16

Ожидал ли Амоа, что Киара каким-то образом узнает о том, где и с кем он был, чем занимался в библиотеке? Да. Но не ожидал, что узнает так скоро. Каким образом ей это удалось? Какие-то следящие чары?

Это умерило пыл, заставило успокоиться. А уж когда он понял, на какое веселье его позвали…

При желании Амоа мог уложиться в пять минут. Но как устоять перед удовольствием растянуть пытку?

В конце концов Киара не выдержала:

– Они больше ничего не скажут, оставь. – Ее голос не дрожал, но лицо было бледным.

Он мысленно поаплодировал королеве. Признаться, думал, она остановит его раньше. Не всю информацию можно выманить гипнозом, а чтобы залезть глубже, приходится применять больше изобретательности.

– Ты… вы уверены, Ваше Величество? – скривился Амоа, посмотрев на застывшую у дверей охрану.

Когда он был правителем, то распустил почти всю армию Ниана. Это оказалось ошибкой. Не то чтобы ему требовалась защита, но оставшиеся без работы бывшие военные, которые ничего в жизни не умели, кроме как грабить и паразитировать на народе, быстро перешли на сторону врагов.

– Судя по тому, что они ничего не сказали, к нам прислали самых бесполезных. Но в Триленде есть наши представители. Не хотелось бы, чтобы их убили в ответ, – Кая поморщилась. – К тому же если Ирилу удастся захватить их корабль, тебе еще будет чем заняться.

Амоа не сдержал усмешки. Такая Киара ему нравилась больше, чем та, которая раздавала еду и прощала врагов. Она была ближе и понятнее. В ней чувствовались огонь, страсть, а в глубине глаз виднелось нечто знакомое, то, что он не раз видел в отражении зеркала. Что это было?

Ирил поручения своей королевы выполнить не сумел. Как оказалось, в успех дипломатической миссии ни Ниан, ни Триленд не верили, поэтому корабли уплыли, едва высадив послов на берег.

Киара созвала Совет. Амоа это уже было неинтересно. Длинные заседания, разговоры ни о чем. Кажется, королеве действительно предлагали сдать его на родину. Амоа даже задумался: а что бы сделал он на ее месте? Если выбросить из расчетов ритуал, проклятие и все, что их связывает?

Помечтать было приятно. Он представлял себя правителем Ниана, Киару – одной из наложниц. Отдал бы он ее, если бы в противном случае ему угрожали войной? Ответ был единственно верным. Конечно, нет. Раз какие-то глупцы хотят войны, они просто обязаны ее получить. И тот, кто посмел его шантажировать, умер бы самой мучительной смертью.

Приближалась коронация. Аристократы были взбудоражены вестью об ультиматуме. Киара целыми днями где-то пропадала, а Амоа впервые за все время, проведенное в Диагоне, задумался о том, что с ним действительно что-то не так. Какие-то мелочи, детали в собственном прошлом, которые не складывались. Что-то, что, казалось, лежало на поверхности, не давало покоя.

Сначала он не замечал этого, потому что был подавлен, оказавшись без магии в руках жалких работорговцев, посмевших решать его судьбу. Затем слишком сосредоточился на том, чтобы найти лазейку в связавшем его ритуале. А сейчас со всей ясностью понял: то, что его сдерживает, – это не ритуал. Это что-то другое. Если амулета подчинения на нем нет…

Мысли об этом всегда заканчивались тупой болью в висках, он становился рассеянным, путался в коридорах замка, осознавая, что пришел не туда, куда собирался. Подгорный король, что за ерунда с ним происходит? Неужели Амоа действительно забыл нечто важное?

Раз за разом все его мысли возвращались к Киаре. В какой-то момент мужчина понял, что она – ответ на тот вопрос, который он не может сформулировать.

В вечер перед коронацией, когда они готовились ко сну, он заметил лежавшую на туалетном столике книгу – последнее время Кая часто утыкалась в нее, медленно листая страницы. Талмуд выглядел до боли знакомо. Он уже видел его раньше. Возможно, даже читал.

– Это и есть та книга, по которой ты готовила ритуал?

– Что? – Киара, стоявшая у окна, встрепенулась, глаза ее покраснели, распущенные волосы пушились во все стороны.

Амоа нахмурился. Она что, не высыпается? Или просто слишком нервничает перед завтрашним днем?

