Глава 4

Офелия

После отправленного Бартом письма прошло всего два дня, прежде чем грянули последствия. Лорд Эварс явился в академию лично. Декан забрал нас посреди зельеварения и сопроводил не к ректору, где обычно проходят встречи с родителями, а в свой кабинет.

Закрыл за нашими спинами двери и ушел, оставив наедине с пышущим гневом драконом.

Барт сразу же отодвинул меня себе за спину и встал перед отцом.

— Мог просто написать, — сухо начал парень, не сводя глаз с искаженного яростью лица родителя. — Незачем было откладывать важные дела ради встречи со мной.

— Каша, которую ты заварил — вот единственное важное дело, затмившее все остальные! — гаркнул мужчина. — Эльфийский ритуал? Да как посмел⁈ Знал, что эти чары не обратимы?

— Конечно. Потому ими и воспользовался.

— Щенок!

Дракон клокотал эмоциями, не в силах стоять на одном месте. Стремительно прошагав к камину, вернулся и взмахом руки приказал отодвинуться.

— Показывай! Хочу посмотреть, ради кого ты похерил свое будущее.

Я внутренне сжалась, понимая, что пришло время знакомиться с лордом Эварсом лично.

Но Барт шагнул вперед, сокращая без того небольшое расстояние, и проговорил:

— Не вмешивай сюда Офелию. Есть я. Это мое решение и моя ответственность.

Лорд стиснул зубы. Ткнул пальцем в грудь сына и процедил:

— Союз, который пришлось разорвать из-за тебя, стоил очень и очень дорого. Ты даже не представляешь, какие последствия нас ждут. И все из-за девчонки! Все беды из-за баб. Твоя мать была такая же!

Тут он резко замолчал, слегка побледнев. Отступил и отвернулся. Я сразу заметила перемену в его поведении, но не Барт. Он хмыкнул, прежде чем ответить:

— Моя мать никогда не сталкивалась с другой женщиной в твоей спальне. Ей не приходилось тебя делить. И ты женился на своей истиной, так почему же противишься моему выбору? Если сам этого выбора никогда не делал.

Дракон резко повернулся, в мгновение ока оказался рядом с Бартом и схватил его за грудки. По бледному лицу пошли красные пятна, холодные глаза лихорадочно блестели. Я испуганно выдохнула и попятилась к стенке.

— Не смей… — прошипев это, он поджал губы, заиграв желваками на скулах.

— Прекращай, отец, — в тон ему процедил Барт.

Схватил его за запястья и попытался отцепить от себя. Лорд вдруг усмехнулся. Горько и безвыходно.

— Хочешь поговорить по душам насчет цены выбора? Так вот, Бартоломью, о твоей матери… Той, кто выносила и родила тебя… Она была моей истинной. Но не стала женой.

— О чем ты?..

— Потому что я исполнил свой долг, не размазывая сопли, как паршивый юнец. Я понимал, какие обязанности имел перед родом и подчинился правилам. Как и было положено.

Он отпустил сына, и тот отшатнулся.

— Что значит, моя мать не стала тебе женой? — надтреснутым голосом спросил Барт.

Лорд Эварс раздосадовано скривил губы.

— Нельзя было мне скрывать, заботиться о твоих чувствах. Это из-за меня ты вырос слабаком!

— Отец, поясни! — рявкнул Барт. — Моя мама мне… не мама? Я… я ни хрена не понимаю!

Дракон тяжелой поступью отошел к дивану и оперся рукой на спинку.

— Тебя родила моя истинная. Она умерла в родах. Я запретил Нимерии упоминать об этом. Наказал ей растить моего сына, как родного. Мой единственный наследник… Я старался уберечь тебя от горечи потери.

На нас обрушилась тишина.

Тяжелая, колючая, пробирающая до костей.

Казалось, стало даже темнее в комнате, свет перестал литься в окна, размазываясь по стеклу изморозью.

— Хочешь сказать… Что вычеркнул ту, — Барт тяжело дышал, медленно двигаясь к отцу. — Которая дала мне жизнь? Заставил считать, что холодная, всегда недовольная мной женщина — моя родная мать? Облепил меня ложью с самого рождения!

Я подбежала к истинному со спины и вцепилась в его предплечье.

