Глава 69

Гай, охваченный смертельным ужасом, смотрит на то, как тщедушный старик колдует над его истинной и его бывшей любовницей. Ярость вскипает в нем, раскаляя добела зрачки его драконьих глаз, но сила избавителя так огромна, что дракон не может даже шевельнуться, вынужденный оставаться лишь безмолвным наблюдателем того, как другие вершат его судьбу.

Если бы я только мог дотянуться до него, если бы только добраться до горла этого мерзкого старика.

Он видит, как под бормотание избавителя, метка на руке Лилит вспыхивает, отчего внутри у Гая все буквально взрывается, словно бы испепеляя его сознание, выжигая в нем страшные дыры. Он чувствует Лилит, он хочет крикнуть, что не желает этого, что хочет остаться с ней, что не хочет другой истинной. Но голос его не поддается его власти. Впервые Гай Пауэрс испытывает настоящий страх и настоящую беспомощность.

Вся сила, которой он и его род так гордились, теперь не стоит ничего. Этот старик сделал его беспомощным, как новорожденного щенка.

Гай падает на колени и чувствует, как связь с Лилит покидает его. Тонкая нить, связывавшая его с нею словно бы становится все более и более тонкой, пока не сходит на нет.

— Неет, — пытается крикнуть Гай, но голос его звучит только в его собственной голове, — не отнимай ее у меня. Пожалуйста!

Чувство страшной потери, незаживающей раны, раскалывает душу Гая на части.

И вдруг он слышит крик Кристанны, одновременно с этим ощущая не только звук ее голоса, но и новую связь.. Нарастающую с каждой секундой. Знакомая ему девушка в эту же минуту раскрывается перед его внутренним взором так полно и глубоко, что у него захватывает дыхание. Он чувствует ее страх, ее боль, ее ненависть к избавителю и к Лилит. А еще, он чувствует ее любовь к нему, к Гаю. Страшную, обжигающую, горящую в ее сердце нестерпимо жарким огнем. Эта любовь вдруг врезается в сердце дракона и сбивает его с ног, заполняя почти все пространство.

Несмотря на то, что избавитель лишил его истинной, он не солгал, и сразу же даровал ему новую истинную.

Но почему же так кричит Кристанна? И почему вдруг стало так темно?

Когда в зале становится нестерпимо тихо и ранящий душу звук вопля Кристанны затихает, сменяясь тихими всхлипываниями, Гай слышит равнодушный голос избавителя:

— Теперь убирайтесь отсюда, оба, воля была исполнена.

— Почему так темно, не может быть такого, чтобы глаза дракона не уловили хотя бы малый источник света, — бормочет Гай, чувствуя, что наконец может говорить.

— Ты больше не сможешь видеть, дракон, я избавил тебя от этой способности.

— Что ты сделал?

— Я взял с тебя плату, дракон, — жестко говорит Саймон. Благодари, что взял так мало, оставив тебе все остальное.

— Нееет! — кричит Кристанна, и Гай чувствует, как она обнимает его и покрывает поцелуями его лицо.

— Твои глаза, — кричит она, — заливаясь слезами., — что он сделал?

— Он слеп и беспомощен, как новорожденный котенок, Кристанна Линч, — слышит Гай голос старика.

— Нет, пожалуйста, пожалуйста, — плачет она, — это слишком жестоко

И тут Гай понимает, что дело вовсе не в том, что огни погасли. Осознание накрывает его такой чудовищной волной, что он без сил падает на пол, хватаясь за лицо.

— Она будет твоими глазами, Гай Пауэрс, а ты будешь ее крыльями, ибо я избавил ее от способности перевоплощаться в полную форму дракона. Отныне, вы навеки вместе, а друг без друга вы почти так же ничтожны, как люди. Я не судья, но я наказываю вас обоих по собственной воле, поскольку в этом мире мой путь окончен.

— Подлый мерзавец! — кричит Кристанна, — ты обманул меня!

— Придержи язык, девочка, — спокойно говорит избавитель, — или через мгновение я могу передумать, и избавить вас обоих от жизни. Забирай своего истинного и убирайтесь отсюда. И благодарите драконьих богов, что отделались так легко.

Избавитель смотрит, как Кристанна выводит ослепленного дракона из храма.

Он не стал говорить им, что устроил все так, что зрение может вернуться к Гаю, а Кристанна снова сможет летать. Конечно, жестокие драконы могут никогда и не узнать об этом, если только между ними не вспыхнет истинное взаимное чувство. Не сжигающая страсть метки, вынуждающая существо следовать за своим истинным, а любовь. Такая любовь, которую Лазарус Диксон испытывает к Лилит. Созидающая, добрая и светлая любовь, которая посещает лишь чистые сердца.

Любовь, которая не знает преград и сомнений. Любовь, которая живет вечно и исцеляет даже самые глубокие раны, делая даже самые жестокие души светлыми и чистыми.

