Глава 49

— Что же? — спрашиваю я Гарри, чувствуя, что то, что он передаст мне от Гая, мне точно не понравится. Я прекрасно знаю, чего можно ожидать от моего истинного, теперь знаю и, разумеется, уже не питаю никаких иллюзий на его счет.

— Он просит простить его и говорит, что теперь, после всего, понимает, что ты чувствуешь.

В ответ я только молчу. Я не могу поверить своим ушам. Он послал мальчика, чтобы через него помириться со мной? Он надеялся так разжалобить меня? Растопить мое сердце?

— Мама, — спрашивает гарри спустя минуту.

— Да, сынок, — отвечаю я.

— Что сделал отец? Он обидел тебя?

Я вздыхаю и глажу сына по голове. Я пытаюсь подобрать слова, так чтобы он понял мой ответ. Но понимаю, что любой ответ все равно не будет ясен для его детского разума. Все-таки он хоть и не по годам умный, но все же шестилетний мальчик.

— Твой отец таков, каков есть. Он сделал то, что хотел сделать и, похоже, для него в тот момент не было ни одной причины вести себя иначе.

— Значит ты простила его и все будет хорошо? — спрашивает он простодушно и я любуюсь его ясными детскими глазами.

Я бы хотела ответить ему, что да, все будет хорошо, все будет как прежде и мы снова будем вместе жить в нашем большом замке, будем любить друг друга и учить сына тому, как нужно быть драконом.

На мгновение я даже представляю себе в подробностях сцену нашего будущего счастья. Я вижу как Гай, заботливый отец, терпеливо показывает сыну, как нужно держать промежуточную форму, как нужно настраиваться на то, чтобы материализовать крылья и оторваться от земли, а я смотрю на эту картину и чувствую гордость за сына и счастье от того, что Гай со мной, что вся боль и все страдание в прошлом.

Я представляю, как мы с Гаем взмываем в небо и переплетаемся в драконьем танце среди облаков и наша чешуя сверкает на солнце, ослепительно и прекрасная. Я почти могу почувствовать ту любовь, что будет между нами, то единение двух драконьих душ, которое невозможно преодолеть, потому что оно истинно, потому что оно бесконечно глубоко и трепетно.

От реальности одновременно с тем очевидной несбыточности это картины на глаза мои наворачиваются слезы.

— Мама, почему ты плачешь? — спрашивает Гарри и утирает скатившуюся слезинку с моей щеки.

— Ничего, сынок, я просто очень соскучилась по тебе. Ты не представляешь, как я ждала этой встречи, как я мечтала, каждый день, что совсем скоро увижу тебя. И вот ты здесь.

Я снова заключаю сына в объятия и долго держу, не в силах отпустить, расстаться с ним.

Мне кажется, что если я отпущу его, я навсегда его потеряю.

— Все будет хорошо, мама? Ты же вернешься к папе?

Я смотрю ему в глаза и отвечаю правду. Единственную правду, которая есть. Я не могу врать ему, не могу обманывать самого дорогого человека в моей жизни.

— Нет, я никогда не вернусь.

— А как же я, где буду я? — спрашивает он растерянно.

— Ты будешь тем, что всегда будет связывать меня и твоего отца.

— Я не понимаю. Почему все не может быть как раньше.

— Потому что теперь все иначе, — говорю я, — прошлого не вернуть.

Я чувствую, как метка на моей руке отчаянно пульсирует, протестуя против тех слов, что я произношу.

Никогда. Что значит слово никогда? Я никогда не буду в объятиях моего лорда, я никогда не почувствую его поцелуев на своей коже, я никогда не буду связывать свое будущее с ним. Я никогда не буду его женой.

Теперь, когда ректор научил меня слышать и понимать свои чувства, я, наконец, осознаю, что все последнее время лелеяла внутри себя тайную надежду на то, что все поправится, что я смогу простить Гая, надежда эта была неосознанной, неоформленной, словно туман, она находилась в моем сознании и не давала о себе знать, потому что была повсеместной, неостановимой, абсолютной.

— Когда ты выйдешь, отсюда? — спрашивает сын и я вижу, что он разочарован и растерян, я вижу, что он изо всех сил пытается не заплакать. Мой маленький дракон. Меня охватывает такая сильная любовь к нему, что мне становится почти больно от того, что я не могу всегда находиться рядом с ним.

Я обращаюсь к той маленькой толике драконьей силы, что оставил мне Кайл и черпаю из нее.

Я смотрю на это чувство через огонь, который горит внутри меня и вдруг понимаю, что чувство это дает мне куда больше силы, чем было раньше. Я вспоминаю урок, который преподал мне сегодня ректор и принимаю будущее таким, какое оно будет, то есть не определенным, неясным, я принимаю это и рада этому. Одно мне известно, совершенно точно и этого мне достаточно. Моя любовь к Гарри никогда не иссякнет и всегда будет гореть внутри меня, гораздо ярче драконьего пламени. И я поняла в эту минуту еще что-то, что неясным, неоформившимся образом маячило где-то на границе моего сознания, ожидая разрешения войти.

Мысль, которую я боялась признать. Мысль, которая теперь стала ясной. И от этого осознания я задрожала и почувствовала, как тонкая цепь на моем запястье, та цепь, что сдерживала мою силу, вдруг рвется и с тихим звоном падает на пол кабинета ректора.