Глупая серая птица в клетке начала стучать клювом по прутьям, привлекая внимание. Он считал, что будет милосерднее свернуть животинке шею, но Киара продолжала ее подкармливать и пытаться вылечить.

– Я спросил, откуда ты брала описание ритуала, которым связала нас. Отсюда? – Он потряс фолиантом, на что Кая рассеянно кивнула. – А тут не написано, каковы критерии выбора? Ты ведь говорила, что пробовала многих.

– Ауры должны совпадать. Вернее, наоборот. Не совпадать. То есть совпадать, но быть разнонаправленными. – Она запустила пальцы в волосы и снова отвернулась. – Я сделала кольцо-определитель, находила тех, на кого оно указывало. Но все было мимо. Отклик от кольца шел слабый. А потом увидела тебя.

Киара потянулась к оконной раме, открывая ее. В комнату ворвался холодный ветер.

– Совпадать, но быть разнонаправленными…

Амоа открыл наугад несколько страниц, полистал их. На глаза попались силуэты мужчины и женщины. «Мужское и женское начало имеют разные направления», – гласила подпись под рисунком. Он действительно уже читал это, хоть и не помнил толком. Вот только где? Амоа отложил книгу и шагнул к Киаре.

– Переживаешь насчет завтра? – Он положил руки на плечи девушки, слегка сжал, разминая затекшие мышцы.

От прикосновения кончики пальцев слегка закололо. Мужчина невольно облизнулся, вдыхая тонкий аромат ее волос. Сегодня это был ментол.

Ему нравилось, как Киара реагирует на его прикосновения, как начинает путаться в словах, ластиться, как дикая кошка. Если бы эта проклятая связь не действовала таким же образом и на него, Амоа, пожалуй, и не думал бы о том, чтобы ее расторгнуть.

– Это так очевидно? – усмехнулась Киара, по-прежнему глядя в распахнутое окно.

Под окнами кто-то затянул заунывную песню о бравом рыцаре, который ушел на войну и оставил возлюбленную на попечение лучшего друга.

Королева при первых же фальшивых нотах вздрогнула и потянулась закрыть раму.

– Отлично ж поют, что ты, – усмехнулся Амоа и, чуть прокашлявшись, протянул: – «Бравый рыцарь возвращался, друг с невестой кувыркался…»

– И ты туда же, – не удержалась она от смешка, подходя к кровати. – Но голос у тебя поставлен отменно, надо признать. Лучше спой мне что-нибудь на вашем родном языке, чтобы я не понимала смысла.

Почему бы нет? Амоа задумался, а затем выдал два куплета самой скабрезной песни, которую только знал.

Киара залезла на кровать с ногами и, обхватив себя за колени, слушала его, полуприкрыв глаза.

– Красиво… – прошептала, когда он пропел последнюю строчку. – И о чем эта песня?

– О любителе свиней. «Любителе» во всех смыслах, – ехидно усмехнулся Амоа.

– Фу… – Киара сморщилась, как будто проглотила жука, и, подхватив подушку, запустила прямо в него. – Лучше бы не спрашивала!

– Я еще перевести могу, – он поймал на лету подушку. – Там есть такая строчка: «И он, спустив штаны, вошел в свинарник, чтобы выбрать себе невесту попикантней…»

– Фу! И ты туда же… – Подхватив вторую подушку, она упала в нее лицом.

– Я? – Мужчина понял, о чем речь.

– Это я не тебе, – Кая смутилась. – Не обращай внимания.

– Не мне? – Амоа приподнял одну бровь и, приблизившись к ней, сел рядом.

Киара не ответила и, когда он собирался повторить вопрос, резко сменила тему:

– Чем ты занимался с Ником… тогда, в библиотеке?

– А ты не знаешь?

Она в первый раз подняла эту тему, а Амоа был уверен, что ей уже все известно. Но если нет, то откуда она вообще узнала про то, где и с кем он был?

Кая покачала головой.

– Скажешь?

– Скажу, – ответил мужчина и пожал плечами.

Может быть, отсутствие артефакта подчинения – следствие ее глупого ритуала, и тут совсем нет тайн и загадок, которые он навоображал себе? Киара просто подтвердит это, и он перестанет изводиться бессмысленными думами.

– Скажу, если ответишь, откуда вообще узнала об этом. Что? Нет? Тогда можешь попробовать мне приказать. – Киара тяжело вздохнула, отвернулась и улеглась на край кровати. – И даже ничего не пожелаешь перед сном?