— Барт, — тихонько позвала, сжав и разжав пальцы. — Посмотри на меня, милый.

Лорд Эварс вскинул острый взгляд, впившись им в меня.

— Да. Именно это я и хочу сказать. — Перевел глаза на сына, — Я был на твоем месте. И сделал правильный выбор.

Барт остановился. Напряженный и твердый как скала. Я чувствовала его каменные мышцы под слоями одежды, начинающие наливаться драконьим жаром.

— Правильный? — в голосе резанула злая усмешка. — Твой выбор привел к смерти истинной пары. Что может быть хуже для дракона?

— Я сохранил мир и трон. Их цена гораздо выше жизни одной безродной девицы.

Лицо лорда превратилось в маску, глаза потускнели. Почему-то я не поверила его словам. На самом деле он считал иначе, мало того, он до сих пор продолжал платить тому давнему выбору собственной душой.

Барт покачал головой и опустил ее, горько рассмеявшись.

Его отец молчал, вновь глядя на меня.

Я крепче сжала руку истинного, став к нему как можно плотнее. Хотелось слиться с ним воедино, чтобы разделить ту боль и разочарование, которые он испытывал.

— Что ж, я пришел сказать, что ты выиграл этот бой. Брачный договор разорван, — проговорил лорд Эварс. — Но ты проиграл войну, Бартоломью. Потому что этими землями испокон веков владели именно Файеры. Именно они отвоевали ее у темных эльфов. Первыми когда-то предъявили на нее права. Вернувшись, они согласны были разделить власть, с учетом союза наследников. А теперь…

— Да плевать, — оборвал речь отца Барт. — Война, так война. Я никогда не стремился к власти, мне не нужно кресло, к которому ты прирос задом за столько лет.

— Тогда можешь забыть о своей принадлежности к роду, — резко проговорил дракон. — Сына у меня больше нет.

С этими словами он стремительно прошагал мимо и покинул комнату, оставив дверь распахнутой.

Я оббежала Барта и встала перед ним. Провела ладонями по его пышущей жаром груди, обхватила лицо и заставила посмотреть на меня. В темных, как штормовое море, глазах стояли злые слезы.

— Ох, милый…

Настойчиво притянув его голову к себе, обхватила одной рукой плечи, приближая одеревенелое тело еще ближе.

Он подался навстречу, упираясь носом в изгиб моей шеи. Спустился ниже, пряча лицо на моей груди и вдруг зарычал, выплескивая кипевшие в нем эмоции. Я запустила пальцы в его волосы и прикрыла глаза. Барт обнял меня за талию, сжимая так сильно, что становилось больно. Но я позволила ему это, понимая, что никак иначе помочь не могу.

Только что разрушилась семья.

Оказалось, истинная лорда Эварса уже давно мертва, заплатив жизнью за рождение их сына. Должно быть, такое будущее ждало и меня. Но Барт сделал другой выбор, разрушив планы отца и, скорее всего, развязав войну.

Стоила ли моя жизнь такого? Я слишком предвзята, чтобы честно ответить на этот вопрос.

— Мне нужно увидеть мать, — безжизненным голосом проговорил Барт. — Посмотреть ей в глаза. Убедиться, что он не солгал.

— Сейчас не лучшее время, наверное…

— Единственное возможное. Потом я уйду и больше никогда не переступлю порог их замка.

— Ты же не думаешь, что он сказал серьезно? Твой отец остынет, все обдумает и…

— Нет, — Барт отстранился и посмотрел мне в глаза. — Это то, к чему я шел уже давно. Вырваться из круга политических обязательств. Я никогда не хотел занимать кресло правления, а будучи наследником Эварсов был обязан это сделать. Ты помогла мне проявить собственный голос, Офелия. К тому же, если бы нас не связала истинность… я бы не смог отстоять свою любовь.

Я перестала дышать, глядя на него широко распахнутыми глазами. Барт впервые произнес слово на букву «л». Понадобилось несколько секунд, чтобы он тоже осознал это. Слегка переменился в лице, словно решая для себя что-то, а затем шагнул вперед, сжал мои плечи и проговорил:

— О, Богиня… Я люблю тебя, Офелия. Неужели еще этого не сказал? Истинность — это так мало, — Барт коснулся лбом моего и прикрыл глаза. — Слишком мало для всего того, что я к тебе чувствую.

