Глава 7

Я возвращаюсь в общежитие глубокой ночью.

Усталость давит на плечи тяжелым, свинцовым грузом.

Я тихо отпираю дверь своей комнаты, стараясь не разбудить соседок за тонкой стеной.

Снимаю роскошное темно-синее пальто кузины Эдмара и вешаю его на шаткий проволочный крючок. Дорогая мягкая шерсть выглядит дико и неуместно на фоне облезлых стен и пятен сырости.

Опускаю взгляд и замечаю на грязном полу тусклый белый квадрат. Письмо. Кто-то просунул его под дверь, пока меня не было.

Поднимаю конверт. Бумага дешевая, рыхлая, а мое имя выведено кривоватыми, прыгающими буквами, да еще и с помаркой.

Письмо отправлено из академии. Отправитель — дядя Тим, охранник. Сердце начинает биться чаще.

Я зажигаю тусклый магический светильник над столом, ломаю сургуч и разворачиваю листок. От бумаги пахнет дешевым табаком.

“Доброго здоровья, Валери.

Недобрые вести хочу сообщить.

Сестрица ваша вчерась вещички свои собрала и упорхнула из академии. Заявился за ней господин один. Из богатых, сразу видать.

Экипаж лаком блестит, лошади сытые, сам не мальчишка, важный такой, в дорогом костюме. Ректор наш ругался, грозил ее отчислить за непотребство, а Лиз ему прямо в лицо рассмеялась.

Кричала на весь двор, что в столицу едет, к настоящей жизни. Что покровитель ей золотые горы обещал, а мы тут все неудачники и в пыли копаться останемся. Забралась к нему в экипаж и укатила.

Вы уж приглядите за ней там. Столица — место гнилое для таких дурочек смазливых, сожрет и косточек не оставит.

С уважением, Тим”.

Холод, куда более ледяной, чем столичная зимняя слякоть, мгновенно сковывает внутренности.

Я перечитываю кривые строчки второй раз, потом третий. Буквы плывут перед глазами.

Лиззи. Моя несносная, наивная Лиз!

Я рвалась в столицу, терпела презрение Конрада, экономила на еде и проглатывала гордость рядом с Эдмаром ради одной цели — зацепиться здесь, получить стабильное жалованье и вытащить сестру из Долины по-человечески. А она решила срезать углы.

Она всегда любила глупые романы о бедных девушках и щедрых лордах. Всегда смотрела на витрины дорогих лавок голодными глазами и злилась, что я заставляю ее зубрить уроки вместо походов на танцы.

– Какая же ты дура, – шепчу я в пустой комнате, до хруста сжимая письмо в кулаке.

Злость захлестывает меня с головой, выжигая усталость.

Богатый покровитель!

В столице такие сказки заканчиваются всегда одинаково: пара месяцев в красивой квартирке, дорогие подарки, а потом надоевшую игрушку выбрасывают на улицу, и она остается одна, с испорченной репутацией и без гроша в кармане.

Лиз даже не представляет, в какую мясорубку она шагнула.

Я бросаю взгляд на свое отражение в темном оконном стекле. Бледное лицо, темные круги под глазами, плотно сжатые губы.

Управление, поддельные смерти, загадочные артефакты и политические интриги Конрада мгновенно отступают на второй план.

Все это больше не имеет значения, пока моя сестра где-то в этом безжалостном городе играет в красивую жизнь с неизвестным мужчиной.

Завтра же я переверну этот проклятый город вверх дном! Не зря же я теперь работаю в сыскном Управлении!

Подниму списки прибывших, обойду дорогие гостиницы, если понадобится — использую базу Управления в личных целях.

Но я найду ее. Найду и выбью из ее пустой головы всю эту дурь, пока не стало слишком поздно!

Проворочавшись пару часов, я сдаюсь, накидываю шаль поверх домашнего платья и выхожу в общую комнату, чтобы не сойти с ума в своей каморке.

