Глава 30

Дверь открывается, и я вижу старого слугу.

— Юная мисс, как же я рад видеть вас в добром здравии, — говорит Старик Саймон, улыбаясь во весь рот. Вы не представляете, как мы испугались за вас. Проходите же. О, вы не одна, тем лучше.

При виде Саймона я невольно улыбаюсь, хотя уже заготовила свое лучшее суровое выражение лица для разговора с отцом.

— Где отец, — спрашиваю я старика, который обнимает меня.

— Ему нездоровится, мисс Риджит. Он в спальне.

Досадливо качаю головой. В сердце холодным пауком заползает нехорошее предчувствие.

— Что с ним? — спрашиваю я, не в силах сдержать волнение, ожидая в эту минуту услышать что-то очень плохое.

— Переутомление, — сокрушенно качает головой Саймон, — ваш отец слишком много работает, не спит. А после того как вас забрали в больницу, он почти не выходил из своего кабинета и почти ничего не ел.

— Его можно увидеть? — спрашиваю я, и с тревогой оглядываюсь, встречаясь глазами с Лазарусом.

— Доктор только что был у него, буквально перед вашим приездом, и сказал, что ему требуется покой, иначе приступ может повториться, — но я думаю, вы можете с ним поздороваться, хорошие новости точно пойдут ему на пользу.

Весь воинственный дух, с которым я звонила в дверной звонок, с меня тут же слетает. И я решаю, что только взгляну на отца, а разговор отложу до того момента, когда ему станет лучше.

— Почему вы в очках, юная мисс? Что-то не так с вашими глазами? — спрашивает Саймон, провожая меня в спальню отца. Только теперь осознаю, насколько Саймон уже стар — он еле передвигается, с трудом переставляя свои старческие ноги.

— Нет, Саймон, — говорю я, ободряюще сжимая руку старика, — с глазами все хорошо.

Он облегченно вздыхает, останавливается перед дверью и тихонько стучит костяшками своих старческих пальцев в дверь спальни.

Спустя несколько мгновений дверь открывается на небольшую щелку, и оттуда на нас смотрят глаза низкорослой полноватой женщины.

— Что такое? — спрашивает она Саймона, — сказано же было, не беспокоить хозяина, — ты что не слышал, что сказал доктор?

— Юная мисс вернулась, — говорит Саймон, и тогда женщина открывает дверь пошире, после чего оценивающе смотрит на меня. В ее взгляде отчетливо читается презрение.

— Ну и что, что вернулась? — строго шепчет она, — насколько я знаю, ее не было тут шесть лет, а теперь она, видите ли, приехала, когда ее отцу нужен покой и отдых.

Саймон вздыхает и разводит руками. Женщина корчит гримасу отвращения, бросив на меня презрительный взгляд.

— Будь моя воля, — говорит она мне, выходя из спальни отца и запирая за собой дверь, — я бы вас на порог не пустила, мисс. Это из за вас Стэнли слег.

Женщина идет прямо на меня, отчего мне невольно приходится попятиться назад.

— Простите, — растерянно спрашиваю я, — но кто вы такая?

— Я помощница вашего отца, и моя работа сегодня — это оберегать его от волнений. Довольно и того, что вы довели его до приступа, который он едва пережил.

Она делает еще один шаг мне навстречу, и я невольно прижимаюсь к стене, растерявшись от такого внезапного яростного напора от совершенно незнакомой мне женщины.

— Это правильно, что вы надели очки, я бы на вашем месте тоже прятала бессовестные глаза.

Да что она себе позволяет в конце концов?

— Саймон, — умоляюще обращаюсь я к старику, — почему эта незнакомая мне женщина так разговаривает?

— Если бы вы хоть немного интересовались жизнью человека, который дал вам жизнь, юная мисс, — злобно цедит женщина, особенно выразительно подчеркивая слова «юная мисс», — то вы бы знали, что ближе меня у вашего отца нет никого уже очень долгое время.

— Диана, — пытается утихомирить женщину Саймон, кладя ей руку на плечо, но та лишь повышает голос на полтона и смахивает руку Саймона.

— Убери руку, Саймон, я не стала бы…

— Кто там, Диана? — прерывает ее требовательный голос отца из за двери.

— Ну вот! Вы разбудили его! — шипит на меня Диана громким шепотом, — а ведь он с таким трудом уснул.

— Диана! — кричит отец еще более требовательно.

Женщина кидает на меня злобный взгляд и возвращается в спальню.

Мы с Лазарусом переглядываемся и он недоуменно пожимает плечами.

— Она не плохой человек, — наконец говорит Саймон извиняющимся тоном, — просто очень вспыльчивая. Она очень помогла вашему отцу в прошлый раз, когда он слег на целый месяц.

— Месяц? — спрашиваю я и мне сразу же становится ужасно стыдно. Похоже, тут много чего произошло, о чем я не имела ни малейшего понятия. И почему я была такой безразличной к судьбе собственного отца?

Саймон досадливо хватается за подбородок, и я чувствую, что он ненароком выболтал то, чего я не должна была знать.

Дверь тихо открывается, и я слышу голос Дианы, который на этот раз звучит нейтрально:

— Проходите, Лилит, вашим друзьям лучше подождать снаружи.

— Оставь нас, Диана, — говорит отец, глядя мне в глаза.

Отец лежит на кровати, и я тихо подхожу к нему и сажусь рядом.

— Здравствуй, папа, — говорю я.

— Здравствуй, дочь, — несмотря на болезнь, голос отца все такой же сильный и властный, как всегда. Но чувствуется, что дышать ему тяжело, — я очень рад тебя видеть. Расскажи мне всё.

— Я расскажу, но сначала ты скажи мне как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.

Отец поднимает руку и бессильно опускает ее обратно.

— Нормально, ничего страшного. Отлежусь пару дней, и все будет хорошо. Ты не сердись на Диану, она человек прямой и заботится обо мне. Может наговорить грубостей. Не принимай на свой счет. С ней непросто, но она верная и полезная женщина.

— Хорошо, — просто говорю я.

— Рад тебя видеть, дочка, — говорит отец с улыбкой, — сними очки, солнца вроде бы нет.

— Может быть, лучше я останусь в них? — спрашиваю я, понимая, что дальнейшее может привести к неприятному разговору между нами с отцом.

В голову закрадывается мысль. А что если отец тут не при чем? Что, если зловредное воздействие, которое на меня оказывали — это не его рук дело?

— Хочу видеть твои глаза, — говорит он твердо.

Я послушно снимаю очки и отец сразу же отшатывается, словно обжегшись.

— Лилит, что с тобой? — спрашивает отец потрясенно и открывает рот от изумления.

— Я надеялась, что ты объяснишь мне, — говорю я и внимательно слежу за его реакцией.