Он был уверен, что она сыронизирует в ответ. Обычно королева легко включалась в перепалку, виртуозно подбирая ответы к его язвительным замечаниям, но на этот раз она молчала. Амоа свел брови, наблюдая за ее напряженной фигуркой, застывшей на кровати.

А ведь она правда переживает. Завтрашняя коронация, давление со стороны тех, кто называет себя советниками, люди Диагона, которых надо будет прокормить грядущей зимой.

Мужчина осторожно лег рядом, провел рукой по ее обнаженному плечу. Он ожидал, что она отстранится, но девушка лишь ближе прильнула к нему спиной.

«А ведь приручить ее может быть не так уж и трудно…» – мелькнула рассеянная мысль.

Не сорваться и не начать брать больше, чем то, на что Кая сейчас готова, было невероятно сложно. Но ведь не зря говорят, терпение – добродетель.

А он мог быть очень терпеливым, если знал, что рано или поздно все будет так, как нужно ему.

Амоа пытался вспомнить собственную коронацию, но не смог. Была ли она? Или он просто пришел, сел на трон и удовлетворился этим? В отличие от Киары, которая за время правления не устроила ни одного самого скромного праздника или бала, он торжества любил. Приглашал танцоров, певцов. Может, поэтому королева такая дерганая? Она просто не умеет отдыхать.

Конечно, Киару можно понять – страна ей досталась не в лучшем состоянии. Народ, собравшийся на площади, выглядел не слишком счастливым. Осунувшиеся серые лица, грязные оборванные одежды. И это жители столицы? Или на коронацию согнали оборванцев со всей страны?

Амоа, признаться, не думал, что здесь все может быть настолько плохо. И в свете этого постоянные «выходы в народ», которые устраивала Кая, становились более понятны.

При его правлении хотя бы никто не голодал, денег было предостаточно, и даже налоги он перестал собирать, потому что шахты Валаада были полны золота, на которое Амоа мог купить что и кого угодно.

Да, недовольных его политикой тоже было много. Военные, оставшиеся без работы, мятежники, и те, кто считал, что правитель в своих развлечениях заходил слишком далеко… Но в основной массе народ при нем жил неплохо.

В этом не было большой его заслуги, и, мысленно сравнивая себя с Киарой, Амоа чувствовал неловкость. Она действительно делала много и очень старалась. Но это не отменяло того, что веселья в ее жизни явно не хватало.

На нескольких наскоро сколоченных помостах поставили музыкантов. Аристократы высыпали на большой открытый балкон, возвышавшийся над площадью. Киара прочитала речь об обещании защищать народ всеми силами и клятву в верности.

Последняя фраза была формальностью, видимо, все местные короли так говорили, но Амоа она показалась отчего-то ужасно поэтичной:

– Я буду предана стране до тех пор, пока последний человек в Диагоне не отвернется от меня.

Нианец наблюдал за происходящим, стоя в стороне от основной массы холеных аристократов. В нескольких метрах от себя он заметил блондинку из местного архива. Вайоли в кои-то веки была в чистой, хоть и мятой одежде и с не слишком аккуратной, но все же прической. Заметив, что Амоа на нее смотрит, девушка побледнела и постаралась скрыться в толпе, но в итоге лишь запнулась и задела какую-то вазу.

Мужчина хмыкнул, но не стал догонять девчонку. Скорее всего, Киара узнала об экспериментах в библиотеке не от нее. Но все же… Что значило ее «никому не сказала, кто вы»? Его драконью сущность скрывает скорее Киара, чем он.

Коронация подошла к заключительной стадии. Киаре под торжественную музыку надели на голову венец, украшенный драгоценными камнями.

Народ разразился одобрительными криками, люди хлопали, топали. Королеве удалось меньше чем за месяц завоевать их сердца. Возможно, план раздавать еду был не так уж и плох. Или она делала что-то еще, а Амоа не заметил?

Кая встала, сказала еще пару слов, а затем выстроившиеся по кругу аристократы начали передавать из рук в руки большой кубок с вином. Это был символ общей крови, родственности, которая, видимо, связывала всех благородных. Амоа как один из членов Совета тоже был вынужден взять этот кубок и передать следующему.

Когда вино было у него, чуть втянул носом воздух и поморщился. Так и тянуло приторной сладостью. Местные виноделы сухое вино не признавали, норовя в него чего-нибудь добавить. Отвратительная традиция.