Признание прошлось волной огня по телу, концентрируясь в районе сердца. Я приоткрыла рот, вдыхая прохладный воздух, чтобы не сгореть изнутри. Все, что могла бы и хотела сказать в ответ выветрилось из головы, оставляя тягучую пустоту.

Хлопнула дверь.

Вздрогнув, я сжала ткань мантии на груди Барта, интуитивно отказываясь его отпускать. Но он отстранил меня и обернулся, встречаясь взглядом с деканом. Тот вошел в кабинет взволнованным и бледным, словно только что сквозь него промчалось привидение.

— Лорд Эварс покинул замок злой, как стая раненных гарпий. Что тут приключилось, можете объяснить?

— Всего лишь вскрылась правда, — коротко ответил Барт. Вернулся ко мне и быстро поцеловал в губы. — Я должен успеть встретиться с матерью поперед него. Только так можно застать ее врасплох и вытянуть на искренность.

Я кивнула, все еще пребывая в каком-то странном состоянии невесомости. Задержав на мне взгляд, истинный отступил, а затем быстрым шагом двинулся прочь из комнаты.

— О какой правде речь, мисс Вернер? — поинтересовался магистр Ригз, когда шаги Барта утихли.

Я посмотрела на декана, замечая с каким выражением он на меня смотрит. Словно опасается услышать ответ.

— О его маме.

— А что с ней не так?..

— Не уверена, что имею право рассказывать об этом. Спросите лучше Барта лично. Если захочет, он обязательно поделится с вами.

По непроницаемому выражению лица декана сложно было понять его мысли и реакцию на мои слова. Спустя мгновение он просто кивнул и направился к рабочему столу.

— Можете идти, мисс Вернер. Еще успеете на последние минуты зельеварения.

Я поторопилась покинуть его кабинет. От хаотичных мыслей кружилась голова. Барт признался мне в любви, а я ничего в ответ не сказала. Между нами столько всего произошло за последнее время! Не было даже возможности, чтобы остановиться и подумать о своих чувствах. Настоящих, не затуманенных колдовством или магией истинности.

Казалось, совсем недавно я ненавидела его за детские обиды, а теперь…

Что же теперь?

Вспомнить только, как плохо мне было во время вынужденного расставания, даже после попыток заглушить связь с драконом.

Я определенно чувствовала к Барту нечто особенное, чего никогда еще в жизни своей не испытывала. Наверное, это и зовется любовью. Если представить, что он вдруг исчезнет из моей жизни… я умру. Медленно угасну, как уголек, выброшенный из камина.

Вернувшись в аудиторию зельеварения, я сняла чары стазиса с котла. Эликсир конечно же завершить уже не успею, но хотя бы доведу до полуготовности. Тогда можно будет продолжить в следующий раз без порчи составляющих.

Ускорившись, я быстро подготовила ингредиенты в двойном количестве. Довела до кипения мутно-розовую жидкость, забросила в нее содержимое ступки и перешла к рабочему месту Барта. Проделала все то же самое.

К концу занятия оба зелья дошли до нужной кондиции, чтобы можно было заморозить их до следующего раза.

Отлевитировав котлы в лабораторию, где они будут дожидаться следующей недели вместе с другими, я покинула класс.

— Офелия, — окликнул меня Шон уже в конце коридора.

Я замедлилась, позволяя меня нагнать. Френк мельтешил еще у дверей кабинета, болтая с кем-то. Адепты, заполнившие все пространство, мешали разглядеть, с кем именно. Но он наверняка скоро присоединится к другу, ведь в обеденный зал они ходили всегда втроем, занимая один стол.

— Куда делся Барт?

Парень остановился напротив, закрывая меня собой от торопящейся на ужин толпы. Теперь она огибала нас, словно река, встретившая на пути скалу. Шон как раз походил на мощный камень, который сдвинуть с места практически невозможно.

— Он улетел домой. Понадобилось срочно встретиться с… мамой.

— Ага… — дракон слегка нахмурился, задумавшись о своем. Затем вновь взглянул на меня. — Ты как? Нормально все?

