Глава 28

— Ты не понимаешь, Лилит, — говорит Дракон и я вижу, как он злится, его рука постепенно покрывается чешуей. Еще немного и она превратится в огромную драконью лапу и сможет смять эту дверь как пивную банку

— Не советую тебе делать этого, Гай, — говорю я и смотрю на него пытливым взглядом, но твердо и смело.

Он оценивает серьезность угрозы исходящей от меня, и я наглядно вижу, как он постепенно овладевает своими эмоциями. Он хочет рычать и плеваться огнем, но сдерживается, что само по себе уже невероятно.

С удивлением осознаю, что теперь могу читать его внутреннее настроение, как открытую книгу, хоть и не могу пока слышать его мысли. Так вот что такое быть истинной на самом деле. Я начала видеть глубину, которой раньше была лишена.

— Если ты сейчас сделаешь это, то совершенно точно никогда меня больше не увидишь, — говорю я и неотрывно смотрю в ярко светящиеся синим огнем глаза моего истинного.

Я чувствую, как напряжены адепты, сопровождающие меня, которые уже залезли в машину вслед за мной и Лазарус, который занял место водителя на этот раз. Они знают, что дракон может одним взмахом хвоста раздавить машину. И хоть один из адептов сам является драконом, против мощнейшего дракона рода пауэрсов он ничего сделать не сумеет, его магия рядом с магией Гая — это слабый ручеек в сравнении с ревущим водопадом.

Гай пренебрежительно называет таких драконов ящерицами. Раньше, я не чувствовала, о чем он говорит, но теперь это было ясно для меня как белый день. Видеть уровень владения магией для другого дракона то же самое, что обладать еще одним чувствам, как осязание, или обоняние.

Я вижу, как гай разжимает руку и демонстрирует ее мне. Он смотрит мне в глаза, и я точно знаю, чего он хочет. Больше всего он желает вытащить меня из машины и утащить с собой. Но он не делает этого, а только смотрит слегка улыбаясь.

Кажется, он что-то решил, но я не могу понять по его глазам, что именно и от этого мне становится не по себе.

Мне хочется что-то ему сказать, но я понимаю, что говорить мне с ним сейчас не о чем. Мне нужно быстрее ехать к отцу и узнать, наконец, какого черта со мной происходит, или что происходило со мной все это время.

— Теперь ты, наконец, видишь меня? — спрашиваю я его.

— То, что я вижу сейчас, — говорит дракон, — меняет все, полностью.

— Жаль, что это меняет что-то лишь для меня и для моей жизни, в которой тебя больше нет, — говорю я и захлопываю дверь. Чувствуя, как в груди разгорается огонь, который вот вот вырвется наружу.

— Поезжай быстрее, Лаз, — как можно быстрее, иначе может случиться что-то плохое.

Лазу не нужно повторять дважды. Он выжимает педаль газа и я вижу, как энергетический кристалл, вмонтированный в переднюю часть приборной панели, разгорается ярким светом, приглушенным светофильтром, который на него надет.

Я знаю, что если бы он промедлил еще мгновение, я сама выскочила бы из машины и либо растерзала Гая в порыве ярости и злобы, из за боли, которую он мне причинил, либо брошусь ему на шею и попрошу никогда не оставлять меня.

Мерзавец.

Вспоминаю его самодовольную улыбку и жестокие слова, которые он сказал мне во время последней нашей встречи в его замке.

— Мисс Риджит, — мягко говорит адепт дракон, — я чувствую очень сильный выплеск энергии. Вам нужно научиться сдерживать ее, в противном случае вы рискуете разрушить себя изнутри. Вы еще не владеете главным правилом.

Я смотрю на свои руки, через которые начинает просвечивать драконья чешуя, словно руки покрываются тысячей драгоценных камней. Зрелище это одновременно и великолепное и пугающее.

Я смотрю назад и вижу Гая, оставшегося рядом с больницей. Он просто смотрит на нашу машину и не предпринимает никаких попыток догнать нас.

Постепенно я беру себя в руки.

Дракон прав, мне нужно успокоиться. Ведь впереди меня ждет очень неприятный разговор с человеком, который, похоже, все время обманывал меня.

***

Гай Пауэрс закатывает свой рукав и смотрит на метку истинности. Она ярко сияет, переливаясь всеми цветами. Последний раз он видел такую реакцию в ту самую ночь, когда он забрал Лилит из отцовского дома. Он знает, что это значит, что в эту минуту его любовь и привязанность к Лилит сильнее, чем когда-либо.

— Любимая, — шепчет он и смотрит вслед быстро удаляющейся машине, — я верну тебя.

Гай еще какое-то время смотрит вдаль, туда, где скрылась машина, что увезла его истинную, после чего направляется к воротам клиники

Как, черт возьми, я все это время не видел, что она дракон? Что это за чертовщина? Каким образом возможно водить за нос мощнейших магов столько лет? Я должен выяснить у этих яйцеголовых очкариков, как такое возможно.

На входе его останавливает охрана, включая индивидуальные энергетические щиты на полную мощность.

— Простите, лорд, но посторонним лицам сюда вход запрещен, — слышит Гай голос охранника, сильно приглушенный шлемом, который надет на его голову.

От зашкаливающей мощности щитов по площадке на входе в элитную клинику стоит невыносимый оглушающий треск. Но дракону все равно. Он отбрасывает с десяток охранников, как малых детей, беззлобно и походя, так, словно учит жизни провинившихся щенят.

— Я решаю, куда мне можно входить, а куда нельзя, — говорит Гай одному из охранников, поднимая его высоко над землей одной рукой.

Он хочет размахнуться и швырнуть его в стену. Но в последний момент что-то его останавливает.

Он вспоминает глаза Лилит, в которых плескался обжигающе прекрасный яростный огонь истинной драконницы. Его истинной.

Понравилось бы ей, если бы она это увидела?