Наконец кубок оказался у Киары. Она подняла его высоко над головой, салютуя своему народу. Снова приветственные крики, топот, скандирование имени королевы. Киара пригубила вино, сделав несколько глотков. Лицо ее вдруг побледнело, она схватилась за горло, роняя бокал на каменный пол.

Амоа почувствовал, как что-то больно кольнуло внутри, и железные тиски сжали сердце и легкие. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Киара. Нет. Она не может. Не должна.

Кто посмел отравить его королеву?!

Потребовалось несколько мгновений, чтобы оказаться рядом. Амоа был тем, кто подхватил ее, не дал упасть.

На балконе началась паника, шум, гвалт.

– Проверьте кубок! Вино отравили!

Люди на площади не сразу поняли, что произошло, но очень скоро дошло и до них. Поднялся возмущенный гул, народ начал неистовствовать.

В глазах Амоа потемнело, он утробно зарычал, как раненый зверь, готовый разорвать любого, кто просто приблизится.

На кончиках пальцев заплясал огонь. Вокруг, словно по волшебству, образовалось свободное пространство. Никто не рисковал подойти ближе.

Амоа проверил пульс – жива, дышит, просто без сознания.

Татуировки на его теле начали светиться, трансформация была близко. Все его естество требовало обратиться в ящера и утащить Киару, унести туда, где он сможет позаботиться о ней, выходить. В драконьей ипостаси его кровь сильнее любого яда.

Но когда момент перехода начался, на него резко накатила слабость.

Проклятие! Он ведь не может обратиться без прямого приказа!

– Где здесь врач? – рыкнул Амоа.

Вперед вытолкнули старичка. Тот на дрожащих ногах подошел к ним, потрогал пульс лежавшей без сознания девушки:

– Надо определить яд, универсальных противоядий не бывает… – донеслось сбивчивое бормотание.

Издав полный боли глухой рев, Амоа подхватил Киару на руки. Люди перед ним расступались, никто не попытался его остановить.

Мужчина даже подумал, что, если бы он сейчас свернул королеве шею, аристократы лишь вздохнули бы с облегчением.

Он отнес Киару в ее комнату, уложил на кровать. Сам сел рядом, взяв ее за руку. Она выглядела спящей. Разве что непривычно бледная кожа и потерявшие краски губы выдавали ее состояние.

Он еще раз потрогал пульс, приложил руку ко лбу – лихорадки не было. Нельзя же просто так сидеть и смотреть! Возможно, счет идет уже на минуты.

Амоа встал, сам не понимая себя. Принялся ходить по комнате. Разве ему не будет лучше, если Киара умрет? Разве не об этом он мечтал, когда только понял, что за ритуал провела девчонка?

Но, смотря на Каю, Амоа понимал, что это неправильно. Что он должен ее спасти. Какое-то внутреннее чутье твердило, что он оказался здесь не случайно. Киара не случайно выбрала его.

Постучали. Вошел доктор, принес лекарства, склянки.

– Вы выяснили, что за яд был в кубке? – вместо приветствия спросил Амоа.

Отравителя он вычислит сам. Чуть позже. Лично допросит каждого, кто был на балконе. Да помилуют боги Валаада душу того, кто это сделал. Отравитель будет умирать так медленно и мучительно, что успеет забыть человеческий язык, на котором нужно молить о смерти.

И все равно, что Амоа – раб, а они – напомаженные аристократы. Пока Киара не придет в себя, его некому будет остановить.

– Это займет больше времени, – лепетал лекарь. – Пока я принес то, что способно облегчить состояние… Вот это и это нужно принять прямо сейчас…

Амоа почувствовал, что мерзкий старикашка темнит, и схватил его за грудки, приподнимая над полом. Как только перехватил испуганный взгляд доктора, мгновенно подавил его волю магией.

– Говори правду.

– В кубке был яд плодов с дерева Арута. От него нет противоядия. Королева умрет не позже, чем через семь дней, даже не приходя в себя.

Доктор шлепнулся на пол, когда Амоа разжал пальцы.

– Выметайся отсюда, – приказал он, ощущая странную пустоту внутри.

Затишье перед бурей.

Старик, все еще под гипнозом, неторопливо собрал склянки и, не оглядываясь, вышел за дверь.

Тишина в комнате казалась погребальной.

Амоа не может дать Кае умереть. Он обязан что-нибудь придумать. Обязан – и сделает это. Иначе к чему вся эта сила?