Как много еще предстоит узнать этим драконам. Какой путь они должны пройти, чтобы получить сокровище, которое всегда лежало у них под ногами. А возможно, они так и будут вечно блуждать в темноте, упиваясь жалостью к себе, своим эгоизмом и бездушной похотью.

Справедливость.

Теперь только им решать, какая будет их жизнь. Наполненная смертельным страхом и взаимными обвинениями, или наполненной любовью и принятием. Они сделали свой выбор.

Избавитель поворачивается назад и с сожалением смотрит на Лилит, без движения лежащую на алтаре.

Девочке не нужно было проходить этот путь. Ее сердце всегда было любящим, способным прощать, способным жертвовать ради других самым ценным. И она пожертвовала всем, до самого конца.

Она знала, что если Гай сохранит свою жизнь, а она потеряет силу дракона, ей будет трудно вернуть сына. Избавитель читал ее мысли и видел ее страх в момент принятия решения. Но она выбрала милосердие, зная, что ее не ждет ничего хорошего. Зная, что в эту минуту она теряет все. Она так сильно любит сына, что ей в голову бы ни пришло лишить мальчика отца. В итоге она лишила его матери.

Избавитель вглядывается внутрь своей души, которая уже так долго томится в этом дряхлом теле и горько усмехается. Справедливость. Нет никакой справедливости, есть лишь хрупкое равновесие силы, которую глупцы воспринимают, словно это какой-то незыблемый идеал.

Бедная Лилит, она полетела на пламя и сгорела, как мотылек, не думая о себе. Но она сделала такой выбор и этот выбор нужно уважать. Так учили избавителя тысячу лет назад.

Справедливости нет, есть только воля, и ей надо служить. Ведь это же всегда было верно.

Однако, за тысячу лет жизни на этой странной земле среди смертных, Избавитель понял и кое что другое. Он понял, что любовь куда сильнее всякой воли. Любовь может разрушить и воссоздать целый мир. Она может бесконечно долго сиять в сердце человека, или сжечь его изнутри, если не будет достаточно чистой.

Теперь жизнь Лилит в руках богов и ему не следует вмешиваться. Он должен совершить переход на следующий виток, переродившись в новом теле.

В этом мире путь избавителя завершен. Он больше ничего не должен этим слабым людям.

Небрежным движением руки он опускает на пол Лазаруса Диксона и открывает двери его воли и сознания. Теперь Лилит Риджит его забота, раз девочка пожелала сделать такой выбор.

Что ж, когда Лазарус найдет ее мертвой, такой будет плата за безрассудство Лилит. Это цена, которую смертные всегда платят за любовь.

Избавитель не знает, что такое любовь, но он видел ее проявления в этих слабых существах столько раз, что ему порой даже кажется, что его черное сердце может почувствовать ее отголоски.

Он закрывает глаза и в который раз пытается прислушаться к своим чувствам. Но внутри лишь черная пустота, в которой нет и никогда не было ничего подобного любви.

Понимают ли эти слабые существа, какое сокровище им даровали боги? Если бы они понимали, чего лишены мы, бессмертные мятежные души, обреченные на бесконечную холодную тоску…

Избавитель выходит на улицу, в последний раз ощущая, как крупные капли холодного дождя падают на его человеческое тело. Он поднимает лицо вверх, встречая дождь и видит Гая Пауэрса, неуверенно летящего куда-то на север. Маленькая фигурка Кристанный на его спине, еле заметна отсюда.

И вдруг, где-то в глубине, в самом потаенном месте черной души избавителя появляется тонкая искорка света. Он хмурится, не понимая что это такое. Как может быть свет там, где есть только тьма?

Неужели… Неужели боги даровали мне искру, после стольких лет отчаяния и боли, после стольких лет страдания и черной тишины одиночества? Нет, этого не может быть. Они же сказали, что я никогда не почувствую ее, даже если увижу конец вселенной собственными глазами.

Впервые в жизни избавитель чувствует, как по его щекам текут слезы радости. Они смешиваются с дождем и улыбка сама собой появляется на лице старика.

— Спасибо, — тихо говорит Избавитель глядя наверх, — и его шепот смешивается с шумом дождя, бьющего по земле.

Он знает. кому он обязан этой искрой. И он знает, что ничто в этом мире не может быть достаточной платой. Но он решает сделать последнее дело на этой земле. Он должен позаботиться о девочке. Он должен дать ей силу.

Впервые за бесчисленные века и годы он должен стать избавителем не для другого, а для самого себя. Избавить себя от бесплодной вечности ради смертного существа.

Как только он принимает это решение, тонкая искра разгорается чуть ярче. И старый избавитель, проживший бесчисленное количество жизней, впервые чувствует то, чем создатель благословил смертных существ. Впервые чувствует, что такое любовь.

Девочка должна жить.