2

В строгом, холодном имении Моравен у меня не было подруг. С нами приехали несколько слуг, но из тех, кто без детей.

Со смерти матушки я осталась предоставлена сама себе и в тёплые дни влезала на горы, чтобы полюбоваться совсем иным морем, пенным и холодным. Или каталась верхом по лесным тропам.

Мне было лет четырнадцать, когда случилось то странное событие.

Однажды на прогулке моя немолодая, вечно спокойная кобыла вдруг взбрыкнула. Встала на дыбы, после подкинула в воздух круп, будто ужаленная. Не удержавшись, я вылетела из седла.

Лошадь горестно заржала и рванула вперёд, а я, сделав в воздухе кульбит, рухнула на каменную тропу.

Ногу обожгло нестерпимой болью.

– Улька, куда ты, вернись! – прокричала я вслед, да кобыла уже скрылась за деревьями.

Я попыталась подняться, но ногу пронзила такая дикая боль, что я тут же рухнула обратно.

Отчаяние захлестнуло. Никто не придёт на помощь, никто не знает, где я, если бы вдруг и решил бы меня поискать! Но Рассанда никогда не интересовалась, почему я не вышла к ужину или как моё здоровье.

– Улька, Улька! Вернись! Сюда! – отчаянно звала я, срывая голос.

– Шенна, – послышалось вдруг, и я вздрогнула от неожиданности.

По дорожке ко мне приближался паренёк моего возраста. И как я его не заметила?

– Откуда ты? – удивилась, сжимая зубы, чтобы не стонать.

– Оттуда, – он неопределённо махнул рукой назад.

– Кто ты? – я искренне попыталась припомнить.

– Сын конюха, – отозвался он, присев рядом. Осторожно пощупал мою ногу и выдал приговор: – Перелом. Возможно, кость раздроблена.

От бессилия захотелось выть. Если бы меня учили магии, я бы давно уже умела справляться и с переломами, и с более серьёзными травмами! Но сейчас лишь пыталась влить в ногу свою силу, да та мало что давала. Разве только боль чуть уняла. Я не знала, как правильно её распределять, как сращивать кости, собирать вместе осколки.

Одного детского желания уже не хватало, казалось, я что-то утратила, пока не могла обучаться.

– Тебе бы фамильяра, – проговорил вдруг парень. – Магия так и бурлит.

– Ты чувствуешь? – удивилась я. Присмотрелась.

Светлые взъерошенные волосы и неожиданно тёмные, почти чёрные глаза. Прежде я никогда не видела его, и в то же время ощущала в нём что-то знакомое.

Он взял несколько палок, стянул с себя рубаху, вернув на место жилетку. И примотал рубахой палки к моей ноге, чтобы я не могла её согнуть.

– Вот так, – произнёс. – Идём, я помогу тебе дойти.

– Как тебя зовут? – пробормотала я.

Паренёк помолчал. После отозвался странным тоном:

– Нэй.

– Очень приятно, я Амберли.

– Я знаю, – серьёзно кивнул он.

Мы поковыляли по тропке к замку. И через несколько минут выбрались на поляну.

На ней лежала кобыла.

– Улька! – вскрикнула я, попыталась кинуться к ней, но Нэй удержал.

– Она мертва.

Действительно, мой дар донёс мне это спустя мгновение. Слёзы навернулись на глаза. Улька... где я сейчас, в голодное военное время, возьму другую лошадь? Моя единственная отрада... Что с ней произошло?

– Её укусила змея, – словно отвечая на мои мысли, откликнулся Нэй.

– Змея? – пробормотала я, всё ещё не в силах поверить.

– В этих местах много разных змей, – кивнул Нэй.

До крепости мы добрались далеко за полночь, уже в полной темноте. Все силы я тратила на передвижение, Нэй пыхтел, принимая на себя почти весь мой вес, и нам было не до разговоров.

В голове темнело от боли, и дорога казалась просто бесконечной. А у крепостной стены ждал ещё один удар.

Дверь оказалась наглухо закрытой, и как мы ни стучали, никто не откликнулся.

Здесь теперь не было гарнизона. Почти всех стражников призвали на войну, из мужчин осталось лишь несколько слуг. И они не были готовы открывать ночью дверь в ответ на пугающие крики.

Нэй наломал ветвей и устроил меня на них. Обнял, согревая в предутреннем холоде, и, уставшая и обессиленная, я заснула.

На утро его уже не было. Наверное, за помощью пошёл, решила я.

Но возвращения так и не дождалась. Вскоре ворота отворились. Служанки ехали за продуктами.

– Шенна Амберли! – воскликнула одна из них, обнаружив меня.

Слуги засуетились, запричитали, отнесли в комнату.

Я всё выглядывала Нэя, порывалась сказать о нём, но они суетились вокруг моей больной ноги. Уложили в кровать, накормили, напоили.

Я почти заснула в тепле, когда все вдруг замолкли и вытянулись.

