Глава 68

Кристанна Линч, спотыкаясь, пытается приблизится к алтарю, — избавитель ты, или просто убийца? Что ты сделал с Дэб?

Увидев Кристанну, Саймон едва заметно хмурится, словно услышал жужжание назойливой мухи.

— Я умертвил ту девочку, — говорит избавитель так спокойно, словно речь идет о насекомом, — она сделала заказ, но не имела достаточной платы. Я забрал ее жизнь за дерзость.

— Ты убийца! — кричит Кристанна, заливаясь слезами, — ты обещал лишить ее метки!

— Я не убийца, девочка моя, я избавитель. Последний избавитель этого мира. Уговор остается в силе, Лилит Риджит будет избавлена от метки.

— Нет? Я отзываю заказ!— плачет Кристанна, падая на пол и раня свое тело в форме человека об осколки, — только не такой ценой, пожалуйста, не убивайте моего любимого!

— Ничего не может быть сделано, если не заплатить цену, Кристанна, — говорит Саймон так, словно успокаивает неразумное дитя.

— Почему ты не можешь просто передать ее метку мне? — поднимает она свои заплаканные глаза на избавителя.

— Передать? Странная идея. Но в этом случае Лилит лишится силы дракона и станет смертной. Ни один дракон не пойдет на такое.

— Но ведь это лучше, чем смерть! Лилит, пожалуйста, прошу тебя, сделай правильный выбор. Ведь ты же знаешь, каково это, терять тех, кого любишь! — плачет Кристанна.

Зал замирает в тишине. Я слышу, как за стенами храма начинает идти дождь.

— Я согласна, — разрушаю я, наконец тишину.

— Да но…

— Я выбираю снова стать человеком и передать метку Кристанне, — говорю я так громко, как только могу, — если это возможно.

— Ты больше не сможешь летать, — говорит избавитель, — ты не сможешь познать силу. Ты умрешь раньше, чем твой сын. Ты будешь уязвимой и несчастной, как все люди.

— Разве не этого хотела моя мать? Разве не об этом она просила тебя, избавитель? Ты же сам сказал. Выполни свой долг перед ней, каким бы он ни был.

— Но ты можешь остаться драконом, все наследство Гая Пауэрса, перейдет к тебе, как и право на опеку над сыном. Ты не понимаешь от чего отказываешься, дитя. Гай предал тебя, унизил, растоптал и отнял сына. И ты просто так готова пожертвовать всем, подарив ему новую истинную?

— Как же ты не понимаешь, Саймон? Я давно простила его. Я не хочу его смерти! — говорю я, вкладывая в свои слова все доступное мне чувство, — пожалуйста, ради всего светлого, что есть в этом мире, сделай, как хочет Кристанна! Сделай, если это только возможно, я готова. Пусть они будут счастливы, если так нужно.

Кристанна, сидящая на полу, в отчаянной надежде поднимает глаза наверх, на Саймона, стоящего возле алтаря и переводит взгляд на меня, явно не веря своим ушам.

Саймон кладет свою сморщенную руку мне на лоб.

— Я никогда не мог понять людей. Как они удовлетворяются столь кратким веком. Меня всегда удивляло, как они не бунтуют, как им удается принимать мысль о своей смертности с таким безмятежным смирением. Но гораздо больше меня удивляет ваша способность прощать.

Но ведь ты дракон, Лилит, ты уже познала эту силу, ты уже познала бессмертие. Ты знаешь, чего ты теряешь.

— Лучше жить коротко, но в любви, чем вечность страдать, высыхая, как дерево, лишенное корней, — говорю я тихо и смотрю на силуэт Лаза, висящий на высоте.

— Лазарус Диксон, — задумчиво говорит Избавитель, — ты хочешь связать свою жизнь с этим смертным? Ты же не можешь любить его, твоя метка не дает тебе сейчас даже помыслить о таком. Как бы сильно ты этого ни хотела.

— Откуда тебе знать? — спрашиваю я.

В ответ Саймон только поджимает губы и едва заметно улыбается.

— Помимо всего прочего, это большой риск, — говорит избавитель, — ты можешь умереть, передавая метку другой. Я никогда не делал подобного. И я вовсе не желаю смерти тебе.

— Я приняла решение, — говорю я упрямо, — я готова рискнуть.

Избавитель вздыхает и несколько мгновений размышляет. После, он кивает сам себе, словно приняв какое-то решение.

— Подойди сюда, дитя, — громко говорит Саймон, обращаясь к Кристанне Линч.

На еле гнущихся ногах она подходит к Саймону, и падает перед ним на колени.

— Пожалуйста, — говорит она всхлипывая, — я заплачу любые деньги.

— Деньги, — презрительно говорит Саймон, — как же вам важны ваши деньги, несчастные драконы. Это единственное, что вы можете предложить. Знай, Кристанна Линч, что я не испытываю к тебе ничего, кроме отвращения. Так же, как и к Гаю Пауэрсу.

Она содрогается всем телом и шепотом говорит:

— Пожалуйста, не убивайте его.

— Только благодаря Лилит, — отвечает Саймон.

Он начинает что-то громко говорить на неизвестном мне языке и я чувствую, как из под его руки, лежащей на моем лбу, вырываются всполохи белого света, ослепляющего меня даже через закрытые веки.

Вдруг я чувствую, как метка на руке начинает жечь нестерпимо жарко, словно бы впитывая в себя всю силу, которая была доступна мне, как дракону. Тысячи образов проносятся сквозь мое сознание. Владение силой, радость полета, мои собственные глаза, горящие золотым светом, увиденные в зеркале. Первая встреча с Гаем, его губы, жадно целующие меня в ту ночь, когда он украл меня из родительского дома. Ночное небо с нестерпимо яркими звездами. Ветер играющий моими волосами, когда я лечу на спине дракона, взмахивающего огромными крыльями. Все это отходит на второй план. Все это было ярким, произошедшим словно бы только что и постепенно все эти кадры словно бы выцветают, оставаясь в памяти, но как давно забытые эпизоды. В месте с этим из моего сердца уходят последние остатки обиды и боли, которые, оказывается, еще оставались. Метка вдруг вспыхивает, пронизывая все мое тело страшной болью, но я сдерживаю рвущийся из груди крик.

— Я избавляю тебя от метки связывающей тебя с драконом Гаем Пауэрсом, Лилит Риджит, и передаю ее Кристанне Линч, исполняя твою волю.

Прежде чем потерять сознание, я слышу где-то безумно далеко нестерпимо громкий вопль Кристанны.