Несмотря на столь ранний час, я не одна.

У окна с кружкой в руках стоит высокая кудрявая девушка. Я помню ее лицо: мы пару раз сталкивались в коридоре. Кажется, она живет за стеной, и именно ее соседка хвасталась богатым столичным кавалером.

– Не спится? – тихо спрашивает девушка, делая глоток. – Меня, кстати, Тиана зовут.

– Валери, – отвечаю я.

– Ты одна в комнате? – спрашивает соседка.

Я киваю в ответ.

– Это удобно. А то живешь с кем-то, привыкаешь… а потом сходишь с ума от беспокойства. Моя вот опять умчалась к своему благодетелю. Дура набитая! Думает, он ради нее жену бросит и кольцо подарит. Да все же понимают: снимет он ей квартирку, поиграет пару месяцев, а как надоест — выставит на улицу с одним чемоданом!

Я наливаю себе воды из графина. Пальцы мелко дрожат.

– Моя младшая сестра решила выбрать такой же путь, – слова даются с трудом, царапая горло. – Только что узнала. Она сбежала из академии с каким-то обеспеченным господином, польстившись на красивые слова.

Тиана сочувственно кривится и качает головой.

Мы не подруги, но в этот момент между нами вспыхивает молчаливое, горькое понимание двух женщин, которые привыкли выгрызать свое место в жизни трудом, а не обменивать блага мира на доступ к телу.

– Сочувствую, – вздыхает она. – Если хочешь ее вытащить, не ищи в обычных жилых кварталах. Такие господа селят своих птичек в доходных домах на границе с чиновничьим районом. Улица Роз, Медный переулок... Там сплошь такие содержанки.

Мы молча встречаем рассвет, думая каждая о своем. И только потом идем собираться на работу.

Утром я прихожу в Управление совершенно невыспавшейся, с чугунной головой, но внутренне собранной.

Истерика в поиске сестры не поможет. Мне нужен холодный рассудок артефактора и доступ к ресурсам сыскного Управления.

Пока еще нет Эдмара, я сажусь за свой столик в углу и беру чистый лист бумаги.

Если Лиз действительно в столице, то прибыть сюда она могла либо на маговозе, либо в частном экипаже.

Жить она будет либо в гостинице, либо сразу в доходном доме. И, если у первых я могу хоть как-то добыть список постояльцев, то вот с элитным жильем сложнее. Там деньги решают проблемы с конфиденциальностью.

Я так глубоко погружаюсь в составление плана, что не замечаю, как в кабинет входит Эдмар.

– Камрон, – его резкий голос заставляет меня вздрогнуть и прикрыть лист ладонью. – Вы сегодня бледнее столичного тумана. И почему вы изучаете реестр частной недвижимости вместо отчетов по третьему вагону?

– Мне не спалось, и я решила с утра немного изучить столицу, – я пытаюсь отмахнуться и натянуть на лицо маску профессионального спокойствия, но голос предательски дрожит.

Эдмар останавливается напротив моего стола.

В его темных глазах вспыхивает интерес сыщика.

Я поздно понимаю, что это не Конрад, и от него не отделаешься дежурной фразой.

– Что стряслось? – спрашивает он, нависая надо мной. – И не смей мне лгать.

Его напор ломает мою и без того хрупкую защиту. Я молча достаю из кармана измятое письмо Тима и кладу перед ним.

Эдмар быстро пробегает взглядом по кривым строчкам. Его лицо остается бесстрастным, но складка между бровей становится глубже.

Жгучий, невыносимый стыд заливает мои щеки.

Я так хотела доказать ему, что чего-то стою. Хотела показать, что Камроны из Долины Туманов способны пробиться честным трудом. А моя родная сестра только что перечеркнула все это, выбрав роль красивой вещи, служащей усладой для скучающего богатея.

– Мне жаль, что ты это прочитал, – тихо говорю я, опуская глаза. – Я тянула ее, заставляла учиться, я… боюсь за нее.