Не видя, скорее почувствовала появление Рассанды. Это был едва ли не единственный случай, когда она зашла в мою комнату.

– Кто тебя спас, Амберли? – спросила, приблизившись к кровати.

– Нэй, сын конюха. Нужно отблагодарить его!

Рассанда остановила на мне пристальный взгляд.

– У нашего конюха нет сына, – отозвалась.

Я ощутила, как мурашки побежали по спине. Может, сын какого-то другого конюха?

Но я знала, чувствовала: нет. Этот мальчишка слишком странный. И я точно когда-то встречалась с ним.

Бросила взгляд на ногу, вдруг сообразив, что палки больше не поддерживают её. Может, он и вовсе мне примерещился?!

Но нет. Похоже, это служанки сняли страшную конструкцию. Палки стояли за кроватью.

Чуть наклонившись, Рассанда сняла со спинки рубаху, которой Нэй перевязывал мою ногу. Присмотрелась, пристально, не то принюхиваясь, не то разглядывая магическим зрением.

Вдруг сжала её, развернулась и двинулась из комнаты, не выпуская из рук.

А я почти сразу отключилась благодаря отвару, который приготовила кухарка. Чтобы боль немного снять.

Проснулась ночью. Рядом – никого, я попыталась подняться, но нога распухла, посинела и откликалась острой болью.

Попробовала позвать кого-нибудь, но вся крепость уже спала. Слёзы щипали глаза от боли и обиды. Помогая ноге своей магией, я всё-таки кое-как поднялась. С трудом сделала шаг.

– Ну что ты, тебе нельзя! – раздался голос, и меня подхватил под руки невесть откуда взявшийся Нэй. – Зачем шину сняла? Нога должна быть в покое и не двигаться.

Я совершенно не помнила, кто и зачем снял мне повязку. Только слова сводной сестры...

– Рассанда забрала твою рубашку, – выдала тут же. Нэй поморщился, а я обличающе глянула на него: – И сказала, что у нашего конюха нет сына!

Нэй не ответил. Молча помог мне добраться до туалетной комнаты и деликатно вышел за дверь.

А когда я вернулась в кровать, соорудил новую «шину». Из аккуратных дощечек и чистой ткани.

– Где ты её взял? – пробормотала я, касаясь пальцами тонкой, приятной материи. – Рассанда не любит, когда что-то берут без её разрешения. У неё всё под учёт и...

– Это не у неё, – отозвался Нэй. – Просто не показывай никому. И вообще... лучше не говори обо мне.

Уложив меня в кровать, он сел рядом и ждал, пока засну.

А наутро его опять не было. Казалось, это какое-то наваждение, мара, моё больное воображение. Если бы не повязка, которая осталась на ноге!

Рассанда больше не заходила, служанкам дела не было до «шины». А Нэй продолжал появляться ночами, сначала часто, потом всё реже. Словно сон или... сотканный из магии морок.

Больше месяца я пролежала в кровати. Сестра не озаботилась докторами, и если бы не моя целебная водная магия, я, наверное, и вовсе не вылечилась бы. Уж точно осталась бы хромой.

Но боги смилостивились, со временем я смогла подняться, расходиться. Кость срослась, нога перестала болеть – даже шрама не осталось. Разве что на душе.

За это время я осторожно опросила всех, кто заглядывал ко мне занести поесть или помочь помыться. Но никто не знал ничего ни о каком Нэе.

Вынужденная оставаться дни напролёт в кровати, я поклялась себе овладеть лечебной магией. И первые мои эксперименты были на себе самой – без книг, без учителей. Как получалось.

Как тогда, в детстве.

Рама я не забывала ни на миг. Жадно ловила слухи, которые пусть с опозданием и перекрученные, но всё же доползали и до крепости Моравен. Ловила хотя бы похожие драконьи имена, безумно хотела узнать его фамилию. Что с ним стало. Отчего-то знала, чувствовала: он не погиб. Точно не упустил шанс, который я ему подарила. Сбежал, выжил.

Мечтала, что он придёт, лёжа в постели, когда единственным собеседником оставался Нэй. Но чем дальше, тем больше понимала: это невозможно.

Видимо, он был сыном кого-то из генералов драконов. Разумеется, женитьба на человечке – вовсе не то, что придаст ему вес в глазах сородичей.

Да и моё собственное отношение к драконом спустя годы становилось отнюдь не доброжелательным. То, что доносилось с фронтов, вызывало ужас и отвращение.

Наступили холода, когда я смогла нормально ходить, не опираясь ни на какие костыли или палки.

А Нэй вообще перестал появляться.

И едва ощутила себя в состоянии, я бросилась туда, где мы с ним встретились. Надеясь если не рассмотреть магический след – сколько времени прошло, уже и не осталось никаких следов, наверное. То хотя бы попытаться снова позвать его.

Это было не слишком разумно, и всё же я не могла не попробовать хоть что-то!