.

Когда дело было сделано, служанка укрыла Мадея и отступила, стыдливо опустив глаза. На самом деле она проверяла, удачно ли спрятала улику.

– Отдыхайте, Ваше Высочество. А я пока приберусь в ванной.

Не успел генерал и слова сказать, как остался в комнате один, только рыжая коса мелькнула, исчезая за дверью ванной комнаты.

Теперь, когда боль утихла, от недавнего столкновения осталось лишь ощущение теплой женской груди, придавившей его, и легкий аромат печеных яблок. Усмехнувшись, Мадей закрыл глаза. Все же он и вправду вымотался. Еще это подлое нападение в ущелье. Кто–то скинул на него увесистый кусок скалы и скрылся.

Если бы не ловкость, вымуштрованная годами службы, лежать бы ему на дне ущелья с разбитой головой. Умереть не умер бы – у драконов череп крепкий, но жизнь в разы осложнилась бы. Загремел бы в лазарет надолго. Мелькнула, конечно, мысль, кто мог стоять за нападением, но думать об этом сейчас не хотелось.

Даниэлла же тем временем сидела на краю ванны, размышляя, как избавиться от улики. Суматошный день, тревожная ночь, когда она окончательно вымоталась физически и морально, снедаемая грузом вины, и всего два часа сна – все это не способствовало активной мозговой деятельности. Дани чувствовала себя разбитой, но выход следовало найти как можно быстрее.

Дочь герцога понятия не имела, как часто убираются господские покои. Слуги не будут церемониться и покажут генералу находку. Останется только надеяться, что он не сразу сообразит, что в его комнате побывала пропавшая невеста. А ведь ему достаточно увидеть портрет Даниэллы Милрон, написанный маслом, который она прислала Эрику еще до помолвки, чтобы в его голове сложился правильный вывод.

А если Мадей вычислит, что она побывала у него сразу после того, как «сиганула в пропасть», то ее обман станет очевидным. Теперь перед ней стояли две задачи: вынести каркас и… выкрасть свой портрет у Эрика, чтобы бастард не сопоставил хрупкую леди Милрон и «подарочек», который его едва не убил.

Дани уже рассмотрела, что под потолком ванной комнаты находилось окно в сад, который в зимнюю пору пустовал. Если сбросить туда каркас, то позже его можно подобрать и перепрятать. Пусть потом удивляются, что за барышня потеряла столь «незначительную» деталь своего наряда.

Все столичные дамы шили каркасы и корсеты в одной мастерской, и изделия из китового уса походили друг на друга, как близнецы. Разнились они лишь шелковыми лентами, но кто будет сравнивать их с жемчужным нарядом пропавшей невесты?

Спустя некоторое время, Дани чуть приоткрыла дверь. В комнате стояла тишина. Служанка на цыпочках подкралась к кровати и замерла, как мышка, боясь выдать себя. Убедившись, что бастард спит – она слышала его глубокое и ровное дыхание, Дани опустилась на колени и пошарила рукой под кроватью. Каркас был недалеко. Ухватившись за самый большой обруч, она потянула его на себя.

– Ты что делаешь?

Дани подняла глаза и встретилась взглядом с бастардом. Понимая, что находится на четвереньках и ловко соврать, почему она в такой позе, не получится, она вытянула каркас и встала на ноги. Прикрываясь им, как гигантским блином, юная леди Милрон со страхом смотрела на садящегося в кровати Мадея.

– Что это?

– Д–да в–вот… когда из ванной выходила, п–под кроватью заметила. Возлюбленная в–ваша, наверное, забыла, – промямлила Дани, отчаянно пытаясь придумать, на кого свалить вину.

– У меня нет возлюбленной.

– Н–неужели ваше, Ваше Высочество? Такие увлече…

Глаза генерала опасно сузились.

– Смерти ищешь?

– Нет! – пискнула Дани.

От дальнейших расспросов ее спас стук в дверь.

– Убери в шкаф и открой, – приказал бастард.

Даниэллу не нужно было просить дважды. Быстро запихав злосчастный каркас в шкаф, она птицей полетела к двери. Ее сейчас спас бы любой посетитель. Пусть хоть сам король, явившийся проведать сына, лишь бы не лепетать и городить ложь на ложь.

Так она размышляла пока, открыв дверь, не столкнулась нос к носу с любовницей Эрика.