Несколько минут спустя птица, сидевшая в клетке, принялась громко стучать по прутьям. На руках сам собой зажегся магический огонь.

Хотелось выместить боль и злость.

Но едва он замахнулся, как услышал испуганное:

– Не надо! Амоа, что ты делаешь?

Обернулся. Киара, приподнявшись, взволнованно смотрела на мужчину:

– Ты что, собрался превратить мою птицу в жаркое?

– Ты жива… – первым порывом было кинуться к ней.

Сжать в объятиях или свернуть шею за то, что заставила его волноваться. Но он просто стоял и глупо смотрел на вполне здоровую Каю, которую уже похоронило все королевство.

– Ты ведь никому не скажешь? – Девушка подозрительно прищурилась. – Просто не трогай птицу. Она никому не мешает, да?

В дверь снова постучались, Амоа только и успел перевести взгляд на входящего в спальню королевы Адама Герэ.

Альбинос выглядел потерянным, под глазами залегли тени.

– Как она? – прошептал мужчина. – Что сказал доктор?

Киара неподвижно лежала на кровати. Даже грудь почти не вздымалась от дыхания. Где она так хорошо научилась притворяться полуживой?!

– Это же вы Хранитель тайн, – скривился Амоа. – Разве не ваша задача предотвращать подобные случаи?

– Народ под стенами дворца… Они просто в бешенстве. Ирил со своими людьми сейчас пытаются успокоить их… – не услышав обвинения, прошептал Адам. – Страшно даже подумать, что будет, если она не выживет. Даже на гибель королевской семьи не было такой реакции.

До Амоа медленно, но верно начала доходить задумка Киары. Хитрая змея! Беспринципная ведьма! Это же как надо было додуматься до такого?

Восторг. Чистое восхищение!

Герэ, потоптавшись еще немного, вышел из спальни, пожелав королеве скорейшего выздоровления.

На этот раз Амоа закрыл дверь заклинанием и навесил сверху чары звуконепроницаемости.

– Рассказывай, – мрачно произнес он, поворачиваясь к кровати.

Киара открыла сначала один глаз. Затем второй. Потом картинно вздохнула.

– Меня бы все равно отравили, – пожала плечами девушка и, не удержавшись, хихикнула. – Поэтому я решила, что все пройдет на моих условиях.

Амоа рассеянно поцокал, сел на краешек кровати, пытаясь отстраниться от пережитых эмоций. Нет, план гениальный в своей простоте. Спора нет. А он подыграл ей. Отогнал лишних зевак там, на балконе. Потом нервировал своим присутствием доктора, чтобы тот не заметил неладное. Но она могла его предупредить?! Амоа испугался за нее, Подгорный король задери!

– Не смотри так на меня. – Кая подобрала ноги, усаживаясь поближе к изголовью кровати. – Я думала, ты мне поаплодируешь. Вроде вышло неплохо.

– О да. Я тебе поаплодирую. Я тебе так поаплодирую, – преувеличенно часто покивал он, от чего Киара отползла ближе к спинке. – Так поаплодирую, что…

– Ой, ладно! Все же отлично. – Она улыбнулась и, подхватив подушку, в защитном жесте выставила ее перед собой. – Это было неизбежное зло, я просто поторопила события. Теперь вот слягу, вся такая мученица, народ начнет бунтовать против Совета. Мол, вы хотели сжечь поля – она вам помешала, и в ответ вы ее отравили! Не зря же я последние несколько недель усиленно занималась распусканием слухов. Заряжала кристаллы, чтобы мотаться по всей стране…

Амоа слушал, изредка кивая в такт словам. Так она для того устраивала все эти «выходы в народ»? Кормила голодающих? Неудивительно, что Кая выглядела такой измученной. Как он понял, кристаллы, которые здесь используют маги для перемещения на большие расстояния, требуют много сил и энергии. И ведь вечерами она действительно казалась ему просто досуха выжатой.

– В Совете начнут думать друг на друга, – продолжала тем временем Киара. – Ведь если меня отравили без договоренности, то и у остальных могут яд в чае найти. Очень надеюсь, что каждый из них станет чуть более… хм… обеспокоенным и подозрительным. Ведь неизвестно, кто отравитель…

– Да-да, – перебил Амоа, скривившись, – суть я уловил. Ты святая, а придворные – любители политических интриг, с которыми ты борешься за благо народа. Защитница, королева-мать, а они – жадные торгаши. Еще и волю к жизни продемонстрируешь, победив смертельный яд. Хотя, как по мне, с ядом ты промахнулась. Может вызвать подозрения.