– Посмотри на меня, – перебивает Эдмар. В его голосе нет ни капли осуждения или насмешки. Только твердая, спокойная уверенность. – Лиз делает свои собственные выборы. Я прекрасно знаю, кто ты, Валери. Ты бы никогда так не поступила. А теперь отбрось эмоции. Думай как сыщик.

Я поднимаю на него удивленный взгляд. Он не злорадствует. Он предлагает помощь.

– Твой план хорош для начала, но его мало, – Эдмар берет изучает мои записи и дописывает пункты на моем листе. – Куда в первую очередь ведут юную провинциалку, чтобы сделать из нее приличную столичную девицу, которую не стыдно показать приятелям?

– К модисткам, – догадываюсь я, чувствуя, как мозг снова начинает работать четко.

– Верно. Моя кузина ходила к мадам Селин в салон Золотая нить. Помню, что жаловалась на то,что приходится терпеть общество таких легкомысленных дев, – говорит Эдмар. – И еще одно. Таких птичек не прячут в четырех стенах, их выводят в свет, чтобы похвастаться перед другими. Вечерние променады, ложи в театрах. Мы найдем ее, Валери.

Он говорит “мы”, и от этого короткого слова холод, сковавший меня ночью, начинает медленно отступать.

– У меня сегодня есть одно дело в Модном Пассаже, – говорит Эдмар нарочито громко. – Пойдешь со мной, Камрон.

Мы выходим из Управления в стылый полдень и направляемся в сторону центральных торговых кварталов.

До Модного Пассажа, где расположены самые дорогие дамские салоны, идти прилично, но мы не берем казенный экипаж. Идем пешком, неспешно, словно обычная пара, вышедшая на прогулку.

Эта размеренность странным образом успокаивает мои истрепанные нервы.

Рядом с Эдмаром паника отступает, а мерные шаги способствуют размышлениям.

– Скоро возвращается лорд Торнуэл, – Эдмар первым нарушает молчание, глядя прямо перед собой. – Наш глава Управления. Конрад уже лет десять рвет жилы, пытаясь выслужиться и занять кресло его зама.

– А ты? – я искоса смотрю на него. – Разве ты не претендуешь на это место?

– Претендую, – спокойно отвечает он. – И именно поэтому сейчас я чувствую себя как курсант перед выпускным экзаменом по высшей магии. Одно неверное движение, одна несданная улика — и все полетит в бездну.

Сравнение с академией пробуждает у меня в памяти рой мысль.

Я едва не спотыкаюсь, когда вспоминаю темную крышу маговоза, свист ветра и смазанную в движении фигуру нападавшего.

В суете последних дней эта деталь постоянно ускользала от меня, но теперь всплывает с кристальной ясностью.

– Раз уж мы заговорили об экзаменах, – я чуть замедляю шаг. – Помнишь ту ночь на крыше? Тот лже-проводник, который оказался драконом. Когда он атаковал первого злоумышленника, то использовал очень специфическое заклятие. Резкий выброс энергии из артефакта силы с одновременным смещением центра тяжести...

Я замолкаю, ожидая его реакции. Мне нужно знать, заметил ли он. И главное — понял ли он то же, что и я.

Лицо Эдмара мгновенно мрачнеет. Он сводит брови к переносице, и между нами снова повисает напряжение.

– Заметил, – глухо отзывается он. – Идеальная балансировка, позволяющая усилить удар. Я узнал этот прием, Валери. В наш последний год в академии он был довольно популярным на полигоне.

Я останавливаюсь прямо посреди тротуара. Прохожие огибают нас, недовольно ворча, но я не обращаю на них внимания.

– Популярным? – переспрашиваю я, чувствуя, как внутри вспыхивает возмущение. – Эдмар, эту связку придумала я. На третьем курсе, когда пыталась компенсировать недостаток моей физической силы магией. Я показала этот прием только тебе.

