Глава 44

Так вот что такое на самом деле быть драконом. Осознание обрушивается на меня, как безудержный поток, смывающий все на своем пути. Теперь все начинает вставать на свои места. Теперь понятно, почему Гай ведет себя так.

Я поднимаю глаза на Ректора и вопрос сам слетает с моих губ.

— Неужели Гарри станет таким же, как он? Жестоким, безжалостным, лишенным сострадания и любви? Неужели нет другого пути.

— Я кажусь вам жестоким, мисс Риджит? Или, быть может, Кайл кажется вам жестоким и безжалостным?

Я смотрю на кайла, который спокойно и терпеливо стоит чуть поодаль. Поразмыслив я понимаю, что он совсем не таков, как Гай, я понимаю, что между ними пролегает пропасть.

Потом я смотрю на ректора. Его мощная властная фигура чем-то похожа на фигуру Гая, но он властный иначе, он не борется с миром, чтобы взять от него то, что мир не хочет отдавать сам, он принимает, то, что дает ему мир. Я чувствую это в каждом его движении, в каждом слове и в интонации голоса.

Все в облике, движениях и словах ректора говорит о том, что он знает зачем живет, и что еще более важно — он владеет всем вокруг так же хорошо, как своими эмоциями.

И что самое главное — он не похож на человека, лишенного любви и сострадания.

—Вижу по вашим глазам, мисс Риджит, — говорит он, улыбаясь, — что вы начинаете понимать о чем я говорил.

— Не каждый дракон таков. Есть и другой путь.

— Верно, девочка моя, — по отечески говорит Ректор, — путей множество, но простой путь только один — тот самый, что выбрал ваш истинный, если вы позволите так его называть. Пауэрсы передают это из поколения в поколение. Они могущественны, они сильнее всех прочих, но они знают свою слабость, и что эта слабость может их погубить.

— Они не умеют любить, — с ужасом осознавая правду, говорю я.

В ответ ректор молча кивает. А затем, чуть поразмыслив, говорит.

— Они запрещают себе любить, потому что это делает их слабыми. Место любви в их сердцах занимает сила, которая укрепляется тем мощнее, чем больше они сосредотачиваются на себе и своих желаниях.

— Но как можно жить без любви? Это же не жизнь.

— Им достаточно истинности.

— Но истинность без любви — это просто тяга, механическая страсть, просто цепь, что связывает души, без любви это просто рабство.

— Вы слишком глубоко рассуждаете, мисс Риджит. Драконам это не свойственно, — иронично говорит ректор, подавая мне руку и поднимая меня с колен, — на сегодня, я думаю, что урок окончен. Осваивайтесь, привыкайте к новой реальности, экспериментируйте с вашей силой. Я попрошу Кайла оставить вам малую долю вашей силы, чтобы вы могли практиковаться. А завтра мы встретимся вновь на этом же месте. Есть еще огромное множество вещей, которые вы должны узнать. Но сегодняшняя наша с вами встреча научила и меня кое чему.

— Чему же?

— Не судить людей раньше времени, а тем более драконов, мисс Риджит. Я рад, что имею честь обучать вас.

— В других обстоятельствах я бы подумала, что вы мне льстите. Но ума не приложу, для чего это могло бы вам понадобиться.

В ответ он улыбается и оглаживает свою седую бороду.

— Уверен, что зерна моего знания упадут в плодотворную почву. До завтра.

Он едва заметно кланяется мне, потом Кайлу, который отвечает таким же легким поклоном. Похоже, так у них принято прощаться. Надо бы это запомнить.

Всю обратную дорогу я уже думаю не о том, как бы побыстрей выбраться отсюда, я думаю о том, как бы побыстрее научиться владению.

Слова ректора внушили мне надежду, но вместе с тем и усилили тревогу.

Я бы не хотела, чтобы Гай делал из нашего сына копию самого себя. Не таким я желала видеть будущее Гарри.

Я хотела бы видеть его сильным, уверенным, властным, но и любящим, нежным, внимательным к тем, кто этого заслуживает.

Если есть возможность сделать из него дракона, сохранив его человечность — это то, чему я, как мать, обязана поспособствовать. и единственный способ это сделать, научиться самой владеть этой силой, но не утратить любви в сердце. Если я смогу через это пройти, то и он сможет.

Остается только надеяться, что я успею вовремя. Я обязана успеть.