– Я тебя умоляю, – произнесла Кая, скрестив на груди руки. – Я ведьма, и у меня есть дракон. Мне кажется, даже если я воскресну после отрубленной головы – они и то поверят.

От ее слов Амоа вдруг замер, не до конца понимая, в чем дело. Почему ее слова вдруг заставили его напрячься? Словно колокольчик прозвенел в голове. Снова глупая птица застучала по прутьям. Зря он ее не спалил. Мужчина потряс головой, отгоняя накатившее странное чувство, что он то ли слышал, то ли где-то видел такое.

– Это все, конечно, хорошо и здорово, – кашлянул он, окончательно приходя в себя. – Вот только ты упустила одну маленькую деталь.

– И какую? – удивленно спросила Киара и приподняла одну бровь, но Амоа видел ее взгляд, в котором читалось сомнение.

– Меня, – хватило всего одного резкого выпада, чтобы повалить ее на кровать, перехватить оба запястья, прижав ее руки к матрасу и нависнуть сверху. – Ты должна была меня предупредить.

Мужчина рыкнул, попытавшись тряхнуть ее, но проклятая ведьма отчего-то совершенно не впечатлилась, лишь заливисто рассмеялась, соблазнительно облизнув губы.

А в это время связь, установленная между ними, уже давала о себе знать. Амоа чувствовал, как энергия проходит по его телу, течет к ней, а затем обратно. Это вызывало желание, сводило с ума, заставляло мечтать сорвать с ведьмы тонкое платье, вжать покорное лишь одному ему тело в кровать…

– Должна? – переспросила Киара. – Я вынашивала этот план, готовилась к нему несколько недель. И я не могла позволить ему сорваться. А он бы сорвался, скажи я тебе, по той простой причине, что актер из тебя плохой.

Вот же стерва!

– Ты должна была сказать мне, – повторил Амоа шепотом.

Он продолжал удерживать ее, глядя в глаза. Пытался собрать свои эмоции воедино и подчинить упрямую ведьму. Да, она запретила применять к ней гипноз. Но если хорошенько напрячься? Может, получится обойти запрет? Постараться понять, как работает контроль. Сосредоточиться на обходе запрета, а не на искушающих изгибах тела королевы под ним.

– О нет, нет, нет… – Кая снова засмеялась, а затем вертко освободилась.

С кончиков ее пальцев сорвалась голубая молния, ужалив руки. Ведьме хватило мгновения, чтобы перехватить инициативу. И вот уже она восседает на нем сверху, обольстительно прикусив нижнюю губу в попытке не рассмеяться вновь.

– Не вырывайся, – буквально промурлыкала она, добавляя к своим словам магического приказа. – Я просто не понимаю, почему ты злишься…

Киара наклонилась к его лицу, открывая обзор на прельщающий вырез платья. Амоа тяжело сглотнул. Мысли о том, что ведьму необходимо наказать за пережитые волнение и страх, приобрели более порочный характер, чем раньше. Хотя, казалось бы, куда уж порочнее…

О нет. Он не будет вырываться. Киаре все же стоит научиться давать более точные формулировки своим приказам.

– Или, может быть, все дело в том, что ты… испугался за меня? – спросила она, одной рукой вынув заколку из волос. Причудливо убранные локоны рассыпались по плечам, придавая ее лицу трогательное и обманчиво-беззащитное выражение. – Признайся, ты переживал?

Ее губы были всего в нескольких миллиметрах от его. Стоило больших усилий, чтобы сдерживаться, но Амоа не двигался. Лишь выжидал, как затаившийся на охоте зверь.

– Расскажи мне. – Ее голос звучал с придыханием. – Расскажи мне, Амоа, как ты испугался потерять свою госпожу…

Остатки здравого смысла смыло безудержным потоком, его разум отключился, отдавая контроль звериному, нечеловеческому, что было в нем. Его губы терзали ее, пили ее дыхание. Его руки жили словно сами по себе, они срывали платье, открывая взору аппетитные округлости стройного тела, ласкали их, сжимали.