Эдмар разворачивается и замирает напротив меня.

Его взгляд на мгновение становится неуверенным, что совершенно нехарактерно для непроницаемого ледяного дракона. Он отводит глаза в сторону витрины с дорогими часами, и по его скулам разливается едва заметная краска. Темный властелин Управления, гроза преступников, вдруг смущается, как пойманный с поличным мальчишка.

– Я... немного доработал его для драконьей комплекции, – наконец произносит он, тщательно подбирая слова. – И показал парням из своей группы. И да, я выдал это за свою разработку. Мы тогда выиграли с этой связкой турнир факультетов.

Я смотрю на него, не зная, злиться мне или смеяться.

Он присвоил мое изобретение. Но при этом он счел его настолько гениальным, что не постеснялся использовать на глазах у всей академии.

– Значит, ты хвастался этим перед своими друзьями, – резюмирую я, складывая руки на груди. – Какая прелесть.

– Это было миллион лет назад, Валери, – он морщится, признавая свое поражение в этом споре. – Я был молод, амбициозен и хотел утереть нос старшекурсникам. Но сейчас важно другое.

Его голос снова становится жестким, а взгляд возвращает привычную резкость. И я понимаю, к чему он ведет. Моя злость на его старый студенческий обман мгновенно испаряется. В конце концов, он прав: столько времени прошло.

– Нападавший на крыше знал этот прием, – медленно произношу я, собирая пазл воедино. – Тот дракон, который был на крыше, блестяще им владеет.

– Да, – Эдмар тяжело кивает. – Это может значить, что маячок в поезде сбросил кто-то из моих бывших друзей. Кто-то из тех, с кем я учился. А может ничего не значить. Кто мешал моим приятелям позже поделиться этим приемом еще с кем-то, как это сделал я?

– Никто. Но он дракон, как и ты. А среди наших сокурсников драконов было не так уж много, – замечаю я.

Мы входим под высокие стеклянные своды Модного Пассажа.

Промозглый ветер мгновенно сменяется теплом, пропитанным ароматами ванили, дорогого парфюма и свежей выпечки.

Пространство вокруг залито мягким светом золотистых магических сфер.

Вдоль широкой галереи тянутся сияющие витрины: магазины готового платья, где манекены задрапированы в тяжелый шелк и бархат, ювелирные лавки, уютные кофейни за коваными решетками.

Здесь же продают бытовые артефакты для леди. За стеклом одной из витрин изящная щеточка сама укладывает локоны фарфоровой кукле, обдувая их теплым воздухом. А рядом на подушечке лежит магическая пудреница, которая идеально выравнивает тон лица.

– Подожди меня здесь, – Эдмар останавливается у входа в парфюмерный салон. – Мне нужно переброситься парой слов с владельцем антикварной лавки на другой стороне галереи. Он иногда поставляет полезные сплетни. Я быстро.

Я киваю и остаюсь одна.

Медленно иду вдоль сверкающих окон, стараясь держаться уверенно.

Роскошное пальто кузины Эдмара и аккуратная шляпка делают меня своей в этом мире роскоши.

Улыбчивый продавец из салона аксессуаров почтительно распахивает передо мной дверь, предлагая взглянуть на новую коллекцию перчаток из тончайшей замши. Я вежливо отказываюсь и прохожу мимо.

Взгляд цепляется за ценник на крошечном флаконе духов, и внутри все болезненно сжимается.

Моего жалованья дознавателя-стажера едва хватит на то, чтобы купить здесь кружевной воротничок. Или просто подышать одним воздухом с этими беззаботными людьми.

Я выгляжу как богатая наследница, но под дорогим сукном скрывается девчонка из Долины Туманов, у которой в кармане звенят лишь медные монеты.

Могу ли я осуждать Лиз, которая решила остаться в этой сверкающей сказке любой ценой?

– Валери!

Голос Эдмара раздается совсем рядом. Он возвращается абсолютно бесшумно, как и положено хищнику, и встает за моим плечом.

