7

Лето. Как и тогда, девять лет назад. В южном имении Тиссен, правда, было намного теплее. Но сегодня выдался на редкость пригожий день.

После обеда Рассанда приказала запрячь трёх лошадей из оставшихся в конюшне пяти. И вместе с господами драконами отправилась объезжать принадлежащие ей земли.

Нэй обещал незаметно проследить, но днём в открытой местности это не так-то просто. Летучая мышь может привлечь внимание.

Вернулись драконы к ужину, правда, в зал выходить не стали – Рассанда направила слуг с подносами к ним в комнаты. Сама тоже закрылась у себя.

Дожидаясь Нэя, я покачивалась на верёвочных качелях, которые соорудил для меня несколько лет назад старый слуга, заготавливавший дрова на зиму. Пожалел одинокую девчонку.

Старика давно уже нет в живых, а дощечка до сих пор раскатывается на верёвке на самом краю двора, у стены, увитой виноградом. В бойницу даже море внизу можно рассмотреть.

– Уютное местечко, – раздался голос, и я вздрогнула.

Фиран-Сане! Так тихо приблизился, я даже не заметила. И Нэй где-то запропастился, знак не подал...

– Одно из любимых, – согласилась я, настороженно поглядывая на него.

Фиран подошёл, взялся за верёвку, словно собираясь меня раскатать.

– Как съездили? – поинтересовалась я, желая узнать хоть у кого-то.

– Ваша сестра молодец, – серьёзно откликнулся мужчина, всё-таки осторожно подталкивая качели. – Молодой женщине в тяжёлые военные годы сохранить такое имение жизнеспособным – нелёгкая задача. Я видел много разорившихся усадеб, которыми владели сильные шенны.

А ведь и правда. Я никогда не задумывалась, как Рассанде даётся ведение хозяйства. Она не подпускала меня к управлению, не позволяла ни в чём участвовать, и с детства я восприняла это данностью. Просто старалась поменьше с ней контактировать.

А с тех пор как при помощи Нэя стала овладевать целебной магией, и вовсе стремилась не зависеть от сестры.

Слуги иногда передавали мне просьбы прийти в ближайший городок Сант, кому-нибудь помочь. В основном беднякам, конечно, так как дипломированным специалистом я не была.

Более зажиточные горожане и шенны окрестных поместий предпочитали опытных целителей. Но с ними во время войны стало туго, почти всех призвал на службу король, поэтому какие-то деньги я зарабатывать могла. Благо, Рассанде не было до меня дела.

– Рада, если вы с лэем Эрлингом остались довольны, – отозвалась я. И осторожно спросила: – Надолго ли вы тут задержитесь?

– Как лэй решит, – пожал плечами дракон.

– Задача фронда во всём соглашаться? – я очень старалась, чтобы в голосе не звучало колкости и неприязни. Впрочем, этот странный мужчина удивительным образом глушил их. С ним было просто приятно разговаривать, находиться рядом.

– Что вы, – засмеялся Фиран. – Как раз наоборот. Задача фронда – анализировать, оспаривать и критиковать. Предлагать правителю иную точку зрения.

Критиковать правителя? Попробовал бы кто-нибудь покритиковать нашего короля! Ну, когда он был ещё жив, разумеется. Это звучало так странно, что несколько мгновений я смотрела на дракона, представляя, как он критикует грозного Эрлинга. А тот его сходу к палачу. Голову отсечь.

Фиран не отводил взгляд, и я решила осторожно подвести к теме, которая больше всего меня интересовала.

– Зачем вы здесь? – пробормотала.

– Самому интересно, – усмехнулся он. – Как по мне, мы узнали достаточно.

Странное, приятное ощущение, едва синеватые пряди в волосах. Глаза – будто сто лет знакомые. Я читала об этом эффекте зеркальных драконов, но испытывать его было очень удивительно! Так и хотелось погрузиться в отражение себя, в то, что резонирует со мной, и наслаждаться.

Сколько магов, говорят, попадались на эту удочку. Из зеркальных драконов лучшие разведчики.

– Вы – зеркальный дракон? – спросила я, не столько желая получить подтверждение, сколько разбить эту обволакивающую симпатию.

Он удивлённо приподнял бровь, и на миг мне привиделось совсем иное лицо. Волевое, с резкими скулами и серебристыми глазами.

Лишь на миг.

– Вы слишком быстро меня разгадали, – усмехнулся Фиран, и голос снова звучал приятно, располагающе. – Это удивительно. Обычно маги видят во мне отражение себя и либо очаровываются мною безмерно, либо наоборот – раздражаются неимоверно. Это уж кто чем наполнен.

– Я читала о таких... как вы, – отозвалась с улыбкой.

– Редко кто способен теоретический опыт сразу применить на практике.

– У меня не было другого выхода, – вздохнула я.

Так и хотелось рассказать ему всё, переложить на него часть забот.

Опасное воздействие его зеркальной силы. Сколькие попадаются на этом!

Счастье, что зеркальных драконов слишком мало.

Вечерело, на небе начали зажигаться звёзды. Во дворе – светильники.

– То есть, лэй Эрлинг не поделился с вами целью своего визита к нам, – усмехнулась я, беря себя в руки и возвращаясь к интересующему меня вопросу.

Не хотел критики, не иначе. Впрочем, я предпочла этого не озвучивать.

– Нашей целью было выяснить, действительно ли вы дочь адмирала Тиссена. Чтобы принять верное решение насчёт нашего пленника. Полагаю, решение лэй Эрлинг пока ещё не принял.

– Мы можем как-то ускорить этот процесс?