Что бы ни послужило толчком для их первой встречи, что бы ни было между ними раньше, сейчас она вся – от кончиков волос до пальцев на изящных ногах – принадлежала ему, и только ему. Киара отвечала на его ласки, покорно изгибалась, сидя на нем, как подставляющая своему хозяину спину кошка.

Или, может быть, это Амоа сейчас делал то, что хотела она? Целовал ее так, как хотела она? Была ли какая-то нужда выяснять эту разницу?

Но в момент, когда она была готова полностью отдаться ему, когда оставалось всего мгновение, чтобы их тела слились воедино, в дверь постучались.

– Бездна! – Киара зашипела как рассерженная кошка, скатываясь с него в сторону. – Вставай и иди открывать дверь!

– На комнате заглушка, они могут стучать сколько угодно… – Мужчина раздосадованно скривился и потянулся к ней. – Мы, кажется, остановились на самом интересном…

– Ты с ума сошел? – Она игриво шлепнула его по протянутой ладони. – А вдруг там что-нибудь важное? Они решат, что ты меня съел, и начнут ломать дверь.

– О да… – Амоа перевернулся на бок, подперев рукой голову, окинул соблазнительное обнаженное тело долгим взглядом.

Он хотел заставить ее замолчать поцелуем, прижать к себе и…

– Пусть они заходят. Умирающая королева сегодня особенно прекрасна.

Стук повторился, было слышно, что кто-то зовет. Но из-за заглушки было не разобрать, кому принадлежит голос.

– К сожалению, не смешно, – вздохнула Кая с преувеличенной серьезностью, а затем, приподняв руку, щелкнула пальцами.

Одежда моментально вернулась на хозяйку, рассыпавшиеся по плечам волосы собрались в прическу. Кая щелкнула пальцами еще раз, и теперь Амоа почувствовал на себе легкое покалывание.

– Когда я говорил тебе чаще пользоваться магией, я не призывал делать это по любому поводу.

Скрыть разочарование от того, что продолжения не предвидится, было сложно. Ведьма! Коварная злобная ведьма, бесконечно сводящая его с ума, – вот она кто!

– Иди узнай, кто там, – кивнула Киара в сторону двери, укладываясь удобнее. – Досада на твоем лице вполне кстати, так что можешь не пытаться ее скрыть.

Амоа скрипнул зубами. Он подошел к двери и резко распахнул ее, мечтая в этот момент об одном – убить того смертника, который осмелился прервать его удовольствие.

Но смертников оказалось двое.

Два брата-близнеца из совета. Хранители кораблей и законов собственной персоной. Боги Валаада забери их души!

– Мы… услышали, что произошло… – начал один из братьев, переминаясь неуверенно с ноги на ногу. – Что Ее Величество отравили…

– Вам нечем думать, что ли? – грубо сказал в ответ Амоа. – Какое «услышали»? Вы оба были рядом, когда это случилось!

– Эм… – хором протянули они, сбитые с толку.

Птица в клетке вновь застучала клювом, окончательно добивая и без того расшатанные нервы. Амоа повернулся, направляя в ее сторону сгусток магии. По крайней мере, при посторонних Киара ему ничего не скажет.

Поймав волну чар, крылатое создание ничком упало на дно клетки.

– Ты что, убил ее? – любопытно заглядывая внутрь, спросил тот, что стоял слева.

– Усыпил, – скривился Амоа.

– А на людей действует? – вдруг подал голос второй брат. – Если уснуть не можешь? Кошмары там всякие?

Позади раздался слабый стон. Амоа вздрогнул от неожиданности, а сердце пропустило удар. Если бы он точно не знал, что с Каей все в порядке, уже бы рвал на себе волосы.

Братья кинулись к кровати, прошмыгнув по обе стороны от нианца.

– Ваше Величество… Ваше Величество! – причитали они, обступив кровать, но Киара больше признаков жизни не подавала.

Мертвенно-бледное лицо, обескровленные губы, испарина на лбу.

– Она ведь поправится? – жалобно спросил близнец. – Если нет, я боюсь даже представить, что может случиться… Люди на улице устроили настоящий бунт…

– Боитесь за свои шкуры? – презрительно прищурился Амоа.

– Их всех можно усыпить? Ну… как птицу?

Киара издала еще один леденящий душу стон, и Амоа с легким сердцем выгнал братьев из комнаты под предлогом того, что их присутствие отягощает состояние королевы.

Но только он закрыл дверь, как опять постучали…

Паломничество аристократов продолжалось до позднего вечера.