– Нашел что-то интересное? – спрашиваю я, поворачивая голову.

– Скорее кого-то, – он кивает в сторону широкой мраморной лестницы, ведущей на нижний ярус пассажа. – Посмотри туда, рядом с витриной с ювелирными украшениями. Узнаешь? Это Селен. Один из наших бывших однокурсников.

Я хмурюсь, выуживая из памяти нужный образ.

Напыщенный, самодовольный дракон из старинной семьи, который всегда смотрел на нас, студентов из низов, как на досадную пыль под ногами.

Кажется, он входил в ту самую боевую группу, перед которой Эдмар хвастался моей артефакторной связкой.

Я оборачиваюсь и смотрю в указанном направлении.

Селен сильно изменился за пять лет. Теперь это импозантный, лощеный мужчина в дорогом сером сюртуке, опирающийся на трость с тяжелым серебряным набалдашником. Он стоит у витрины, снисходительно улыбаясь.

А затем он поворачивает голову, и я вижу ту, с кем он разговаривает.

Девушка рядом с ним одета в нелепо яркое, слишком легкое для зимы платье, явно купленное на скорую руку. Она восторженно прижимает руки к груди, глядя на сверкающие за стеклом колье, и громко, заливисто смеется.

Пол уходит у меня из-под ног.

Это Лиззи.

Я делаю шаг вперед, ослепленная гневом.

Мне хочется подойти, схватить Лиз за плечо и вытрясти из нее всю эту столичную дурь прямо здесь, на глазах у напыщенного Селена и любопытной публики.

Эдмар перехватывает меня поперек талии и резко, но абсолютно бесшумно втягивает в нишу между колоннами.

– Решила пойти устроить Селену допрос?! – удивляется он.

– Пусти, – шиплю я, пытаясь вырваться. – С ним моя сестра! Я должна увести ее немедленно!

– И что ты сделаешь? Устроишь истерику посреди пассажа? – голос Эдмара звучит у самого моего уха, пробуждая совсем неуместные мурашки. – Посмотри на нее, Валери. Что ты видишь?

Я выглядываю из-за мраморной колонны.

Моя глупая сестра смотрит на Селена снизу вверх, и в ее глазах читается абсолютно слепое, щенячье обожание. Он что-то говорит ей, снисходительно поглаживая по руке, а та буквально светится от счастья.

– Она влюблена, – безжалостно констатирует Эдмар. – Ну, или ослеплена его деньгами и вниманием, что, в принципе, одно и то же.

Я судорожно вздыхаю. Как бы мне ни хотелось думать иначе, но Эдмар прав.

– Если ты сейчас выскочишь и потащишь ее за собой, она взбунтуется, – продолжает он. – А потом Селен увезет ее туда, где мы их уже не найдем.

Злость душит меня, но логика Эдмара безупречна.

– Нам нужно проследить за ними и узнать, где он ее прячет, – я соглашаюсь, но не бездействовать тоже не могу. – Возможно, я смогу поговорить с ней позже, без свидетелей.

Мы ждем в своем укрытии, пока Селен расплатится за какую-то безделушку в ювелирном, и медленно идем следом.

Немного побродив по торговым рядам, парочка покидает пассаж и садятся в свободный экипаж. Я с некоторым мрачным удовлетворением отмечаю, что богатый покровитель был не таким уж и щедрым. Он показывал моей наивной сестре все это великолепие, но не стремился тратиться на нее.

– Дружище, следуй вот за тем экипажем, – говорит он водителю, когда мы находим свободный транспорт.

Несколько тяжелых монет делают водителя сговорчивым и немногословным. Мы мчим следом, но сердце мое так колотится, что, кажется, что мы еле плетемся и вот-вот потеряем Лис и Селена из виду.

Слежка уводит нас вглубь престижных кварталов, туда, где за высокими коваными заборами скрываются элитные доходные дома. Улица Роз. Тиана из общежития была абсолютно права.

