Глава 38

Я оглядываю помещение.

Тут царит на первый взгляд полнейший хаос. Повсюду набросаны книги, светящиеся камни самых разных цветов, артефакты причудливых форм и множество приспособлений, о назначении которых я могу только гадать.

Тут остро пахнет пылью и временем, которое замерло не желая двигаться вперед, словно эта точка понравилась ему больше всего и оно решило обосноваться здесь никуда больше не торопясь.

Ректор проходит вглубь своего кабинета и садится в уютное кресло. Приглашая меня сесть напротив. Из окна в кабинет пробивается солнечный свет, приглушенный толстым слоем пыли на оконном стекле.

— Вы не смотрите, что тут такой беспорядок, милая моя, — говорит ректор чуть улыбаясь. От того сурового жесткого человека, каким он предстал перед магами-охранниками, кажется, не осталось и следа. Теперь этот седовласый мужчина выглядит весьма дружелюбно и даже располагающе.

Я осторожно сажусь в кресло напротив, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

— Доктор Диммельс рассказывал мне о вас, мисс Риджит, он сказал, что ваш случай — это нечто невообразимое. Я, видите ли, предпочитаю не покидать академию, суетный внешний мир слишком нарушает остроту восприятия, если вы понимаете о чем я. Поэтому я попросил моего друга доставить вас сюда как можно быстрее, уж очень мне было любопытно с вами познакомиться. Хорошо, что адепты любезно согласились сопровождать вас.

Его янтарные глаза начинают разгораться ярким пламенем по мере того, как он говорит.

— Правда ли то, что вы узнали о своей сущности всего пару дней назад?

— Да, — отвечаю я, — это было для меня большой неожиданностью. Как и для всех вокруг.

— Кажется, я не представился, — вдруг спохватывается ректор, — я ректор этого заведения и зовут меня Маркус Курц. Я очень рад с вами познакомиться.

— Вы принадлежите…

— К королевскому роду Курцев? Да, — отмахивается он, — я давно уже не поддерживаю контакт с моими родственниками. На мой взгляд, они погрязли в роскоши и потакании своим слабостям. Голос разума давно уже не звучит в стенах королевского дворца.

Я удивленно смотрю на него, вдруг осознав, что говорю сейчас с одним из членов монаршей фамилии.

— Вы хотите сказать, что род короля неразумен? — спрашиваю я осторожно, вовсе не ожидая услышать такие смелые слова.

— Я не хочу этого сказать. Я говорю, милая моя, каждый из них — тупейший избалованный идиот или идиотка. Когда-то они были могущественными, но теперь их власть держится не на силе и знании, как это было раньше, а на инерции привычки подданных.

— Будь я погружена в политику, я бы сказала, что ваши речи довольно опасны.

— Не опаснее, чем речи зеленщика на рынке, обсуждающего достоинства и недостатки монаршей семейки, — смеется ректор.

Я только пожимаю плечами, потихоньку начиная привыкать к его манере вести разговор.

— Позвольте вашу руку, милая, — говорит он и протягивает мне свою ладонь, — я вижу ваши глаза, и они красноречиво свидетельствуют о том, что вы дракон, но я хочу увидеть вашу ауру поподробнее, если позволите.

Я вижу нетерпение в его жестах и мне становится немного не по себе.

Я неохотно протягиваю руку вперед и он быстро хватает меня за запястье. Отчего в моей голове сразу же взрывается огненный шар, словно бы разрушающий на своем пути все ментальные преграды. От этого прикосновения я словно бы становлюсь для этого дракона абсолютно открытой. Мне кажется, что ему доступна каждая моя мысль и каждое мое желание.

— Какая скрытая мощь, — удовлетворенно говорит он, все еще крепко удерживая мою руку в своих старческих пальцах, удивительно сильных для кого-то в столь почтенном возрасте, — какая грация, да о вас, милая моя, можно писать стихи. Эх, будь я немного моложе…

Я пытаюсь вырвать руку из его хватки. Мне все равно, насколько он уважаемый ректор. В его голосе я слышу отголоски чего-то сладострастного и мне вдруг становится неприятен его голос.

— О! Что я чувствую! — говорит он, прикрывая глаза, — вам кажется, что я вожделею вас? Как это занимательно. Вы даже не можете контролировать поле своих эмоций. Но сила ваша так велика, что ваши мысли из за этого буквально на поверхности. Как же давно я не испытывал ничего подобного. Вы и в правду истинный уникум. В вашем сердце горит такой огонь, что вы, пожалуй, могли бы и испепелить меня, если бы я подсказал вам, как это сделать. Ярость, сила, злость и…

Он жует губами и оглаживает бороду, другой рукой продолжая удерживать мою руку.

— .. печаль, очень много печали. А что самое ужасное — обида.

Я чувствую, что краснею. Этот старик буквально видит все мои мысли и эмоции, словно я для него открытая книга.

— Бедная, — продолжает он, — вас жестоко оскорбили. Ваша душа еще не знала огня, а ею пренебрегли, посчитав, что вы не сможете дать достойный ответ. Ну, милая моя, я не завидую тому глупцу, который сделал вам больно, вот что я могу сказать.

— Я не хочу мести, — говорю я сдавленно, чувствуя подступающие слезы.

— Конечно вы не хотите, вы чувствуете любовь, истинную любовь к этому неблагодарному человеку… Нет, не человеку, дракону. Даже если бы вы не были его истинной, вы бы ощущали эту любовь. Как же тяжела ваша боль…

Слезы уже текут из моих глаз, и я не пытаюсь их сдерживать.

— Чего вы хотите, скажите мне, мисс Риджит, если не мести, — слышу я мягкий голос ректора.

— Я хочу увидеть сына, — говорю я тихо и всхлипываю.

— А что еще?

— Нет, — говорю я и снова пытаюсь высвободиться.

— Почему нет? — настойчиво спрашивает он.

— Потому что это невозможно.

— Говорите! — в его тоне на этот раз я слышу приказ, которому почти невозможно противиться.