— Да.

— Никто не докучает?

Я улыбнулась.

— Ты взял надо мной шефство?

Он неопределенно повел плечом и двинулся вперед, приложив ладонь к моей спине и увлекая за собой.

У дверей столовой к нам подбежала Леона, тут же повиснув на шее дракона и расцеловав его в обе щеки. Следом за ней шла Ада, уткнувшись взглядом в раскрытый учебник. Такой компанией мы заняли столик и принялись выбирать еду в меню. Скоро к нам присоединился Френк.

— Ой, а куда твой парень подевался? — встрепенулась Леона. — Как-то даже непривычно видеть тебя за столом без телохранителя.

Ада фыркнула смехом, наконец убрав учебник в сумку.

— У него дела, — туманно ответила я.

Мы ели и разговаривали о всяких глупостях. В какой-то момент я стала замечать, как девушки за три столика от нас бросают на парней странные взгляды. Две из них прыскают в ладошку, одна не скрывая смеется и подталкивает четвертую — миловидную блондинку, которая медленно заливается краской. Кажется, это адептки с факультета целителей.

Я заинтересованно прилепила к ним взгляд, но на меня никто не обращал внимания.

Наконец, краснеющая немного пришла в себя, отпихнула подружку и встала. Отдернула край юбки, поправила мантию. На лице зажглась решимость.

— Ты проиграла! — долетел веселый голос одной из ее соседок. — Увильнуть не выйдет!

— Давай, Сэм, где твоя смелость! — подстрекнула другая.

Блондинка уверенным шагом двинулась к нам.

— Эм-м-м, — я откинулась на спинку стула и пихнула локтем сидящего рядом Френка. — Не по твою душу, случайно?

Он непонимающе посмотрел на меня, затем перевел взгляд на девицу, как раз в этот момент остановившуюся рядом.

— Саманта! — воскликнул он. — Планы не поменялись? Сегодня тоже играем?

Она глубоко вздохнула, облизнула губы и посмотрела на Френка. Потом на Леону, сосредоточенно выбирающую колечки бананов из фруктового салата. Затем повернулась к Шону. Он доставал из сумки учебник по артефакторике, чтобы доказать Аде, завязавшей с ним полемику, ее неправоту.

Едва он выпрямился, незнакомая мне Саманта вдруг потянулась к нему, обхватила лицо в ладони и звучно чмокнула в губы. Дракон замер, ошарашенно расширив глаза.

— Эй, мы же спорили на нормальный поцелуй! — завопила одна из подружек блондинки.

Та еще раз вдохнула и приникла к губам Шона коротким, но вполне себе настоящим поцелуем.

Леона выронила вилку. Та звучно стукнула о тарелку. За нашим столом образовалась гробовая тишина, а вот девчонки-целительницы заголосили и захлопали в ладоши.

Шон оттолкнул девушку и вскочил, схватившись за запястье. Стул с грохотом упал на пол. Саманта тоже сжала правое плечо и отшатнулась на несколько шагов.

— Твою мать! — воскликнул побледневший дракон.

Он шокировано смотрел на поцеловавшую его блондинку, которая начала снова краснеть.

— Я… я… — она задышала чаще, бросила затравленный взгляд на Леону, у которой был такой вид, словно ее вот-вот стошнит. — Я думала, что вы… это всего лишь спор.

Я растерялась. Почему Шон так отреагировал на поцелуй? Мы не раз играли в ту же бутылочку, где приходилось целовать чужих парней и девушек. Да и развлечения на спор, вроде «правды или действия» были очень популярны среди адептов академии.

Леону я, конечно, понимала. Непонятная девица вдруг подходит и впивается в губы Шона! К такому посреди ужина никак нельзя быть готовой. Но вот реакция всех остальных…

И тут до меня дошло.

Саманта мотнула головой и отвернулась, быстрым шагом покидая зал. Шон стоял на месте, как вкопанный. Он тяжело дышал и смотрел ей в след.

Леона начала медленно бледнеть.

Я ни разу не видела ее такой… испуганной? Серьезной?

Она встала, взяла Шона за руку и убрала его одеревеневшие пальцы с запястья. На коже горел браслет, сплетенный из рун истинности.