Экипаж Селена замедляется.

– Заверни за угол и подожди немного, – Эдмар указывает водителю на поперечный проезд и отдает еще монету.

Мы с Эдмаром выпрыгиваем из своего экипажа практически на ходу и бросаемся назад к перекрестку, чтобы успеть разглядеть, куда войдет парочка.

Внезапно Селен замирает у парадной двери и медленно оборачивается, словно почувствовав чужой взгляд.

Эдмар реагирует молниеносно. Он дергает меня за руку, втягивая в узкую щель между двумя кирпичными зданиями. Места здесь катастрофически мало. Моя спина впечатывается в холодную стену, а Эдмар оказывается вплотную ко мне, прижимая своим телом, чтобы полностью скрыть нас в темноте.

Мы замираем. Я невольно задерживаю дыхание. Расстояния между нами катастрофически мало.

Я чувствую твердость его груди и чувствую кожей ровный, сильный стук его сердца. Аромат его терпкого парфюма окутывает меня, будто парализуя. Бедро дракона плотно прижимается к моему, а лицо находится так близко, что я чувствую на своей щеке его дыхание.

Пять лет назад я могла безошибочно даже в темноте найти его губы. И сейчас, в темной подворотне, предательская физиология берет верх над рассудком, заставляя кровь пульсировать быстрее.

Я поднимаю глаза. Эдмар смотрит на меня. В полумраке его зрачки расширены, дыхание на секунду сбивается.

Напряжение между нами становится почти осязаемым, тяжелым, вязким. Мы уже давно не начальник и подчиненная. Прямо сейчас мы снова мужчина и женщина, между которыми слишком много невысказанного.

Где-то на улице раздается стук закрывающейся дверцы экипажа. Наваждение спадает.

Эдмар чуть отстраняется и осторожно выглядывает из-за угла.

– Он оставил ее и уезжает, – произносит он, и его голос звучит заметно глуше, чем обычно. – Запомни этот дом, Валери. Третий этаж, крайнее окно справа. Там только что зажегся свет.

Я делаю глубокий вдох, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, и выхожу из нашего укрытия на свежий воздух.

– Я иду к ней, – решительно говорю я. – Второго шанса может не быть.

– А я за ним, – Эдмар поправляет воротник плаща, возвращая себе привычную собранность дознавателя. – Возможно, Селен и есть наш подозреваемый.

Я киваю. Мы впервые за долгое время разделяемся, и от этого становится немного не по себе.

– Будь осторожна, Валери, – бросает он напоследок, задерживая на мне долгий, внимательный взгляд.

– Ты тоже, Эдмар, – отзываюсь я.

Он быстро садится в наш экипаж и следует за Селеном.

А я поворачиваюсь к парадной двери доходного дома. Хватит ли мне аргументов для разговора с сестрой?

Я решительно толкаю тяжелую дубовую дверь доходного дома.

Швейцар в тяжелой ливрее делает шаг наперерез, собираясь преградить мне путь. Я даже не сбавляю шага. Вскидываю подбородок, поправляю на плече дорогую сумочку кузины Эдмара и смотрю ледяным, надменным взглядом.

Швейцар тут же тушуется и почтительно отступает в сторону, принимая меня за важную гостью одного из жильцов.

Я поднимаюсь на третий этаж. Сердце колотится где-то в горле, будто я не к сестре иду, а на экзамен.

Дверей на этаже всего две, так что я без труда определяю нужную и требовательно стучу.

За дверью слышатся торопливые шаги. Щелкает замок, и на пороге появляется Лиззи.

На ее лице за долю секунды сменяется целая гамма чувств. Сначала испуг, потом огромное удивление, следом мелькает глухая вина, и наконец губы растягиваются в неуверенной, но все же радостной улыбке.

Сестра мнется на пороге, переступая с ноги на ногу, но отступает вглубь прихожей, пропуская меня внутрь.

