Глава 47

— Нет, — начинаю отрицать я, но тут же прислушиваюсь к себе и понимаю, что именно это я и сказала, именно в этом и есть причина.

— Да, мисс Риджит, — говорит ректор и кладет мне руку на плечо, — вы убедили себя, что думать о себе — это эгоизм, чтобы скрыть свой эгоизм по отношению к сыну, которым вы хотите владеть безраздельно.

— Но я не хочу…

Я тут же осекаюсь и понимаю, что он прав. Понимаю, что мне мешает эменно этот страх, именно мысль о том, что Гарри перестанет быть только моим.

— Подумайте сами, — говорит ректор, — разве вы не ограждали сына от влияния Гая? Разве не боялись, что отец будет уделять ему столько внимания, что ваше влияние на сына будет утрачено?

— Вы раните меня в самое сердце, ректор, — говорю я после некоторого раздумья, — но вы совершенно правы.

— Так отпустите это. Признайте, что вы хорошая мать, но вы лишь половина того, что нужно вашему сыну. Признайте это не на словах, как вы признавали это раньше, признайте это своей душой, и давайте попробуем еще раз. В прошлый раз у вас получилось материализовать крылья, посмотрим, что вы сможете сделать теперь. И помните, что истинная любовь не в том, чтобы держать и не отпускать, истинная любовь в том, чтобы дать человеку свободу, если это пойдет ему на благо.

Я доверяюсь ректору и заглядываю внутрь себя.

Я стараюсь принять мысль, что Гарри не только мой ребенок и сразу же чувствую внутри себя противодействие этой мысли.

— Отпустите это, — шепчет ректор. — это не значит, что вы отрекаетесь от него, это значит, что вы уважаете его, как маленькую личность.

Я делаю усилие над собой, прислушиваясь к голосу ректора. Беру эту мысль и разжигаю огонь внутри, как я делала с тысячей других травмирующих меня мыслей за прошедшие месяцы, изменяя свое отношение к вещам, перестраивая свой внутренний мир по кирпичику.

— А теперь взмахните вашими крыльями! — кричит ректор.

Я открываю глаза и вижу, что он уже перевоплотился в угольно черного дракона.

Я направляю мысленный взор на желание стать драконом и вкладываю в это желание столько огня и страсти, что наконец чувствую изменение. Как будто огонь горит ровнее, ярче и интенсивнее. Словно то, что ослабляло его горение и делало его неуверенным, теперь отступило.

Я чувствую, как позади меня появляются настоящие крылья. Я взмахиваю ими и подлетаю над землей, все еще наполовину сохраняя вторую, промежуточную форму.

— Это невероятно! — кричу я, поворачиваюсь и впервые вижу свое крыло, — вы тоже это видите?

Я взмахиваю крыльями снова и снова и со смесью страха и восторга понимаю, что поднялась над землей уже на добрых метров десять.

— Вы сделали это, — довольно рокочет дракон, когда я приземляюсь, взрывая слежавшийся песок когтями на руках.

Усилием воли я размыкаю контроль и снова становлюсь просто человеком.

Сердце мое колотится как бешеное и мне хочется танцевать от радости.

Я сделала то, что не получалось у меня так долго, наконец-то я это сделала!

— Теперь вы понимаете о чем я говорил?

— Да, ректор, — опускаю я голову в знак уважения, — вы не просили меня отказаться от сына. Вы просили меня признать в нем личность. Теперь я понимаю.

— Я думаю, в честь такого знаменательного события вы можете кое с кем повидаться. Теперь, когда вы перешли на новую ступень, это уже не причинит вашему прогрессу вреда. Если честно, меня просто замучали, засыпая письмами через все инстанции, с просьбой назначить встречу с вами.

— Кто он?

— Пусть это будет для вас сюрпризом, дорогая моя. Советую вам привести себя в порядок и приготовиться

Я знаю, что донимать ректора расспросами нет никакого смысла. Он не скажет в любом случае. Меня до крайности раздражает эта его черта, ничего не говорить прямо, но все что мне остается — это смириться.

Я быстрым шагом покидаю полигон и на ходу чувствую привычное понижение энергии почти до самого нуля. Где-то позади, безмолвной тейнью за мной следом идет Кайл.

Теперь он уже не водит меня за ручку по академии, поскольку за время своего пребывания здесь я уже успела изучить ее вдоль и поперек, но он не выпускает меня из виду, как безмолный охранник, регулируя уровень моей силы, чтобы я не натворила бед. Только теперь, когда я начинаю понемногу овладевать своей силой, я в полной мере осознаю, насколько это мудрое решение.

Все мои мысли сейчас занимает только один вопрос. Кто же этот посетитель? Первый человек из внешнего мира, которого я увижу за два с лишним месяца проведенных в академии. Это предвкушение затмевает даже восторг от моего сегодняшнего долгожданного прорыва в обучении на полигоне.

Если бы мою энергию не понизили сейчас, я бы, пожалуй, буквально взорвалась от любопытства.