Зеркальный неожиданно засмеялся. Он по-прежнему располагал к себе, я ничего не могла поделать с исходящим от него обаянием. Сколько ни напоминала себе, что передо мной враг. Хитрый, жестокий, коварный. Но говорить с ним было приятно. Как с давним, хорошим другом.

– Сомневаюсь, – отозвался. – Никто не может повлиять на лэя Шепре. Он всегда поступает, как считает нужным.

– А у него... какая сила? – рискнула спросить я, раз уж зеркальный источает обаяние и желание поддерживать беседу.

Его лицо на миг помрачнело.

– Не уверен, что могу ответить на ваш вопрос, – проговорил Фиран. – В своё время он побывал в Тартре.

Тартр! Воспоминания захлестнули. Именно от Тартра я спасала Рама! А что произошло с Шепре?

– Как такое возможно? – воскликнула. – Как он туда попал?

– Об этом без его разрешения я рассказывать не буду. Он – один из немногих драконов, кому удалось оттуда вернуться. После этого его магия очень изменилась. Но он не остановился. Отправился в Лиос. Договариваться с друидами. И оттуда тоже вернулся. На данный момент он – сильнейший из драконов.

Фиран замолчал, бросил взгляд в небо.

– У вас тут много летучих мышей, – усмехнулся, как мне показалось, с долей сарказма.

Вообще-то, всего одна... Я испуганно прислушалась к себе. Действительно, Нэй! Эти ящеры чуют его, не получится следить за ними!

– Летучие мыши безвредны, – отозвалась я, стараясь не выдать волнения.

Фиран замолчал, покачивая меня на качелях. Внутри зудело, крутилось желание расспросить, не знаком ли ему дракон по имени Рам. Но давний страх выдать свою тайну, привычка молчать и скрывать, и сейчас сковали мой язык, удерживали от неосмотрительного вопроса.

– Проводить вас до ваших покоев? Поздно уже, – не знаю, то ли присутствие Нэя поубавило желание дракона разговаривать со мной, то ли мои вопросы.

– Благодарю, это лишнее, – отозвалась я, намеренно не поднимаясь с качелей.

Хотя Мышиный камень в кармане нагрелся, и в сознание усиленно стучали мысли Нэя.

«Амбер!» – тревожное.

Дождавшись, пока Фиран уйдёт, я поспешила к себе в спальню и активировала камень. Сам фамильяр осторожно протиснулся в щель в дверях и присел на моё плечо, не принимая человечий облик.

Перед нами прямо в воздухе возникли сотканные из магии образы обоих драконов, такие, какими видел их сверху Нэй.

Они восседали в креслах в полукруглом эркере гостиной, которая объединяла их спальни, за небольшим круглым столом. Ужинали, разговаривая.

Остальной обстановки мне не было видно – кроме окон в эркере, сквозь которые просматривалось море.

Как это в духе в Рассанды! Держать столько лет гостевые комнаты пустующими, но не позволить мне занять их. Даже когда я просила поселить меня туда, откуда видно море. Хоть на время.

– ... Это всё, что я о ней узнал, – говорил зеркальный. – Почти сразу после начала войны девчонку с матерью привезли сюда. Вскоре мать умерла.

– Сколько ей было?

– Амберли – двенадцать. Матери... вроде довольно молодая. О её смерти ходят нехорошие слухи.

Я недоумённо поморщилась, бросила взгляд на Нэя. Он переступил с лапки на лапку, оставаясь на моём плече.

Это какие такие слухи? Мне ничего не говорили!

Шепре кивнул, будто о чём-то догадываясь, и снова пристально посмотрел на Фирана.

– Между сёстрами, как ты понимаешь, не заладилось, – продолжал зеркальный. – Старшая не захотела учить младшую магии. Но та каким-то образом смогла научиться сама.

– Какой у неё дар?

– Целительский. Лечила прислугу, говорят, вполне успешно.

– А мать не вылечила, – многозначительно проговорил Эрлинг.

Да что он знает! Будто я не хотела, будто не старалась! Не умела просто. Не хватало силы! Будто я сама потом не плакала из-за этого ночами!

Драконы снова переглянулись. После Эрлинг вдруг задрал голову вверх и посмотрел прямо на меня... точнее, конечно, на Нэя. На потолок, где тот прятался.

– Странно, – произнёс, сузив чёрные как ночь глаза. – Я снова чую присутствие Лиоса.

Ничего себе!

– А я чую летучую мышь, – отозвался Фиран, и по его губам скользнула едва насмешливая улыбка. – Что-то они здесь разлетались.

– Хочешь изловить? – изогнул бровь Шепре. – Тогда...

Он вдруг прервал собственную мысль, отложил столовые приборы. Глаза расширились.

– Летучая мышь... Амберли Тиссен... целительский... – пробормотал, будто что-то вспомнил или осознал. Схватился рукой за грудь, нащупывая нечто невидимое под одеждой.

Чёрные глаза сверкнули, зрачки вытянулись, пульсируя. Показалось, из их глубины исходит странное, зеленоватое свечение.

Эрлинг огляделся, едва нахмурившись и в то же время как-то ошалело. Я вцепилась в подлокотники кресла, ничего не понимая.

Что произошло? Что с ним? Такое ощущение, будто прикоснись к нему – и услышишь грохот сердца! Почему-то вспомнились слова Сельвы. Хоть бы он у нас тут не стал ничего громить!

Эрлинг больше не выглядел спокойным, немного отстранённым, как всё это время. Казалось, он готов сорваться и мчаться куда-то.

И зрачки. Зрачки продолжали пульсировать, в зеленоватых отблесках со дна его глаз это было слишком хорошо видно. Завораживающе. Пугающе.

Даже его фронд показался мне озадаченным такой реакцией своего собеседника.

Эрлинг бросил на него требовательный взгляд:

– Мне нужен её портрет тех лет.