– Валери... Ты как меня нашла? – она закрывает дверь и суетливо отправляет платье. – Проходи. Раздевайся. Хочешь чаю? У меня тут... ну, посмотри, как здорово!

Она обводит рукой гостиную. Тяжелые бархатные портьеры, навязчивая позолота, шелковые подушки на диванах.

Квартира выглядит как очень дорогая клетка для красивой певчей птички.

– Селен говорит, что я достойна только самого лучшего. Скоро он завершит одно дело, и купит мне собственный дом! – делится сестра, мечтательно прикрыв глаза.

Мне становится тошно.

Повсюда кричащая, душная роскошь. Такая ненастоящая!

Она буквально пропитывает все вокруг своими ядовитыми парами. Еще несколько вздохов, и Лиззи останется здесь навсегда, станет послушной рабой этой роскоши.

Мне нужно вырвать сестру из лап этого монстра любой ценой!

– Лиз, зачем же ты так? – спрашиваю я, даже не думая расстегивать пальто. – Он же сожрет тебя, пережует и выплюнет! Тебе надо уходить. Прямо сейчас!

Улыбка мгновенно сползает с лица сестры.

– Что?! – восклицает она. – Никуда я не пойду!

– Ты совершила огромную ошибку, – я делаю шаг к ней, стараясь говорить спокойно, чтобы не сорваться на крик. – Тебе нужно вернуться в академию и доучиться, получить диплом и профессию! Ты думаешь, Селен будет содержать тебя вечно? Для таких пресыщенных драконов девочки вроде тебя — просто забавная игрушка на пару несколько месяцев. Как только ты ему наскучишь, он вышвырнет тебя на улицу с одним узелком, и ты останешься ни с чем!

По мере того, как я говорю, Лиз мрачнеет. Ее плечи напрягаются, подбородок упрямо вздергивается. Взгляд, до этого бегавший по комнате, вдруг останавливается и цепляется за мою одежду.

Сестра медленно скользит глазами по идеальному крою моего темно-синего пальто, по тончайшему фетру элегантной шляпки, по дорогим кожаным ботинкам.

Лиз издает короткий, злой смешок.

– Я совершаю ошибку? И я по-твоему стала игрушкой? – она скрещивает руки на груди, и в ее голосе прорезается ледяная, ядовитая насмешка. – А ты на себя в зеркало смотрела, святая Валери?

– О чем ты?

– О том, что ты не пробыла в столице и недели, а уже вырядилась так, словно скупила половину Модного Пассажа! – срывается на крик сестра, и ее лицо идет красными пятнами. – Откуда у тебя это пальто? Накопила с жалованья стажерки из Управления? Или, может, тоже нашла себе покровителя постарше и побогаче?!

Я задыхаюсь от возмущения, словно меня ударили под дых.

– Лиззи, это не мое! Мне просто дали...

– О, конечно! Просто дали поносить! – она зло сверкает глазами, наступая на меня. – Как же ты смеешь приходить в мой дом и читать мне мораль о чести? Сама не успела приехать, как продалась какому-то столичному богатею! Вон как он тебя упаковал, любо-дорого смотреть! Обвиняешь меня, а сама еще хуже! Тихая, правильная Валери оказалась обыкновенной лицемеркой!

– Лиз, послушай меня, ты не понимаешь, во что ввязалась! Селен замешан в очень страшных делах...

– Замолчи! – она толкает меня в грудь, оттесняя к входной двери. Лицо ее искажено гневом, детской обидой и слепой уверенностью в своей правоте. – Убирайся! Ты просто завидуешь, что мне достался настоящий лорд, а тебе приходится прислуживать в своем дурацком Управлении и спать с кем попало ради красивых обносков! Проваливай и забудь мое имя!

Она распахивает дверь и с силой выталкивает меня на лестничную клетку. Дверь захлопывается перед моим носом с оглушительным грохотом.